Собираясь на прогулку по Воронежу, одним глазом смотрела телевизор.

Там скакала по кухне Юля Высоцкая, которая готовила несложный воскресный завтрак – запеченная ягнятина на косточке, супер-соус, какие-то пирожки с яблоками, гарнир, еще чего-то, словом, не помню. Ну, что-то совсем простенькое, практически наименования 4 или 5, не больше.

И вот она делает заправку к мясу. Помидорки маленькие, на ветке, лук какой-то особенный белый, бальзамический уксус, оливковое масло экстра-верджин (первого, холодного отжима), мягкий итальянский сыр рикотта, специи, типа фенхель и что-то еще. Ингредиентов 7-8. Все это она намешивает, пробует, стрекочет, как всегда, а потом я слышу следующее:

- Ну вот, сейчас мы практически ИЗ НИЧЕГО и приготовили нашу заправку.

Очень мне понравилось это место: ИЗ НИЧЕГО. Напомнило цитату из Молоховец.

Итак, как и обещано, хоть и не в понедельник:) - подлинная история создания стихотворения "Я потомок хана Мамая".

Дело было вьюжным зимним вечером, примерно, году в 1968 или 69, в Москве, когда двое второкурсников просочились в ДК МГУ на закрытый показ фильма "Андрей Рублев".

Не знаю, как на вас, а на них он произвел оглушительное впечатление. До дома в Грохольском переулке шли молча, а там один из них, сидя на подоконнике и болтая ногой, записал рвавшиеся наружу слова. А второй подобрал несложную мелодию. И песня пошла гулять сначала среди студентов МГПИ, потом второго Меда, потом дальше и дальше, и дальше. Обросла дописками, переделками и стала приписываться совсем другим людям, в том числе одному более или менее известному джентльмену, и даже одной неизвестной мне даме.

Вот уж в авторство дамы я поверить не могу никак - стихи очень жесткие, лаконичные и мужские. Судите сами.

Я потомок хана Мамая,

Подо мною гарцует конь.

Сколько душ загубил, не знаю -

Азиатский в груди огонь.

Только вспыхнет заря на востоке,

Как один, встрепенется рать.

Много стран, я не знаю, сколько,

Мне придется еще покорять.

А посол от русского князя.

Обратился ко мне на "ты"!

Растоптал я его по грязи

Под ликующий вой орды.

И в груди встрепенулся демон,

Звон клинков, лошадиный оскал.

Ятаганом удар по шлему -

Впереди за рекой Москва.

И минуты сутками стали

В суматохе кровавых дел.

С оперенной стрелой в гортани

Я лежал среди мертвых тел.

Но ведь жизнь не могла показаться!

Гарцевал подо мною конь,

И в груди моей азиатской

Азиатский горел огонь.

http://videotoc.ru/video/HOT690VEN-M

Вот этот неизвестный мне исполнитель сделал хороший клип, хотя слова изрядно изменены.

А историю создания рассказал мне собственно автор подлинных слов, один из тех двух второкурсников - мой Друх.

Я потомок хана Мамая,

Я один из раскосых бойцов.

Степной ветер, пожар раздувая,

Иссушает мое лицо.

Скулы туго обтянуты кожей,

И ухмылка, как волчий оскал.

Ятаган мой не вынут из ножен,

Убивать еще час не настал.

Но как только заря разольется,

Небо вздрогнет от воя Орды.

Может, в горло стрела мне вопьется

С оперением черной судьбы.

Не увижу, была ли прекрасна

Даль, в которую нес меня конь,

И в раскосых глазах погаснет

Азиатский шальной огонь.

Ну что ж, кровожадность моя при мне. Все в порядке. А в понедельник я расскажу подлинную историю стихотворения "Я потомок хана Мамая".

Коротенечко минут на пять сообщаю: дважды поменяла работу, съездила в горы Гарца (Вернигероде и все такое), в Сенегал (и с тех пор больна, больна Африкой), метнулась в Псков, пережила момент расставания с музой (перестала прилетать, капризуля:)), впряглась в проект (по работе это. Выяснила, что в проекте чувствую себя лучше, чем в рутине, хотя это гораздо герорройней. Люблю, понимаешь, создать трудность, а потом ее преодолевать на чем свет стоит), обнаружила, что на новой работе доступ в лиру есть и подумала, а чтоб не попробовать вернуться? Тем более, что соскучилась.

