Апрель. Вена. Австрии столица (чтоб без намеков).
Маменька-с канючит :
- В оперу! В оперу!
- Маман! - говорю ей я, - маман! Таки там нечего особо делать. Сегодня балет - балет! - третьей категории - боже! (третий сорт, но не брак) - "Онегин". Практически One gin. Шо мы там не видели после нашего Большого? И Плисецкой?
- Ыыыыыыы (ноет).
Купили стоячие билеты (сидячих ужо не было). Заплатили за вешалку в гардеробе. Я уже начала шипеть и плеваться. Но ради маменьки-с сдерживаюсь.
На балконе есть свободное сидячее место. Тетенька с маленькой девочкой просит билетершу посадить ребенка на это место. Билетерша верещит, что у них стоячие билеты, поэтому даже если весь театр будет пустой, со стоячими билетами никого не посадят.
- Фашисты, - меланхолично комментирую я. - А что, родительница моя дорогая, не развлечься ли нам чтением вслух первоисточника, чтоб окружающие понимали, обо что в пьесе речь?
Рядом стоит барышня, веселенько накрашенная, с чисто русской физией. Когда я негативно отзываюсь об интерьере зала, вертит головой следом за моими словами, но на мой неожиданно прямой вопрос "Правда ведь, девушка?" быстро отводит глаза. Типа, нихт ферштейн.
- Эхх, - говорю я, - эхх! Стесняется происхождения сваво. Пфуй!
Действо. Справедливости для скажу, что одна сцена была поставлена блестяще. Девушки практически пролетали над сценой, легко, изяЧно. Молодцы.
Однако, как выражается глубокоуважаемый Кэптен, пирирыф.
Идем озирать холл, лепнину и в гардероб одеваться. Подавальщик польт (:)) говорит важно :
- Это не конец спектакля, это антракт.
И тут меня прорвало.
- Знаете ли, майн Херр, то есть Герр, я прекрасно знаю, где антрекот, а где конец. Но я живу, знаете ли, в Москве. Меня после Большого театра трудно удивить чем-либо, особенно в области балета. У нас, знаете ли, нет спектаклей третьей категории. Вешалки у нас бесплатные. И мы никогда не продаем стоячие билеты. Да, мы - бедная страна с низким уровнем жизни по вашим меркам. Но мы не настолько нуждаемся, чтоб наживаться на искусстве. У нас любой нищий, купив билет на плохое место, за сто рублей, будет смотреть представление сидя. СИДЯ! Чтоб не думать о ноющих ногах и больной спине, а наслаждаться спектаклем всегда первой и единственной категории!
Ну конечно, я сорвала бешеный аплодисмант со стороны случайно подтянувшихся соотечественников, и гордо задрав нос, покинула сей храм менял искусства на деньги. Христа на них нет)))))
Вечером следующего дня зашли в усыпальницу Габсбургов. Под землей 143 гробницы, компактно расфасованных по зальчикам. Осмотрели, выходим на поверхность. Я, затягиваясь сигареткой, громко говорю :
- Нет, мамуальд, наш-то найкращий! Наш-то, который на Красной площади, один в таком помещении, а их тут 143 на пятачке. Страна у нас большая, земли многА. И не жмоты мы! Чтоб за показ гробов денег брать.
Вот так апрельской пасхой 2006 года в Вене я проявляла свой великодержавный шовинизм.