Глава 4

Вдоль дороги тянулась заросшая травой канава. Эдди уселся на другой ее стороне, кутаясь в одеяло. Этой ночью звездное небо затянула редкая пелена рваных облаков. Дул сильный западный ветер; подставив ему лицо, Эдди явственно различил звериный запах - ныне этими равнинами владели буйволы, и ветер нес крепкий дух жаркой шерсти и свежего навоза. За последние несколько месяцев к Эдди вернулась изумительная острота восприятия - небывалая, потрясающая и в минуты, подобные этой, жутковатая.
Он уловил далекое, едва слышное мычание буйволенка.
Эдди повернулся в сторону города, и вскоре ему начало казаться, что он, пожалуй, видит там далекие искры света - "лехтрические свечки" из рассказа близнецов, - однако молодой человек отлично понимал, что, возможно, лишь принимает желаемое за действительное.
"Ты, мил человек, за тридевять земель от Сорок второй улицы, у черта на куличках. Надежда - великое дело, кто бы что ни говорил, но, витая в облаках, не забывай: Сорок вторая улица далеко. Впереди не Нью-Йорк, как бы сильно тебе того ни хотелось. Там Лад, Ладом он и останется, каков он ни есть. Держи это в голове, и, может быть, выйдешь сухим из воды".
Время дежурства он коротал в попытках разгадать последнюю за вечер загадку. После нагоняя, полученного от Роланда за шутку про мертвого младенца, Эдди грызло недовольство, к которому примешивалось раздражение. Он с удовольствием начал бы утро с того, что выдал бы хороший ответ. Конечно, по книжке ничего нельзя проверить, но Эдди полагал, что, если загадка хороша, удачный ответ очевиден.
Бывает коротким и длинным бывает. Эдди подумал: вот он, ключ, все прочее, по-видимому, попросту должно сбивать с толку. Что бывает иногда короткое, а иногда длинное? Штаны? Нет. Штаны, конечно, попадаются всякие, и короткие, и длинные, но Эдди никогда не слыхивал, чтобы штаны росли. Сказки? Как и штаны, сказки подходили тютелька в тютельку - но только в одном отношении. Иногда и короткими, и длинными бывали пьянки...
- Обед, - пробормотал Эдди себе под нос, и на миг ему почудилось, будто он наткнулся на разгадку: и оба прилагательных, и оба глагола идеально увязывались с существительным. Обед мог быть коротким (гамбургер или тунцовый паштет в закусочной) и длинным (по полной программе в ресторане), обед мог расти (если заказать добавку) и, само собой, убывать. Вот только ни обеды из нескольких блюд, ни тунцовый паштет не "найдешь у порога в мороз и в жару".
На Эдди нахлынуло разочарование, и он невольно улыбнулся себе - надо же, так раззадориться из-за безобидной игры в слова, взятой из детской книжки! Тем не менее он обнаружил, что теперь ему чуть легче поверить, будто из-за загадок люди и впрямь могли убивать друг друга... если ставки были достаточно высоки и имело место мошенничество.
"Ну, хватит дурью маяться. Занимаешься именно тем, про что говорил Роланд: тычешь пальцем в небо".
И все же, о чем еще ему было думать?
Тут в городе снова забили барабаны, и у Эдди появился новый предмет для размышлений. Никакого постепенного нарастания звука не было - сию минуту царила тишина, а в следующий миг гремело во всю мочь, словно кто-то где-то повернул тумблер. Эдди подошел к краю дороги, повернулся лицом к городу и стал слушать. Несколько мгновений спустя он огляделся - не разбудили ли барабаны остальных, - но он по-прежнему был один. Эдди опять повернулся в сторону Лада и приложил ладони к ушам, чтобы лучше слышать:
Бум... ба-бум... ба-бум-бумбум-бум. Бум... ба-бум... ба-бум-бумбум-бум. Эдди все больше убеждался: он не ошибся относительно того, что это такое. По крайней мере, эту загадку он разгадал.
Бум... ба-бум... ба-бум-бумбум-бум.
Подумать только: он стоит у пустынной заброшенной дороги в мире, который едва ли не полностью обезлюдел; стоит приблизительно в ста семидесяти милях от города, воздвигнутого легендарной погибшей цивилизацией, - и слушает рок-н-ролл, партию ударных!.. Безумие - но большее ли безумие, чем светофор, со звоном выбрасывающий ржавый зеленый флажок с надписью "ИДИТЕ"? Или чем их неожиданная находка, обломки немецкого самолета тридцатых годов выпуска? Эдди шепотом запел слова зизитоповской песни:

- Этой липкой дряни тебе
Надо ровно столько, чтоб шов на джинсе,
На клевой джинсе не разъехался вдрызг;
Я говорю - да-да...

Слова безупречно ложились на ритм. У Эдди не осталось сомнений: над Межземельем гремела партия ударных из "Ширинки на липучке".
Вскоре барабаны смолкли, так же внезапно, как загрохотали; только ветер шумел в тишине да еле слышно плескалась вдалеке река Сенд, на ложе не ведая сна.