А я на следующей неделе еду в командировку в Воронеж. Аж на 10 дней.

Чо делать долгими зимними вечерами?

Возвращались мы на поезде счастливые, груженые покупками, ждал нас на ужин самостоятельно найденный ресторанчик с одной мишленовской звездой… Эх, знали б, чем обернется, - не пошли б никогда!

Кстати, название-то было очень говорящее – Piedoie.

Внутри все очень мило: маленький зал, кучные столики, интерьер вполне себе ничего.

Правда, вчерашняя девица, бойко лопотавшая по-английски, когда мы резервировали столик, сегодня делала вид, что английские буквы слышит впервые.

Салат из маринованной макрели не поразил нас супервкусом.

Потом мне принесли рыбу, абсолютно сырую с одной стороны!

Я вежливо указала на то, что ресторан не японский, рыбу-то неплохо бы дожарить.

С непередаваемым лицом девица унесла ее на кухню, вернула минут через пять.

Когда на десерт мне подали сырое крем-брюле (ткнула ложкой, а там живые яйца), я откровенно обозлилась. Мало того, что официантка надменно не понимала человеческого английского языка, мало того, что она с отвращением дважды (!) носила мою сырую еду на кухню для доработки, так еще и других посетителей обслуживала с задержкой, ссылаясь, что вот клиенты капризные попались, сами не знают, чего хоЧУт. (Я, конечно, мало понимаю по-французски, но для этого достаточно.)

Для расплаты я положила бумажку в 500 евро.

Ее не взяли, мотивируя тем, что видят такую впервые.

Ладно, заменила на сотку.

Эта гадина ушла на кухню, вернулась и на все заведение сообщила, что деньги фальшивые и их можно только порвать. Жующие замерли и воззрились на нас.

- Окей, - сказала я, - валяй. Рви и вызывай полицию. Так надо действовать по инструкции? Действуй. Сырую еду ты мне уже приносила, давай сюда полицейских до кучи, пусть заодно на вашу фальшивую мишленовскую звезду поглядят.

- Ой, понимаете, у нас просто НЕТ ТАКОЙ МАШИНКИ, которая проверяет подлинность денег, поэтому порвать вашу купюру мы не можем, вдруг она настоящая, но и взять на себя ответственность по признанию ее подлинной тоже не можем.

- Так наверняка - фальшивка это или нет - вы сказать не можете?

- Нет…

- Это не мишленовский ресторан, а гнусная забегаловка с отвратительным сервисом, мерзкой кухней и скотским персоналом.

Орала я, конечно, на весь зал. Из кухни приперся араб, сходил со мной в соседний отель, где деньги проверили, подлинность подтвердили; взял в оплату счета и сдачу дал.

По-хорошему нужно было просто вставать и уходить, ничего не оплачивая. Просто было настолько гадко, что хотелось быстрее избавиться от липкой неприятности.

Дома, кстати, мы проверили этого Пидуя – самозванец, нет у него ни одной мишленовской звезды. И на Tripadvisoreя ужо оттянулась. Но мерзкое ощущение до сих пор присутствует.

Наутро мы спокойно пришли на завтрак без пятнадцати восемь и особо не спешили, ибо поезд в Барселону (с кучей пересадок) отправлялся только в 9-15.

В 8-05 к нам подошел хозяин и проинформировал, что в ночь были переведены часы на час вперед, а вчера нам забыли об этом сказать.

Я оцепенела, как водяной козел, загнанный гепардами в яму. В течение 30 секунд я осознавала, что поезд уходит через 10 минут, и нам на него не успеть никак.

Потом отмерла и - быстрее я в своей жизни еще не действовала! Одной рукой сгребла недоеденный завтрак в пакет, другой ногой побежала в номер за чемоданами, просто поставила мужика перед фактом, что он должен довезти нас до вокзала на машине. В 9-10 он усадил нас в автомобиль, в 9-11 высадил на вокзале, в 9-12 мы нашли платформу, в 9-14 сидели в вагоне, в 9-15 поехали, и я выдохнула.

С этой минуты я терпеть не могу лягушатников и жабоедов!

В Барселону мы вернулись, просто как в дом родной. И отель нас порадовал, и завтрак согрел, и платаны начали цвести, и люди не чванились, а уж наши сотки и пятисотки принимали и разменивали влет.

