У меня есть друг-ветер, и это непреложный факт. У меня есть друг-ветер, он невидимый, а ещё алхимик и глаза у него зелёные.
Но, в общем, я о нём всё равно не знаю всего. О чём он думает - не знаю.
Да мне и неположено, мне вообще не положено ничего знать как следует, я - глупый зверь, я немного умею лазать по деревьям и находить интересные штуки, а он ветер - он много чего умеет.

Тебе вот девятнадцать, а мне - кошмар! - шестнадцать, и я ещё помню, как в мои тринадцать твои - тогда - шестнадцать казались мне весьма значительными, а теперь я уже вот, и ничего, в общем, с тех моих тринадцати как будто и не поменялось, я по прежнему - самый пустоголовый ребёнок и самый злой взрослый, хотя, может быть, чуть-чуть злее, чем обычно, но это же пройдёт, да?
Я помню, что ты, друг мой ветер, не любишь этот день, я вообще не помню, когда в последний раз от кого-либо слышала какие-то положительные отзывы на такое понятие как "свой день рождения", собственно, поэтому это не поздравительный пост - это так просто, опубликованное письмо с лирическими вставками, где я множественно называю тебя своим другом ветром, хотя это беспардонное присваивание, но всё-таки.
Такое письмо без смайликов - потому что я стараюсь выдерживать стиль, но мне ведь не удаётся, м? В общем, расставь по тексту произвольно мои улыбки - их тут штук десять уже набралось, а потом можно каждое второе предложение, будет примерно то, что должно быть.

У меня есть друг-ветер, он свободен от моего взгляда, как и положено ветру, но я ищу его глазами в прорезях облаков, цвете листвы, которая в это время года уже не того цвета, даже если ещё не опала, в толпах людей, идущих навстречу, на обратной стороне век.
У меня к нему всегда полные карманы слов и тьма совместного молчания, но карманы рвутся, когда у меня появляется возможность что-нибудь ему передать с почтальоном, а когда я всё-таки вижу невидимое, это всё уже неважно.
У меня есть друг-ветер, меня всегда немного сдувает, ну или я, по крайней мере, волосы не могу поймать и обуздать, поэтому немного не в состаянии следить за мыслью.
По моему, мне есть в чём позавидовать. Не у каждого есть друг-ветер. Я не предлагаю вам этим заняться, просто констатирую.

Усталые прикосновения ко лбу мысленно расставлять не надо, но они тоже нередки и именно поэтому пост у меня вышел весь грустный и даже где-то скучный, тем, кто не знает, о чём речь уж точно. Здесь была улыбка. На самом деле, мне жутко нравиться его писать, да, и пишу я светло, и думаю светло, и где-то параллельно всем мыслям, ставя дату при написании одного из сегодняшных бесконечных контрольных мероприятиях (коих было четыре штуки на четыре пары, голова моя до сих пор напоминает мне хороший бронзовый колокол), а то и глядя на свои ногти и думая, что они уже хоть какой-то длины и в воскресенье я их, может быть, накрашу (совершенно гламурные мысли, ниже некуда падать, меня несколько оправдывают только те цвета, которыми я крашу свои ногти, но я их здесь не скажу, или у Сфинкса спроси, он был один раз активным участником этого процесса), или поправляя на шее клетчатый шотландский шарф, который я сегодня по-настоящему одела в первый раз - похолодало, я вот так про тебя думаю, и чуть-чуть у меня сдвигаются уголки губ, так, что если не смотреть мне в глаза, то даже и непонятно, что я действительно улыбаюсь, и совершенно непонятно - кому.
Кажется, я заканчиваю письмо. Держись там, пиши, не забывай.

Я всё же немного про него знаю, может, поэтому когда я пишу про него и ему, полчается всё равно, что я пишу про себя и, наверное, мне это приносит больше радости, чем ему.
Но у меня есть друг ветер, и он не похож на остальных людей.