Глава 5

Следующие четыре дня были небогаты событиями. Путники провели их в дороге. Они смотрели, как увеличиваются в размерах и все четче проступают на горизонте город и мост, делали привалы, ели, загадывали загадки, по очереди дежурили (Джейк донял Роланда, и тот разрешил ему нести короткую двухчасовую вахту перед самым рассветом), спали. Единственным примечательным эпизодом был инцидент с пчелами.
На третий день после того, как они нашли сбитый самолет, около полудня они услышали непонятное жужжание. Оно нарастало, пока не поглотило все прочие дневные звуки. В конце концов Роланд остановился. "Там", - сказал он и ткнул пальцем в сторону эвкалиптовой рощи.
- Похоже на пчел, - заметила Сюзанна.
Блекло-голубые глаза Роланда заблестели.
- Пожалуй, нынче вечером у нас будет скромный десерт.
- Не знаю, как и сказать тебе, Роланд, - сокрушенно промолвил Эдди. - Видишь ли, я терпеть не могу, когда меня кусают.
- Кто ж это любит, - согласился Роланд. - Но день безветренный, и, пожалуй, нам удастся окурить их и стянуть у сонных соты, не спалив заодно полмира. Давайте поглядим.
И стрелок понес Сюзанну, жаждавшую приключений не меньше его самого, к роще. Эдди с Джейком нехотя поплелись следом, а Чик, заключив, по-видимому, что благоразумие и осмотрительность составляют лучшую часть доблести, остался сидеть у Великой Дороги, по-собачьи шумно дыша и провожая людей внимательным взглядом.
На краю рощи Роланд остановился.
- Оставайтесь где вы есть, - негромко велел он Эдди и Джейку. - Мы сейчас поглядим, что к чему. Коли все ладно, я дам вам знак подойти. - С Сюзанной на руках он углубился в пеструю тень эвкалиптов. Эдди и Джейк смотрели им вслед с солнцепека.
Прохладный сумрак рощи наполняло монотонное, нагоняющее сон гудение пчел.
- Что-то их тут многовато, - пробормотал Роланд. - Лето на исходе, им бы надобно трудиться, а не толочься возле гнезда. Я не...
Он осекся, заметив улей, который опухолью выпирал из дупла дерева, росшего посреди поляны.
- Что с ними? - с ужасом прошептала Сюзанна. - Роланд, что с ними?
У самой ее головы прожужжала пчела - жирная и вялая, как слепень в октябре. Сюзанна испуганно отпрянула.
Роланд махнул Эдди и Джейку: идите сюда. Они подошли и стали молча глядеть на пчелиное гнездо. Ячейки сот представляли собой не правильные шестиугольники, а расположенные в беспорядке лунки всевозможных форм и размеров; сам улей казался странно оплывшим, словно опаленным паяльной лампой. По нему сонно и неуклюже ползали белые как снег пчелы.
- Вечерний мед отменяется, - сказал Роланд. - Добытое нами из этих сот, может, и было бы сладко, но неминуемо отравило бы нас - это так же верно, как то, что на смену дню приходит ночь.
Мимо головы Джейка тяжело прогудела фантастическая белая пчела. Мальчик шарахнулся в сторону, лицо его выразило отвращение.
- Что с ними? - спросил Эдди. - Что сделало их такими, Роланд? - То же, что опустошило весь этот край; то, из-за чего многие бизоны и по сей день приходят в мир уродами, неспособными зачинать себе подобных. Древняя Брань, Большой Пожар, Бедствие, Великая Порча - я слышал множество названий. Что бы то ни было, с него пошли все наши беды, а случилось сие в незапамятные времена, за тысячу лет до того, как появились на свет прапрадеды стариков из Речной Переправы. Время шло, и вещественные проявления этой напасти - двухголовые бизоны, белые пчелы и прочее - сходили на нет. Тому свидетель я сам. Иные перемены, куда более значительные и глубокие, хоть подметить их труднее, происходят и по сей день.
Они смотрели, как белые пчелы, оцепенелые и почти совершенно беспомощные, ползают по гнезду. Некоторые, по-видимому, пытались работать, большинство просто блуждало без цели, натыкаясь на товарок и неуклюже перебираясь друг через друга. Это неожиданно воскресило в памяти Эдди сюжет из давнишнего выпуска теленовостей: толпа уцелевших после взрыва на газопроводе, сровнявшего с землей целый квартал в каком-то калифорнийском городке, покидает опасную зону. Пчелы напомнили ему тех впавших в полубессознательное состояние контуженных людей.
- У вас была ядерная война, да? - спросил - почти обвинил - Эдди. - Великие Пращуры, которых ты так любишь поминать, к чертям собачьим взорвали свои великие празадницы?
- Я не знаю, что произошло. Никто не знает. Архивы тех времен погибли, а те немногочисленные истории, что и поныне передаются из уст в уста, запутанны и противоречивы.
- Пойдемте отсюда, - дрожащим голосом попросил Джейк. - Смотреть тошно.
- Я за, родненький, - откликнулась Сюзанна.
И они оставили пчел доживать бессмысленную исковерканную жизнь в роще древних деревьев и меда в тот вечер не ели.