Домой улеталось с неохотой. Только большие количества белого сухого помогали справиться с разочарованием…

Теперь жду лета.

На следующий день мы поехали в Арль.

Расположением улиц, бегущих от вокзала к центру, он напомнил мне Констанцу. А пейзажи! А пейзажи! Направо Ван Гог, налево Гоген. Посередине Колизей (правда, на ремонте).

Тут улица надвое рассекается кривоугольным домиком, там рыночек, где продают умопомрачительно пахнущие травы и лавандовое душистое мыло!

Здесь арочка с подворотней, заходишь – дом, а слева и справа от него полноценные улицы, которых и не видно снаружи, в жизнь не подумаешь, что они там начинаются и уводят: одна вверх широкими ступеньками, другая вниз крутым спуском. Что за город! Одни горы да пригорки!

Устав, присели за столик под зонтиком. Вышел официант с усами а-ля Дали, я таращусь, аж дар речи потеряла, он улыбается, но нешироко - марку держит.

Выперли нас из того ресторана, правда, несолоно хлебавши. Две мишленовские звезды не позволяют им плеснуть вина в пару стаканов. Надо брать комплексный обед за 90 или 102 евро на рыльце.

Ну и ладно! Нашли на крошечной площади кафешку, где нас, не чинясь, обслужили лица арабской национальности.

По пути на станцию увидели джентльменов, играющих в петанк. Такие серьезные! Перемещаются вокруг шаров по странной для меня логике, комментируют удары. Мне этот понравился, а они его освистали. А тот неказистый и, прямо скажем, никакой, вызвал чуть не аплодисменты.

Перед небольшим музеем Anglade(один Модильяни и один Пикассо, по большому счету) обнаружили бюст Генриха 4-го (который муж королевы Марго). Глянув на него, мы с маменькой взялись за руки и, выкидывая коленца, прошлись вокруг с песенкой:

- Жил-был Анри четвертый,

- Он славный был король!

- Любил вино до черта,

- Но трезв бывал порой.

Нет, правда, глаза у изображенного персонажа бешено-веселые и смотрят в разные стороны, а в правой руке зажата явная пробка от шампанской бутылки. Сами смотрите.

На s-образной улочке Тентурион с одной стороны узкий канальчик с тремя большущими деревянными колесами, вдоль него платаны, платаны, платаны. С другой - домики в два или три этажа таращат глазки-окошки на мартовское яркое солнце. Самые разнообразные ставни распахнуты доверчиво. И тени от деревьев – будто стены расписаны серыми полосками разной толщины. Там, где впуклость улицы переходит в выпуклость, на изломе, - маленькая кафешка. Три столика внутри, четыре на улице, у парапета; тут же стол букиниста с развалом книжек и журналов. Сам букинист сидит на складном стульчике и разговаривает с официанткой. Той лет 50, тощая, в желтых лосинах, коротюсенькой юбчонке, желтой футболке, блондинистый пучок на голове, узкое длинное лицо и широченная улыбка. В руках бокал розового, к которому она прикладывается постоянно. При этом все успевает: нас усадила, вино принесла, сыр притащила, столик слева рассчитала, и соседям справа кофе принесла. Я жмурюсь от удовольствия и все оглядываюсь на изгиб улочки, пытаюсь запомнить цвет минуты: песочность стен с росчерками теней, нежную голубизну или зелень ставень, синеву неба, золото солнца, терракот крыш и еще голенькие платаны, уже готовые выстрелить свежими изумрудными листочками. Как хорошо здесь должно быть весной и летом! Маменька тоже проникается и говорит:

- Picturesque. Гуд.

Ужинать пошли в рекомендованный нам Lepiceandlowe. В семь вечера хозяйка заведения  в халате и тапочках открыла дверь и удивилась: что, все сюда? Нас перед входом жалось шестеро: мы с маман, общительная американская пара и две девчонки-испанки.

- Дайте мне буквально 5 минут! – хозяйка убежала в недра, а я подумала, что это любимая присказка на всем юге Франции. Там никогда ничего не открывают вовремя. Вечно не хватает пяти минут, чтоб подготовиться.

