[Я открываю (с той нетерпеливостью, которая склонна сметать всё на пути своём) текст, застывая почти изваянием (изваянием-с-неестественно-напряжённой спиной), проникаю в буквы, наклоняюсь к экрану.
Я бессознательно и с невидящими глазами мечусь по квартире (зачем-то заглядывая в холодильник, но так и не обнаружив там ничего интересного, залезая на стол, дотрагивая руками до потолка и в таком идиотском положении вглядываясь куда-то в окно, шатаясь из угла в угол, от всё того же холодильника до балкона в другой комнате). Я застываю, погружаясь в себя, забывая себя вместе с тем.
Нет, меня не поразил этот текст до самой последней клеточки. Просто я не помню, когда я в последний раз так что-либо читала. Вполне возможно, я таким чтением осуществила смысл этого рассказа на долгое время вперёд. Горжусь собой.]

(в порядке заметки на полях, предназначенной только себе, и созданной, таким образом, там, где оказалась рука)
Нет, нет.
Держаться за виски и молчать, памятуя о лживости изречённого.
Хищной птицей с небес падать на то, что кажется интересным.
Погружаться - значит целиком.
Моя нервная и насмешливая судьба, сделка с ней - на равных условиях. Если она попробует позволить себе лишнее, то неизвестно ещё, кому из нас двоих придётся хуже. (Я тебе ещё то раздолбайство не простила, милая, так что изыди. - обоюдно произносимая реплика, да-да-да).
Мой дом недвижим, о да. Так надо.