Глава 6

Наутро Эдди спросил:
- Когда же ты расскажешь нам, что знаешь?
День выдался ясный, с чистым синим небом, но холодный; подступала осень - первая осень Эдди, Сюзанны и Джейка в этом мире. Роланд взглянул на него:
- Ты о чем?
- Хочется услышать твою историю полностью, от начала до конца. Как ты рос в Галааде и отчего нормальная жизнь здесь кончилась. Я хочу знать, откуда ты узнал о Темной Башне, а главное - на кой ляд ты ринулся ее искать. А еще мне интересно знать про твою первую команду и что стало с твоими друзьями.
Роланд снял шляпу, рукавом отер пот со лба и водворил шляпу на место.
- Пожалуй, ты вправе знать все это и узнаешь - но не сейчас. История эта очень длинная. Я никогда не думал, что мне когда-нибудь придется рассказывать ее. И расскажу я ее лишь раз.
- Когда? - не отставал Эдди.
- В свое время, - ответил Роланд, чем им и пришлось удовольствоваться.

Глава 7

Роланд проснулся за миг до того, как Джейк затряс его. Он сел и огляделся, но Эдди с Сюзанной еще крепко спали, и в первом бледном свете утра стрелок не заметил ничего подозрительного.
- Что такое? - понизив голос, спросил он Джейка.
- Не знаю. Может быть, сражение. Идем, послушаешь.
Роланд откинул одеяло и следом за Джейком пошел к дороге. По его расчетам, до места, где Сенд подступал к городу, оставалось всего три дня пути; на горизонте теперь господствовал мост, построенный точно вдоль русла Луча. Никогда еще так не бросался в глаза его несомненный крен, вдобавок стрелок разглядел по меньшей мере дюжину зияющих пустот там, где перенапрягшиеся тросы лопнули, точно струны арфы.
Они с Джейком повернулись в сторону города, и предрассветный ветер ударил им прямо в лицо, принес шум - слабый, но отчетливый.
- Сражение? - спросил Джейк.
Роланд кивнул и приложил палец к губам.
Он расслышал далекие крики, лязг, грохот, словно рушилось что-то громадное, и, разумеется, барабаны. Снова послышался грохот, более мелодичный: звон бьющегося стекла.
- Ни фига себе, - прошептал Джейк, подвигаясь поближе к стрелку. Потом до них донеслись звуки, которые Роланд надеялся не услышать: сухой трескучий речитатив перестрелки и следом - оглушительный гулкий удар, без сомнения, взрыв. По степи в их сторону, как шар в кегельбане, прокатился гром. Затем крики, глухие стуки и звуки погрома быстро потонули в барабанном бое, а когда через несколько минут со своей обычной тревожной внезапностью смолкли и барабаны, город вновь объяла тишина. Но теперь эта тишина была неприятно выжидательной.
Роланд обнял Джейка за плечи:
- Еще не поздно обойти город.
Джейк взглянул исподлобья:
- Нельзя.
- Из-за поезда?
Джейк кивнул и проговорил нараспев:
- Блейн - мучитель, ваша честь, но на поезд нужно сесть. И сделать это мы можем только в городе.
Роланд задумчиво смотрел на мальчика.
- Отчего ты сказал "нужно"? Это ка? Джейк, ты должен понять, что еще очень мало знаешь о ка. Подобные вещи человек постигает всю свою жизнь.
- Ка это или не ка, но я точно знаю, что соваться в бесплодные земли без защиты, это значит, без Блейна, нам нельзя. Без Блейна мы погибнем, как погибнут зимой пчелы, которых мы видели. Нам обязательно нужна защита. Бесплодные земли - гиблое место. - Да откуда ты все это знаешь?
- Не знаю! - почти сердито ответил Джейк. - Знаю, и все!
- Ну ладно, ладно, - мягко сказал Роланд. Он опять посмотрел в сторону Лада. - Но нам придется вести себя дьявольски осторожно. К несчастью, у них еще не вышел порох. А где порох, там может сыскаться и что-нибудь помощнее. Навряд ли они знают, как употребить оное "что-нибудь" в дело, но это лишь увеличивает опасность. Они могут взволноваться и взорвать нас ко всем чертям.
- Тям, - эхом откликнулся позади серьезный голосок. Они огляделись и увидели Чика - косолап сидел у обочины дороги и внимательно смотрел на них.