Кстати, если в Румынии я отметила страшную популярность ресторанов самообслуживания, то в Провансе не менее страшно популярны комплексные обеды. Даже не то, чтобы популярны, из нескольких наборов таких обедов состоит меню большинства питательных мест. Во многих а ля карт вообще не предусмотрен. Как-то днем нам даже не дали просто выпить по бокалу вина, ибо нужно было взять комплекс: салат, суп и вино. И всо. Правда, комплексы, так сказать, наборные. То есть, может быть салат + второе или второе + десерт, или салат + второе + десерт. Салатов предлагается штук пять, вторых штук семь, десертов пяток. Цена разная, от 14 до 29 евро на лицо за выбранный набор.

Меж тем, хозяйка вернулась все в том же халате, впустила нас, усадила и рассказала о сегодняшнем меню. Оказывается, у нее набор блюд меняется КАЖДЫЙ день. И предприятие семейно-домашнее. По итогу мы получили вкусно заправленный овощной салат и отличного кролика.

Нет бы нам, бестолочам, и в оставшиеся дни ходить только в рекомендованные места! Так нет, пытливые мы очень. Вот и нарвались. Но об этом ниже.

От TGV вокзала, на который мы прибыли, до вокзала SNCF, недалеко от которого мы остановились, взяли такси. Буквально через 12 минут машина въехала в старый город, крутанулась внутри крепостных стен и остановилась.

Отель Boquier мы нашли не на букинге, а просто в Интернете, списались с хозяевами – милая пара средних лет – забронировались и даже получили ваучер (для визы).

Номер у нас был в арлезианском стиле,

достаточно большой, вытянутый в длину, беленые стены, деревянно-балочный потолок, бордовые тона настенных панно и одеял на кроватях, мебель, напомнившая мне бабушкину, окна не на улицу, а как бы сказать? - во двор, но это не двор, а нижележащая крыша соседнего дома. Можно на нее выйти, присесть на стул и покурить в соседние окошки с распахнутыми ставнями. Что я по утрам и делала.

Хозяйка расписала нам на карте все интересные места и заведения, выдала ключи, и мы вышли на улицу Республики.

И сразу захватило дух!

Вообразите себе достаточно широкую аллею, обсаженную толстенными платанами, синее небо, желтое яркое солнце и резкие штрихообразные тени от веток, еще не успевших выпустить листочки, на мощеной камнями проезжей части, на кремовых стенах стильных домов, на плиточных тротуарах…

Я вертела головой вправо-влево, втягивала носом запахи корицы и свежих плюшек, каких-то специй, лаванды и топала вперед к Папскому замку, еще не зная, что вот-вот передо мной возникнет ОНА – красно-расписная, в оранжевых фонариках, с белыми лошадками, самая настоящая французская карусель. И я с визгом куплю пластмассовый бордовый билетик с белым рисунком самой карусели и ностальгической надписью Labelleepoque, влезу на лошадку и прокачусь под ручку с маменькой кругов пять, пребывая в совершеннейшем восторге.

Мы сходили и в Папский замок (хотя подружка говорила мне – не надо, там одни камни). Вообще говоря, его можно оглядеть снаружи и удовлетвориться, внутри действительно одни голые стены.

Аудиогид минут по 20 рассказывает о каждом пустом зале, как оно там было в прежние времена. Но представить обещанное великолепие – синие со звездами тканые потолки, роскошные гобелены, алый трон, деревянные резные скамьи – посреди серого уныния сложно. У меня отложился в голове неполный перечень еды по случаю избрания какого-то папы: полторы тысячи быков, восемьсот телят, 59000 яиц, две тонны сахара, тысяч пять кур и гусей, а еще поросята, колбасы, окорока и куча всего. Здоровы ж были папы пожрать!

Полуразвалившийся мост святого Бенезета мы посетили по тому же билетику. Покурили, посмотрели на круговерть воды у опор, бросили монетки.

А потом просто бродили по Авиньону, отмечая, что куда ни глянь – вот тебе Ван Гоговский пейзаж.

Меж тем мы прибыли в Каркассон и расположились в гостинице «Астория». Вот запомните, запомните это гордое имя.

К слову, очень милое оказалось место. Сначала мы несколько оцепенели от спартанского стиля  номера, в котором было довольно холодно. Но славный отельер быстро включил турбонагрев, улыбнулся, рассказал про завтрак-буфет, и мы как-то расслабились, оттаяли, и даже номер стал выглядеть вполне уютным.

Оставшиеся полдня мы лазили по Нижнему городу по параллельно-перпендикулярным улицам, разрезавшим город на абсолютно ровные квадратики. Такой американский архитектурный стиль  в стареньком европейском городке видела впервые.

