" Бахус дарит ему то самое вино, которым Гермес подпаивает Локи. Сам Бахус где то в гуще схватки меж ВАО "Союзплодимпорт" и ЗАО "Союзплодоимпорт" — или наоборот? Неважно. Бахус нынче не пьет и почти бросил курить, зато иногда понюхивает кокс. Он вечный зам. Время его наполовину вышло в дверь, да так и замерло на пороге. Он доволен.
Иисус тренькает на балалайке в подземном, конечно же, переходе. Я не хочу о нем говорить. С ним что то особенно гадкое произошло.
Аллах работает в нефтяном бизнесе, он моложав и у него есть почти новая "ауди". Он не любит ходить в гости к другим богам, они напоминают ему о потерянном. Водителем у него Таилаиес; как то вот выдержал, не скуксился. Быть может, слишком похож на человека был.
Артемида хиппует в Крыму. Ей нельзя сидеть на месте, потому что тогда ее нагоняет раскаяние, а раскаиваться она очень не любит. Ей нет и тридцати, а выглядит на пятьдесят. Лук пошел на растопку в один из первых же вечеров.
Иногда к Артемиде приезжает Гера. Они тоже плачут.
Кали осталась сумасшедшей стервой. Ей за сорок, а она все промышляет грабежом. И нимало не утратила сноровки в обращении с бечевкой. Брахма пьет, и Кришна пьет тоже. У них импотенция. Вишну умер два года тому обратно, похоронен на Ваганьковском. Повезло ему, да, повезло.
Астарта носу не кажет из своей коммуналки. У нее нос крючком, подагра и горб. Она практически забыта.
Посейдон ночует на лодочной станции. Сторож иногда угощает его шкаликом водки, и тогда Посейдон рассказывает красивые сказки на забытом наречии.
Дочерей у него больше нет.
Пта догнивает в каком то НИИ. У него большой научный авторитет и зарплата в сто тугриков. Жить ему не на что, а существовать противно. Его больше не публикуют, потому что разобрать его каракули никто не может — иероглифика, говорят. Совсем вы, профессор, говорят, свихнулись. И свихнулся, что же. Все они совершенно ебнутые существа. Это то их и сгубило.
К Пта иногда захаживает Тот, который давно отошел от дел. Светило астрофизики рассказывает о своих нынешних исследованиях Луны. Все думают, что он рассматривает ее в телескоп, но по правде то — он туда летает. Это последнее, что он еще не совсем оставил.
Кецалькоатль — царь нищих. Он тоже рехнулся, когда понял, к вершинам какой иерархии возносит его новая судьба. Теперь он сидит на хламном троне и переговаривается сам с собой: "Что же ты выдохся, Эекатль? — Да и твоя звезда закатилась, Тлауискальпантекутли. — Ты чудовище, Шолотль. Как ты довел нас до этого?.."
Койвалиимиен сидит в углу и всех боится. Но он пока что никому не нужен, и потому его не трогают.
Остальных я почти не вспоминаю, а значит, их и нет совсем. "