Глава 8

В тот же день они вышли к слиянию дороги, по которой шагали, с новой, западной. За развилкой Великая Дорога - теперь заметно раздавшаяся и поделенная надвое осевой из темного отполированного камня - пошла под уклон, по обочинам поднялись полуразрушенные бетонные стены, и у путников возникло такое чувство, будто их заперли в ловушке. Там, где за проломом в бетонной ограде виднелась утешительная панорама открытой местности, путники сделали привал и перекусили, легко и несытно.
- Как по-твоему, зачем они спустили дорогу вниз, Эдди? - спросил Джейк. - Ведь ее нарочно построили именно так, правда?
Поглядев сквозь брешь в бетоне на бескрайнюю ровную степь, Эдди кивнул.
- Ну так зачем?
- Без понятия, старик. - Но Эдди подумал, что знает зачем. Он взглянул на Роланда и догадался: знает и стрелок. Дорогу, ведущую к мосту, заглубили в землю в оборонных целях. Командование частями, размещенными наверху бетонных откосов, осуществлялось из двух тщательно оборудованных редутов. Если защитникам города не нравились те, кто приближался к Ладу по Великой Дороге, они могли обрушить на незваных гостей ураган смерти.
- Точно не знаешь? - не отставал Джейк.
Эдди улыбнулся мальчику и постарался прогнать навязчивую мысль о том, что в эту самую минуту какой-нибудь псих наверху готовится скатить на них по крошащемуся бетонному откосу здоровенную ржавую бомбу.
- Понятия не имею, - ответил он.
Сюзанна с отвращением фыркнула:
- Черт бы побрал эту дорогу, Роланд! Я надеялась, со сбруей покончено, но ничего не попишешь, доставай.
Стрелок кивнул и молча стал рыться в кошеле.
По мере того, как в Великую Дорогу, точно притоки в большую реку, одна за другой вливались дороги поменьше, состояние ее ухудшалось. Когда путники приблизились к мосту, брусчатку сменило покрытие, которое Роланд посчитал утоптанной в камень землей, а остальные вспомнили кто асфальт, кто гудрон. Эта часть дороги сохранилась хуже, чем та, что была вымощена булыжником: определенный урон нанесли годы, остальное довершили бесчисленные кони и повозки, проехавшие здесь со времени последнего ремонта. Истерзанная копытами и колесами поверхность превратилась в коварное бугристое месиво. Даже идти по ней было бы непросто; мысль о том, чтобы везти по этому крошеву инвалидное кресло Сюзанны, вызывала смех.
Окаймлявшие дорогу бетонные валы неуклонно набирали крутизну; теперь вдоль их гребней зачернели на фоне неба стройные остроконечные силуэты. Роланду почудились в них наконечники стрел - огромные, изготовленные племенем великанов. Его товарищам вспомнились ракеты и боеголовки. Сюзанна подумала о "Редстоунах", запускаемых с мыса Канаверал, Эдди - о размещенных по всей Европе ЗУРах, приспособленных для запуска с тягачей, Джейк - о спрятанных в железобетонных шахтах под канзасскими степями и необитаемыми горами Невады МБРах, запрограммированных на нанесение ответного удара по Китаю или СССР в случае ядерного армагеддона. И все четверо испытали такое чувство, будто вступили в мрачную и горестную обитель теней или в край, томящийся под гнетом старинного, но по-прежнему могущественного проклятия.
Спустя несколько часов после того, как они вошли в эту зону (Джейк окрестил ее "Железная перчатка"), бетонное ограждение закончилось там, где нитями паутины сходилось с полдюжины подъездных путей и где, к общему облегчению (хотя вслух никто в этом не признался), вновь начинался простор. Над перекрестком висел светофор, на этот раз более привычной для Эдди, Сюзанны и Джейка конструкции: на четырех его гранях помещались останки давным-давно разбитых круглых выпуклых стекол.
- В старину эта дорога наверняка считалась восьмым чудом света, - проронила Сюзанна. - А посмотрите на нее теперь. Настоящее минное поле.
- Старые пути-дорожки порой самые лучшие, - возразил Роланд.
Эдди показывал на запад:
- Глядите!
Теперь, когда высокие бетонные барьеры не загораживали обзор, путники увидели именно то, что старый Сай расписывал им за чашкой горького кофею в Речной Переправе. "Стоит там высокая истукада из рукотворного камня, каким Великие Пращуры мостили мостовые да тротуары, а по ей проложен единый полоз подколесный". Железная дорога тонкой прямой линией стремительно летела с запада прямо на них и, перемахнув Сенд, по узкой золотистой эстакаде вплывала в город. Простая, элегантная конструкция, единственная из всего, что до сих пор видели путники, не тронутая ржавчиной - но при этом сильно поврежденная. На полпути через реку большой участок эстакады обвалился в стремительно несущийся внизу поток. Остались два длинных выступа, нацеленные друг на друга, как обвиняющие персты. Под провалом из воды торчало что-то продолговатое, обтекаемое, напоминающее металлическую электронную трубку. Когда-то она была ярко-синяя, но теперь краска едва проступала под чешуйками ржавчины, захватывавшими все большее пространство. С такого расстояния "трубка" казалась крошечной.
- Вот вам и Блейн, - вздохнул Эдди. - Неудивительно, что старики перестали его слышать. Ехал он себе через реку, ехал, вдруг бац! - опоры не выдержали, и старина Блейн кувырнулся в воду. Должно быть, он в это время сбавлял ход, не то его унесло бы прямо на тот берег, и мы увидели бы только большущую яму вроде воронки от бомбы. М-да, грандиозная была штука, покуда бегала.
- Мерси говорила, был и другой поезд, - напомнила Сюзанна.
- Да. А еще она сказала, что не слыхала его лет семь или восемь, а тетушка Талита поправила: да пожалуй что все десять. Как ты думаешь, Джейк... Джейк? Джейк! Джейк, я Земля, я Земля, прием...
Джейк, который напряженно всматривался в останки поезда в реке, только пожал плечами.
- Ну что бы мы без тебя делали, Джейк! - сказал Эдди. - Всегда внесешь ценный вклад в общее дело - вот за что я тебя люблю! Вот за что мы все тебя любим.
Джейк будто не слышал. Он знал, что видит, и это не был Блейн. Из воды поднимались обломки синего моно. Блейн в его сне был тусклого приторно-розового цвета жвачки, какую получаешь в придачу к обменным купонам с портретами бейсболистов.
Меж тем Роланд закрепил на груди лямки Сюзанниной подвески.
- Эдди, подсади-ка свою хозяйку в эту штуковину. Пришла пора пойти и посмотреть на все самим.
Джейк перестал глазеть на останки поезда в реке и теперь боязливо смотрел на мост, темневший впереди. Джейку чудилось далекий, призрачный звон - шум ветра, резвящегося в источенных ржавчиной стальных тросах, соединявших протянутые поверху кабели с бетонным настилом.
- Думаешь, переходить будет не опасно? - спросил Джейк стрелка. - Завтра узнаем, - ответил Роланд.