Во Франции…нет, в Провансе по вторникам скучно. Закрыты магазины, большинство ресторанов. Мы шарахались по городку, не зная, где приткнуться и чем заняться. Крепость мы решили брать на следующий день, поэтому искрутились возле моста, нащелкали видов с, на, от, и отправились ужинать в ресторан близлежащей гостиницы. Он располагался на четвертом этаже и обладал панорамным видом на верхний город.

По рекомендации официанта взяли на пробу кассуле – национальное блюдо: горшок с разными видами мяса (кусочек утки, кусочек говядины, немножко свинины и толстая копченая сосиска) и фасолью. (Это Очень Большое Блюдо. Если кто будет заказывать, берите на двоих.)

В маленьком зале – на дюжину столиков – было тепло, горели свечи, бесшумно сновали официанты, тут тихо говорили по-французски, там по-английски, замечательное красное вино согревало, за окном наступала ночь, скрывая дома, дороги, мост, деревья; из тьмы выпукло выступала подсвеченная мягкой желтизной могучая крепость с зубчатой стеной и разноверхими башнями.

Назад решили поехать на такси.

На ресепшен дежурил черноволосый горбоносый пожилой дядька, похожий на комика Тото.

- В какой отель вы едете?

- Асто-о-ория! – гордо сказала я.

- Астория?

- Нет, мсье, Асто-о-ория!

- Оу, Уолдорф-Астория! – подхватил он стеб.

- Именно. Уолдорф-Асто-о-ория.

- Да, мадемуазель. Асто-о-ория! – и выкинул руку вверх, замерев в величественной позе.

Потом он даже вышел с нами на улицу покурить и открыть дверцу прибывшего такси.

- Мне было весело. Бон вояж!

Утром я натянула на себя не пальто, а пуховичок, в котором улетала из Москвы. Нет, на улице было +14 и без дождя, но в Каркассоне такие ветры!

Наконец мы преодолели мост и по спиральной дороге пошли вперед и вверх. По пути нас обгоняли крепкие парни в камуфляже и с боевым оружием. Сначала один, потом второй, третий и так далее с интервалом метров в 25. Вежливо здоровались, разрешали фотографировать и упорно шли. Всего я насчитала около 3-х десятков. Какой-то там тренировочный пункт у иностранного легиона расположен.

Меж тем справа от нас росли-росли и выросли в полный рост круглые серые башни, соединенные толстой стеной.

Мы прибыли к входу и к бюсту Дамы Каркас, по имени которой (за смекалку и боевой подвиг) и названа была крепость.

На Ближнем Востоке я была в Краке де Шевалье, в Польше – в Мальборке. Впечатления незабываемые.

Каркассон – такой же. Двойные стены, башни, рвы и мостики через них – неприступная твердыня. Силой она никогда не была взята. Как ни жаль, но только предательство и жадность человеческие чаще бывали причиной падений великолепно спроектированных оборонительных сооружений.

Собственно внутри крепости расположен так называемый Верхний город: магазинчики, ресторанчики,

церковь, колодцы, изогнутые улочки,

жилые дома, графский замок.

Излазив все, что можно, выпив вина, закусив сыром и приобретя сувениры, мы завернули в лавочку с эспадрильями – сандалиями ручной работы на плетеной подошве. После того, как я сообщила маменьке, что их любит голливудская богема и цыганские меньшинства, родительницу от примерки было не оторвать. Я тоже решила попробовать, хотя при ближайшем рассмотрении они оказались грубоватыми, тяжеловатыми, но, правда, удобными.

- А дайте мне, пожалуйста, 36 размер, - попросила я.

- 36-й? – барышня отступила на шаг назад и смерила меня взглядом. – Вы уверены?

- Абсолютно. А если состричь ногти, так и весь 35-й, - невозмутимо сообщила я.

Сзади послышалось сдавленное хрюканье – красная маменька добавила перцу в ситуацию:

- А я уже состригла, мне сразу 35-й.

Тридцать пятого, как и ожидалось, не было. Барышня хотела взять реванш, пристально отследила, как я влезла в 36-й, и ехидно спросила, не маловаты ли. Я молча встала и прошлась взад-вперед – сандалии слегка сползали с пятки и причмокивали.

Из соображений милосердия язык я уж показывать не стала.

Покидать крепость не хотелось, но наступал вечер, и надо было где-то питаться.

