5-е июня. Москва. Тверская улица. Ресторан Гудмэн.
Веселый и пьяный Вицлипуцль размахивает вилкой с насаженным на нее грибом и рассуждает о смысле жизни. Вокруг лопают посторонние люди, типа, гости ресторана.
21-20 московского времени. Гаснет свет. Вицлипуцль настораживается.
В полной тишине в области служебного выхода зарождается огонек. Все напряженно следят за его пляшущей траекторией, пока он не замирает перед вицлипуцлиным носом.
- Светлячок? Или «белочка»? – подумал Вицлипуцль.
- Сама ты белочка! – подумал огонек и брызнул искрами.
И вспыхнул свет, и грянул хор. Хор из восьми служителей культа еды, облаченных в белые куртки с начищенными пуговицами.
Огонек превратился в пламечко свечи, воткнутой в кусок сырного торта, лежащий на блюдечке, в которое вцепились поющие.
- Задувайте и загадывайте желание! – завопили окружающие.

Это они зря.

Вицлипуцль дунул. Да еще как!
Легкой взрывной волной двух официанток сбросило под стол, свеча ракетой перелетела через них и запалила скатерть, сырный торт превратился в сырную кашу.
- Приходите к нам еще, - официанты отступили на исходные позиции.
- А как же! – пообещал Вицлипуцль, - мы тут у вас долго будем сидеть. И часто.

Первый день недельного запоя удался.
Продолжение следует.