Глава 9

Наутро возглавляемый Роландом отряд путешественников стоял у начала длинного ржавого моста. Все взгляды были устремлены за реку, на Лад. Грезы Эдди о старых мудрых эльфах, сохранивших в исправности некие неведомые техсредства, которыми могли бы воспользоваться странники, таяли. Теперь, когда до Лада было рукой подать, он разглядел проплешины в городском пейзаже там, где целые кварталы были, по-видимому, то ли сожжены, то ли взорваны. Очертания города на фоне неба напомнили Эдди больную челюсть, из которой выпало уже немало зубов.
Правда, многие постройки еще стояли, но от них веяло мрачным запустением, которое наполнило сердце Эдди несвойственным тому унынием, а мост, отделявший путников от этого разрушенного бетонно-стального лабиринта, казался каким угодно, только не прочным и вечным. Вертикальные тросы на левой его стороне провисали; те, что уцелели на правой, буквально стонали от напряжения. Настил был из полых бетонных коробов с трапециевидными верхними гранями. Кое-где трапеции вспучились и лопнули, выставив на всеобщее обозрение черное пустое нутро, кое-где перекосились, одной стороной уйдя вниз. Эти последние в большинстве своем только растрескались, но попадались и сильно разрушенные, в зиявшие там провалы можно было бы сбросить грузовик - большой грузовик. В тех местах, где разлетелись не только верхние грани, но и дно коробов, внизу проглядывали грязный илистый берег и серо-зеленый Сенд. Расстояние от настила до воды под серединой моста Эдди оценил в триста футов - и, вероятно, оценил скромно.
Эдди пригляделся к огромным бетонным кессонам, к которым крепились главные кабели, и ему показалось, будто один из них, на правой стороне моста, частично вышел из настила. Он предпочел умолчать об этом обстоятельстве - довольно было и того, что мост медленно, но ощутимо раскачивался. При одном взгляде на него у Эдди начинался приступ морской болезни.
- Ну? - спросил он Роланда. - Что скажешь?
Роланд показал на правую сторону моста. Там шла накрененная пешеходная дорожка около пяти футов шириной. Проложенная поверх ряда сравнительно небольших бетонных коробов, она по существу представляла собой самостоятельный мостик. Эту обособленную часть настила, по-видимому, поддерживал снизу трос - или, возможно, толстый стальной прут, - скрепленный с главными опорами огромными скобами. С жадным интересом человека, который вскоре, быть может, вверит изучаемому объекту свою жизнь, Эдди пристально осмотрел ближайшую. Скоба казалась ржавой, но невредимой. В металл были впечатаны слова: "Литейная Ла-Мерк". Эдди с замиранием сердца осознал, что уже не понимает, на каком языке сделана надпись - на английском или Высоким Слогом.
- Думаю, там можно пройти, - сказал Роланд. - Там только одно скверное место - вон, видишь?
- Да. Трудно было бы не заметить!
Возможно, мост (длиной никак не меньше трех четвертей мили) и впрямь тысячу с лишним лет не знал должного ухода, но Роланд полагал, что подлинное разрушение продолжалось лишь последние полвека. Тросы постепенно лопались, и чем меньше их оставалось на правой стороне, тем больше мост накренялся влево. Сильнее всего перекорежило середину моста - участок между двумя четырехсотфутовыми вышками. Там, где в бетоне возникало максимальное напряжение, поперек настила зияла похожая на глаз щель. Разлом в пешеходной дорожке был не столь велик, но и оттуда в Сенд вывалились по меньшей мере две соседних коробчатых секции, оставив брешь шириной добрых двадцать, а то и тридцать футов. На месте выпавших бетонных коробов явственно виднелась опора - ржавый стальной то ли прут, то ли кабель. Перебраться через дыру можно было только по нему.
- Пожалуй, перейти можно, - Роланд хладнокровно показал в сторону пешеходной дорожки. - Провал осложняет дело, но поручень сохранился, а значит, будет за что держаться.
Эдди кивнул, чувствуя, как сильно и тяжело колотится сердце. Обнажившаяся опора под дорожкой напоминала большую трубу из сварной стали и наверху имела, вероятно, приблизительно четыре фута в поперечнике. Эдди отчетливо представил себе, как им придется идти: осторожно, бочком, под ногами - широкая, чуть выпуклая поверхность, руки судорожно цепляются за перила, а мост медленно покачивается, как корабль на легкой зыби.
- Е-мое, - вырвалось у него. Он хотел сплюнуть, но во рту пересохло. - Ты уверен, Роланд?
- Иного пути я не вижу. - Роланд показал вниз по течению реки, и Эдди увидел второй мост, давно рухнувший в Сенд, - полузатопленное беспорядочное нагромождение ржавого, старого как мир металла.
- Джейк, ты? - спросила Сюзанна.
- Запросто, - тотчас откликнулся мальчик. Как ни странно, он улыбался.
- Ненавижу тебя, пацан, - сказал Эдди.
Роланд смотрел на Эдди с легким беспокойством.
- Коли ты думаешь, что тебе не сдюжить, признайся сейчас. Не хватало еще, чтоб ты застрял на полдороги.
Эдди долго смотрел на покривившийся мост, потом кивнул:
- Пожалуй, я справлюсь. Никогда не любил высоту, ну да ничего, как-нибудь.
- Добро. - Роланд обвел глазами своих спутников. - Быстрей начнем, быстрей закончим. Я пойду первым, с Сюзанной. За нами Джейк. Последним - Эдди. Управишься с креслом?
- Запросто, - легкомысленно брякнул тот.
- Тогда пошли.