Накануне мы пожаловались отельеру, что в ресторан Барбакан в Верхнем городе надо было записываться заранее, в ресторане при чужом отеле мы уже были, и что вообще теперь нам делать. Он выпучил глаза и уточнил, точно ли мы провели день в Нижнем городе, если да, то как мы смогли пройти МИМО главной улицы, где есть все. Дал на всякий случай наводку на одно заведение неподалеку. Мы грустно побрели не влево от отеля, а вправо, и вдруг вышли на привокзальную площадь (от которой отходила и центральная улица) с кучей открытых магазинов, едален и толпой тусующегося народа.

Как вчера мы умудрились исходить крошечный Нижний город вдоль и поперек и ни разу(!) не выйти на Главную улицу, я до сих пор не понимаю! Это нужен особый талант. И он, видимо,  есть у меня.

Налопавшись вкусной рыбки и королевских креветок в заведении «У Жиля», мы упаковались и легли спать. Наутро нас ждал ранний подъем и переезд в Авиньон. С билетами.

А следующий день был судным. Кусок пути без билета добавил адреналину, я не стала разыскивать контролера ДО посадки, решив, что сначала мы сядем на свои места, а потом хрен они нас оттуда выцарапают. Вытащив пакет бумаг, я приготовилась к бою.

- Мам, помоги подготовить фразу с объяснением, что мы за билеты уже заплатили, а денег на новые или на штраф у нас, типа, нет.

- Месье, же не манж па сис жур! Гебен зи мир, битте, айнен бляйштифт унд айн блад папир.

Я обожаю путешествовать с маменькой! Сидит такая вся из себя благообразная дама, а потом как скажет без запинки и раздумий что-нибудь, да с серьезным выражением лица! И ведь искренне пыталась помочь))))

Первый контролер прошел сразу в середину вагона, обвел пассажиров орлиным взором, привязался к какому-то арабу с семьей, разобравшись с ним, утомленно вышел и пропал.

Мы выдохнули.

Через час вошла тетка в форме. Та сразу закатила глаза (и смотреть на нас не стала) и немедленно вышла. Как водится – пропала.

К слову сказать, из всех билетов, что я выкупила, проверили только одни на 1 часть пути. Можно было вообще бесплатно ехать, но – это нервы и риск.

А теперь полезный совет. Вернувшись в Москву, я обнаружила ответ от TGV, что делать, если билеты по почте не пришли. Мне было предложено купить новые и заполнить специальную форму, которую отправить в офис, и мне когда-нибудь потом вернут деньги на счет.

Даже и не заморачивайтесь!

Во-первых, новые билеты априори дороже (я-то выкупала акционные), во-вторых, форму и специалиста, который поможет ее заполнить, днем с огнем на станции не сыщешь. В-третьих, отбиться можно и на месте, ибо и в цивилизованной Европе работают – ха! - раздолбаи.

Варвары!

На следующий день мы посетили Жирону - тихую, маленькую, с разноцветными домиками по обоим берегам обмелевшей речушки. Именно этот вид растиражирован на всех открытках, изобильно продающихся в сувенирных киосках.

Рядом с нами на мосту тусовалась группа организованных туристов, щелкая фотоаппаратами налево и направо, и все было очень возвышенно до тех пор, пока один дядька не закончил снимать и не прокомментировал:

- Фавелы!

Я чуть в речку не рухнула от хохота.

Мы осмотрели собор, потом познакомились со смуглым кряжистым не то перуанцем, не то эквадорцем, который был смотрителем рядом стоящей церкви и открыл ее для нас специально (ибо наступила сиеста, и все неумолимо закрывалось).

Потом присели за столик уличного кафе, истребовали вина и хамона, причем долго уточняли у официантки, а шо такоэ jamoncubes. Она разводила руками и говорила: «Ну-у, это такие cubes, которые из jamon. Ну, это очень вкусно».

Оказалось, это хамон, нарезанный не ломтиками, а кубиками.

Вам, дебилы, что называется.

А совсем потом мы пошли искать жиронскую львицу с целью поцеловать ее в попу и с тем обрести счастье. Собственно, львица должна была висеть на столбе где-то прямо тут, рядом с кафе, где мы наливались вином. Но упрямое изваяние не находилось. Пришлось запросить помощи местного населения.

Ближайший пацан ткнул пальцем куда-то нам за спины.

