Конь шел неспешно. Копыта мягко стукались о землю. Всадник дремал. Его длинное копье изредка с чирканьем задевало песок, тогда конь прядал ухом и косил глазом, а всадник выпрямлялся и оглядывал все ту же бесконечную прерию, редкие скопления агав и большие там и сям разбросанные валуны. Солнце садилось. Всадник ехал на закат.
Из его левого плеча торчали две обломанных стрелы.
- Ну вот, опять не заметил, - с неудовольствием подумал всадник и легким щелчком вытолкнул из плеча сначала одну стрелу, потом другую. Дунул на ранки, и их не стало. Всадник стряхнул с рукава рыже-бурые пятна, которые еще час назад были свежей, льющейся рекой алой кровью и улыбнулся – впереди показалась каменная гряда. Она-то и была целью долгого путешествия.
Наконец он спешился, снял с головы затейливый убор из красивых, блестящих перьев и повалился на желтый нагретый песок. Однако ждать ему пришлось совсем недолго – откуда-то из слепящих закатных лучей вынырнул второй всадник, спрыгнул со своего коня и радостно хлопнулся рядом. В его спине косо сидел боевой топор.
- А ты, дружок, стал неаккуратен, - заметил первый, - с такой раной ты не мог долго продержаться в бою, следовательно, должен был умереть, сгореть и воскреснуть вновь. Сдается мне, что ты не выполнил всю процедуру, а?
- Угадал, - довольно заулыбался второй, - я споткнулся и упал, они поволокли меня к погребальному камню, но мне стало скучно и я исчез. Сегодня ты победил. Но это не помешает мне появиться завтра на том же самом месте, правда, и начать игру заново?
- Конечно, тебе не помешает. А вот легенд будет больше и они будут запутанней.
Они немножко помолчали. Наконец второй вытащил топор из спины, метнул его в ближайшую юкку и сказал :
- Все-таки они странные люди. Сколько раз я умирал на их глазах, сгорал, воскресал, проделывал невообразимые штуки, которые не под силу ни одному человеку, а они все пытаются выдумать мне земную мать и отца пострашнее, из того, чего боятся сами. Приписывают мысли и чувства, которых у меня отродясь не было…
- У тебя их и не может быть. Это попытка нас очеловечить, понимаешь, приблизить к себе, сделать нас понятными им, а их – понятными нам. Тогда с нами можно будет договориться, заручиться поддержкой, позвать на помощь. Они смешные, друг мой Кетцалькоатль, сочинили кучу непонятных слов и постоянно теребят нас –дай мне то, помоги мне с этим, пошли мне се, сделай чудо, пусть что-нибудь случится. Как будто я вообще замечу, что у моего оловянного солдатика оторвалась какая-то пуговица. Они всего лишь люди и даже не могут представить себе, что такое боги, и что у нас впереди вечность.
- Надо будет подкинуть им креатив. Типа, что-нибудь – на бога надейся, а сам не щелкай клювом.
Уицилопочтли вяло пересыпал песок из одной ладони в другую. Потом поднялся :
- Ну что, завтра снова поиграем в солдатиков?
- А то!
Солнце село. В лезвии топора, впившегося в юкку, вспыхнул яркий сполох. Большая змея бесшумно скользнула в сторону. Прерия стала серебристо-серой. У камней никого не было.