Глава 10

Едва Эдди ступил на пешеходную дорожку, как пустоты его тела, словно холодная вода, затопил страх, и молодого человека одолели сомнения: уж не совершил ли он чрезвычайно опасную ошибку? С твердой земли казалось, мост покачивается еле-еле, но стоило очутиться на нем, и Эдди тотчас почувствовал, что стоит на маятнике самых больших в мире часов. Движение было очень медленным, но постоянным, а амплитуда колебаний намного превосходила ожидания. Поверхность пешеходной дорожки, наклоненная минимум на десять градусов влево, изобиловала трещинами. Под ногами хрустели рыхлые горки бетонной пыли, и слышался постоянный басистый скрип - это терлись друг о друга коробчатые сегменты. Темнеющий на фоне неба город за мостом неспешно кренился то вправо, то влево, как нарисованный горизонт в самой медленной на свете видеоигре.
Над головой в туго натянутых тросах ровно гудел ветер. Под ногами земля круто обрывалась к топкому северо-западному берегу реки. Эдди был в тридцати футах над землей... потом в шестидесяти... потом в ста десяти. Вскоре он окажется над водой. При каждом шаге его било по ноге инвалидное кресло.
Что-то пушистое протиснулось у него между ступнями, и Эдди, с трудом сдержав крик, судорожно вцепился свободной рукой в ржавый поручень. Мимо рысцой протрусил Чик; на миг косолап поднял мордочку и коротко взглянул на Эдди, словно хотел сказать: "Прошу прощения, позвольте пройти".
- Придурок хвостатый, - процедил Эдди сквозь стиснутые зубы. Вдруг выяснилось, что, хотя смотреть вниз ему неприятно, еще большее отвращение у него вызывают тросы, которым пока удавалось удерживать мост на весу, соединяя настил с протянутыми поверху кабелями. Тросы покрывала сплошная корка ржавчины, и, куда ни глянь, почти из каждого торчали клубки отслоившихся металлических волокон - клубки, похожие на клочья металлической ваты. От своего дяди Реджа, маляра, которому довелось поработать и на мосту Джорджа Вашингтона, и на мосту Трайборо, Эдди знал, что тросы и кабели наверху свиты из тысяч стальных нитей. Здесь, на мосту через Сенд, эта туго скрученная пряжа постепенно теряла упругость, тросы в буквальном смысле слова раскручивались, и металлические нити лопались, прядь за вплетенной в канат прядью.
"Если уж он продержался до сих пор, он может продержаться и чуть дольше. Думаешь, эта хреновина возьмет и рухнет в реку только потому, что ты идешь по ней? Много о себе воображаешь!”
Однако это не успокоило Эдди. Насколько ему было известно, они, возможно, первыми за многие десятилетия пытались перебраться на другой берег по мосту. В конце концов, когда-нибудь мост непременно должен был рухнуть, и судя по всему, ждать оставалось недолго. Их общий вес мог оказаться той пресловутой соломинкой, что ломает спину верблюду.
Мокасин Эдди поддел обломок бетона, и молодой человек, внезапно ослабев до тошноты, но не в силах оторваться, стал смотреть, как тот, переворачиваясь на лету, падает вниз - вниз - вниз. Обломок вошел в реку с тихим, очень тихим всплеском. Налетел порыв свежего ветра, рубашка Эдди прилипла к взмокшему телу. Мост застонал и качнулся. Эдди попытался оторвать ладони от поручня, но они словно намертво пристыли к помятому металлу.
Он на мгновение закрыл глаза. "Ты не будешь стоять столбом. Не будешь. Я... я запрещаю. Если тебе непременно нужно на что-нибудь пялиться, пусть это будет долговязый урод". Эдди открыл глаза, уперся взглядом в стрелка, заставил себя разжать руки и двинулся вперед.