Мы обернулись.

В обозримых 20 метрах назад – ну, кафе, где мы только что были, ну, стена, тут проезжая дорога, там мусорный бак и столб.

Львица-то где?

Пацан ткнул пальцем чуть повыше.

Ах, вот оно что! На столбе (на который мы глазели более получаса и мимо которого прошли раз пять) фигурка тощей кошки в натуральную величину! Я, конечно, читала, что в южной Европе (в Испании!) в далекие времена водились львы, но не подозревала, что такие некрупные. Тамошние барышни в те годы могли бы их пользовать, как наши современницы йоркширов.

Носом, однако, крутить нечего, нужно было соблюсти ритуал – залезть на столб и взлобзнуть животное. Это раньше мелкие средневековые жители взлетали на столб, как птицы. А теперь турист пошел кормленый, гиподинамичный. И для его удобства приварили к столбу три ступеньки. Маменька полезла первой. Застряла. Одной рукой я подпихивала ее под пятую точку, второй отгоняла набежавших местных папарацци. Движение мы, конечно, на время парализовали. Но фотки сделали. Сначала, как маменька на столбе. Потом – как я на нем.

Целоваться с львиной попкой из гигиенических соображений не стали, потерлись носом и всо.

- Я вынуждена повысить на вас голос! Вы портите мне настроение, а мне с людьми работать еще целый день! – работница почтового фронта визжала, как пилорама, и багровела на глазах.

Я устало вздохнула и поняла, что четвертого конверта с билетами от TGV мне не видать.

А ведь все складывалось поначалу так хорошо!

На aviasales.ru, охваченная всеобщим безумием, я оторвала билеты в Барселону и обратно ЭйрФрансом за 8000 рублей каждый (правда, с двухчасовой пересадкой в Париже, ну так в Париже же, не в Мохножопинске!); проработала (с Друхом) марш-бросок в Прованс; забронировала отели за недорого; заказала билеты на TGV-шном сайте…

Вот тут меня ждала засада.

Высокомерные французы высылают е-тикеты только в страны первого мира. А население стран третьего мира должно заплатить сразу, а потом оставить на сайте свой почтовый адрес и тихо поджидать разносчика корреспонденции в подъезде.

А наша почта – это свирепая тетка в очках, которая первый твой визит с вежливым вопросом «А не приходило ли вам вот такое письмо?» воспринимает, как вторжение на Её Личную Территорию с целью…ну…грабежа, наверное, а второй (и, не дай бог, последующие) – как попытку её изнасилования минимум.

Нет, буду справедливой, мне пришли три конверта с билетами Каркассон – Авиньон, Авиньон – Барселона (со всеми пересадками, конечно).

Renfe-шные билеты от Барселоны до Фигейраса я купила в представительстве RENFEна Маяковке.

А кусочек Фигейрас – Каркассон, лежавший в четвертом конверте, ко мне так и  не попал. Что не могло меня не волновать. Ибо как же я в цивилизованной Европе и без билетов?!

Вот словосочетание насчет Европы запомните, плз. Оно еще пригодится.

Словом, горе по поводу неполученных билетов мы с маменькой заливали на рейсах Москва-Париж и Париж-Барселона белым сухим от души. Двухчасовой зазор в Шарль-де-Голле я использовала для посещения офиса TGVс целью добиться ответа на вопрос: «Что делать?»

Французский клерк выслушал меня и поинтересовался, не писала ли я по этому поводу на сайт. Я писала, конечно, причем, неоднократно. Сначала мне отвечали, что я волнуюсь слишком загодя, дергать людей надо не ранее, чем за 7 дней до старта. А когда я обратилась ровно за неделю, мне вообще решили не отвечать, чем вызвали поток проклятий с моей стороны.

- Однако я не потеряла веру в цивилизованную Европу, и вот почему стою тут перед вами с распечаткой брони, подтверждением оплаты из банка и трагическим взглядом, - сообщила я брату мусью.

Тот глубоко задумался, забрал мои бумаги и пошел совещаться с менеджером. Вернулся расслабленным, сказал, что перед посадкой в поезд я должна (!) найти главного контролера(!), описать ему ситуацию(!) и проблем у меня, как он полагает, не будет.

- Не будет или вы полагаете, что не будет? – уточнила я.

- Ну, вы такая…эмоциональная и э-э-э…убедительная, что не будет, - заверил он.