Глава 11

На краю провала Роланд оглянулся. Джейк был в пяти футах позади него. По пятам за мальчиком, приседая и вытянув вперед шею, шел Чик. Над рекой ветер задувал гораздо сильнее, и Роланду видно было, как он ерошит шелковистую шерсть косолапа. Эдди отставал от Джейка примерно на двадцать пять футов. С каменным от напряжения лицом он угрюмо плелся вперед со сложенным креслом Сюзанны в левой руке. Правая рука отчаянно цеплялась за поручень.
- Сюзанна?
- Да, - немедленно откликнулась та. - Все нормально, давай.
- Джейк?
Джейк поднял на Роланда глаза. Он усмехался, и стрелок понял: с мальчиком проблем не будет. Пришел его звездный час. Волосы Джейка развевались на ветру, открывая красиво вылепленный лоб, глаза сверкали. Он вздернул большой палец: класс! Роланд улыбнулся и ответил тем же.
- Эдди?
- За меня не беспокойся.
Эдди как будто бы смотрел на Роланда, однако стрелок решил, что в действительности юноша глядит мимо него, на кирпичные строения без окон, теснящиеся на речном берегу у дальней оконечности моста. Ничего страшного; для Эдди, при его явной боязни высоты, это был лучший способ сохранять спокойствие.
- Ладно, не буду, - пробормотал Роланд. - Сюзанна, сейчас мы станем переправляться через дыру. Сиди тихо. Никаких резких движений. Ясно?
- Да.
- Коли хочешь устроиться поудобнее, сделай это сейчас.
- Мне удобно, Роланд, - спокойно сказала Сюзанна. - Но вот Эдди... хоть бы с ним все обошлось.
- Эдди теперь стрелок. Он будет держаться, как подобает стрелку. Роланд повернулся лицом по течению реки, крепко ухватился за поручень и боком двинулся через провал, не отрывая ног от ржавого кабеля.

Глава 12

Джейк подождал, пока Роланд с Сюзанной одолеют большую часть пути через пролом, и двинулся следом. Сильный порывистый ветер раскачивал мост, но мальчик не чувствовал ни смятения, ни страха. Он совершенно захмелел. В отличие от Эдди, Джейк никогда не боялся высоты; ему нравилось здесь, наверху, откуда видна была бесконечная стальная лента реки под хмурящимся небом.
На полпути через дыру в настиле (Роланд с Сюзанной уже добрались туда, где неровная пешеходная дорожка возобновлялась, и теперь наблюдали за остальными) Джейк оглянулся, и сердце у него упало. Обсуждая, как им перебраться на другую сторону, они начисто позабыли об одном участнике своей поисковой партии: у края пропасти, сжавшись в комок, замер охваченный ужасом Чик. Косолап принюхивался к тому месту, где бетон заканчивался и эстафету принимала ржавая выпуклая опора.
- Давай, Чик! - крикнул Джейк.
- Чик! - откликнулся косолап с почти человеческой дрожью в хриплом голосе. Он вытянул длинную шею вперед, к Джейку, но не двинулся с места. Обведенные золотистой каемкой глаза были громадными и испуганными.
Новый резкий порыв ветра ударил в мост, и тот закачался, заскрипел. Над самым ухом у Джейка послышался резкий звенящий звук - так лопается от чрезмерного натяжения гитарная струна. Едва не оцарапав мальчику щеку, от ближайшего к нему троса отскочила стальная нить. В десяти футах от Джейка, не сводя с него глаз, припал к настилу бедняга Чик.
- Скорей! - прокричал Роланд. - Ветер крепчает! Давай, Джейк!
- Без Чика не пойду!
И Джейк зашаркал обратно. Не успел он сделать и двух шагов, как Чик робко ступил на опорный прут. Когти, выпущенные из окостеневших от напряжения лап зверька, царапнули выпуклую металлическую поверхность. Позади косолапа стоял наконец-то дотащившийся до провала Эдди - беспомощный и до смерти перепуганный.
- Молодец, Чик, умница! - подбадривал Джейк. - Иди ко мне! - Чик-Чик! Эйк-Эйк! - вскрикнул косолап и быстро потрусил вперед по пруту. Он был почти около Джейка, когда вновь налетел предательский ветер. Мост качнулся. Когти Чика в поисках опоры отчаянно заскребли по металлу, но тщетно. Косолапа развернуло, и его задние лапы соскользнули в пустоту. Он попытался зацепиться передними, но зацепиться было не за что, и задние лапы Чика отчаянно задергались над бездной.
Джейк выпустил поручень и нырнул за Чиком. Он не видел ничего, кроме обведенных золотом глаз косолапа.
- Нет, Джейк! - хором взревели Роланд и Эдди, каждый со своей стороны провала, оба - слишком далеко для того, чтобы не просто смотреть, но и что-то предпринять.
Джейк грудью и животом ударился о металл. Ранец у него на спине подпрыгнул; мальчик услышал стук собственных зубов - звук, с каким шар в кегельбане разбивает плотный строй кеглей. Дохнул ветер. Джейк вместе с ним ринулся вперед и качнулся в пропасть, обхватив правой рукой опорный прут, левой стараясь дотянуться до Чика. Косолап сорвался и, падая, сомкнул челюсти на протянутой к нему руке Джейка. Кисть мальчика немедленно обожгла мучительная боль. Джейк пронзительно вскрикнул, но удержался: голова опущена, правая рука обвивает прут, колени что есть силы упираются в отвратительно гладкую поверхность. На левой руке мальчика, устремив вверх остановившийся взгляд обведенных золотой каемкой глаз, висел Чик. Джейк увидел: по морде косолапа вдоль щек тонкими ручейками стекает кровь - его кровь.
Потом снова налетел ветер, и Джейк заскользил в пустоту.