- Хм, вы еще мою маму не видели. Она вещи караулит, но я могу ее позвать.

- Не надо! – месье в качестве компенсации быстро сунул мои бумажки в фирменный конверт и так же быстро вручил его мне. – Бон вояж!

- Раздолбаи! - подумала я, не подозревая, как часто мне придется повторять это слово в ближайшие 10 дней.

Барселона была безоблачна и тепла, особенно по сравнению с минусовой и вьюжной Москвой. Прогноз погоды, кстати, обещал пасмурности и дожди в течение 5 дней, но за все время пребывания ТАМ ничего такого не случилось. Я даже иногда думаю, что это специальный заговор наших синоптиков – выкладывать не очень хороший прогноз для заграницы, чтоб нам не так завидно и обидно было. Потому что всегда предсказываемые в Европе ливни проходят такой стороной, что выливаются только над Россией.

Мы отхватили спецпредложение недорогого отеля с завтраком, из номера открывался симпатичный вид на улочку, а прихваченная из самолета бутылочка белого вина оказалась очень кстати к поводу «за приезд».

Когда вчера утром мама поздравила меня с праздником, я поперхнулась, но промолчала.

Когда девушки из филиалов звонили с вопросами и первым делом поздравляли с праздником, я дивилась, но терпела.

Но когда мужик в электричке позвонил по мобильнику и заорал на весь вагон:
- Привет, Серег! С праздничком тебя!

я уже очень сильно напряглась.

То ли с моей головой проблемы, то ли в празднике (тире датском королевстве) что-то не так.

Не, ну может изначально идея-то была хорошая, но ... брошена в массы, а потом - как всегда.

Смотрела на волнения в Египте, ахала-охала, потом вспомнила, где я все это уже видела.

Ночь, факелы, плакаты, беснующаяся толпа, солдаты с автоматами и протяжный вой: "Аль-Джоха-а-ара-а-а!"

Ага. "Жемчужина Нила" с Майклом Дугласом и Кэтлин Тернер. Прям те же и в тех же декорациях.

Подумала немного....

Нашу реформу образования я тоже уже видела у наших всех - Стругацких.

" Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!"

Вот только с медицинской реформой не определюсь точно: Спарта? Сверхчеловеки от Ницше? Селекция от истинных арийцев?

А потом получим результат: "по итогам вступительных экзаменов в школу милиции соискатели поделились на 2 группы - тупые и очень сильные".

Давно живу, но все равно за державу обидно.

Мы решили поехать на этот раз не на поезде и поезде (аллах с ними обоими), а на автобусе, что оказалось очень удобно.

А это вам не Дунареа какая-нибудь, а исторический отель, открытый в 1886 году, элегантный и роскошный, в котором бывали такие, например, лица, как кайзеры Вильгельм 1 и 2, вся румынская царствующая фамилия, император Франц-Йозеф 1, наш Александр 2 и великий князь Николай, куча всяких селебрити, знаменитые певцы, актрисы и политические деятели. Отель, конечно, сохранил свой несколько старомодный шик, обслуживание стараются поддерживать на уровне, но для небогатой Румынии цены в нем высоковаты – 125 евро за ночь в двухместном номере.

Из прочитанной в детстве книжки «Белеет парус одинокий» я помнила, что в Констанце должны быть белые домики, золото солнца, синева моря и серо-стальные грозные корабли, тихо стоящие на рейде.

Несколько разочарованными мы вернулись в Эфорие Норд и занырнули в ласковое, утешившее нас, озеро.

В конце концов, завтра мы отбываем снова в Бухарест, на финишную прямую завершения отпуска.

Вечером мы прогуливались по единственной центральной улице с целью ознакомления. Толпы румын возвращались с пляжа с детьми, надувными матрасами, мороженым, пакетами, горячей кукурузой, сигаретой в углу рта, небрежно намотанными в районе бедер полотенцами, громко сзывая членов семьи, шаркая вьетнамками, цыкая, перекрикивая живую музыку из каждого едального заведения и выбирая место, где б присесть и покормиться.

Как и следовало ожидать, поезд из Брашова опоздал в Бухарест на 45 минут. Хорошо, что зазор между этим поездом и следующим в Эфорие Норд был изначально двухчасовым. За оставшийся час и пятнадцать минут мы перекусили, покурили и уселись в вагон.

 сообщаю, что там была совершенно сказочная церковь святого Николая.