Глава 13

Страх Эдди как рукой сняло. Взамен пришло уже знакомое молодому человеку странное, но желанное бесстрастие. Он с лязгом бросил инвалидное кресло Сюзанны на покрытый трещинами бетон и резво припустил по опорному кабелю, позабыв про поручень. Джейк вниз головой висел над пропастью, на его левой кисти пушистым маятником раскачивался Чик. А правая рука мальчугана медленно сползала к краю.
Эдди широко расставил ноги и резко сел. Незащищенные яички пребольно вдавило в промежность, но на секунду даже эта невыносимая боль показалась ему вестью из далекой страны. Одной рукой он вцепился Джейку в волосы, другой ухватился за лямку ранца. Он почувствовал, что и сам начинает крениться вперед, и на один страшный миг ему почудилось: вот сейчас все они сорвутся и полетят вниз, словно гирлянда из маргариток.
Выпустив волосы Джейка, Эдди крепче сжал лямку ранца, от души надеясь, что тот куплен не на дешевой распродаже. Свободной рукой Эдди лихорадочно нашаривал над головой поручень. Одно бесконечно долгое мгновение они с Джейком и Чиком медленно съезжали в брешь, потом молодой человек нашел перила и мертвой хваткой вцепился в них. - РОЛАНД! - заорал он, срывая голос. - НЕ МЕШАЛО Б ЧУТОК ПОДСОБИТЬ!
Но Роланд был уже рядом. Он нагнулся, и Сюзанна, сидевшая у стрелка на закорках, сцепила руки у него на шее, чтобы не нырнуть в пропасть. Подхватив Джейка одной рукой под мышки, Роланд потянул его кверху. Едва оказавшись на опорном пруте, мальчик прижал к себе трясущееся тельце Чика. Левую кисть Джейка то нестерпимо жгло, то пронизывало ледяным холодом.
- Пусти, Чик, - задыхаясь, выговорил он. - Теперь можно, мы... в безопасности.
На один ужасный миг мальчику почудилось, что косолап никогда не отпустит его. Потом челюсти Чика медленно разжались, и Джейк смог вызволить руку - окровавленную и помеченную кольцом темных дырочек.
- Чик, - еле слышно пискнул косолап, и Эдди с удивлением увидел, что странные глаза зверька полны слез. Чик вытянул шею и окровавленным языком лизнул Джейка в лицо.
- Ничего, - утешил Джейк, зарываясь лицом в теплый мех. Он и сам плакал, его лицо было маской потрясения и боли. - Не переживай, все нормально. Ты ничего не мог поделать, я не обиделся.
Эдди медленно поднимался на ноги. Лицо у него было грязно- серым, землистым; ему казалось, что кто-то залепил ему между ног шаром для игры в кегли. Левая рука Эдди тайком подобралась к паху и ощупала его, определяя, велик ли нанесенный урон.
- И хирургу, блин, платить не надо, - хрипло выговорил молодой человек. - Халява!
- Ты намерен лишиться чувств, Эдди? - осведомился Роланд. Новый порыв ветра сорвал с него шляпу и бросил в лицо Сюзанне. Та поймала ее и нахлобучила Роланду на самые уши, отчего стрелок стал похож на деревенского дурачка.
- Нет, - огрызнулся Эдди. - И рад бы, да...
- Лучше поглядите на Джейка, - перебила Сюзанна. - Он истекает кровью.
- Да ну, ерунда, - поспешно возразил Джейк и попытался спрятать руку, но не успел, и Роланд осторожно взял ее в свои. Мальчик получил по меньшей мере дюжину глубоких колотых ранок в тыл кисти, ладонь и пальцы. Определить, целы ли кости и сухожилия, было невозможно, пока Джейк не попытается согнуть руку, однако время и место никак не располагали к экспериментам такого рода.
Роланд посмотрел на Чика. Косолап посмотрел на стрелка. Выразительные глаза зверька были печальными и испуганными. Он не сделал никакой попытки слизать кровь Джейка с оставленных его зубами отметин, хотя это было бы только естественно.
- Оставьте его в покое, - сказал Джейк и покрепче обнял Чика здоровой рукой. - Он не виноват. Виноват я, забыл про него. Его сдуло ветром.
- У меня и в мыслях нет обижать его, - успокоил мальчика Роланд. Стрелок нисколько не сомневался в том, что косолап не бешеный; тем не менее, в его намерения не входило, чтобы Чик, уже случайно отведавший крови Джейка, и дальше лакомился ею. Что же до иных хворей, какие могли водиться в крови у Чика... это, в конце концов, по обыкновению должно было решить ка. Роланд выпростал из-под рубахи угол шейного платка и вытер Чику губы и морду.
- Вот так, - сказал он. - Молодчина. Хороший мальчик.
- Чик, - тихо и невнятно повторил косолап, и Сюзанна, наблюдавшая за происходящим поверх плеча Роланда, могла бы поклясться, что расслышала в голосе зверька благодарность. Мост качнулся под яростным напором ветра. Погода портилась, и быстро.
- Эдди, надо уходить отсюда. Ты можешь идти?
- Нет, масса, моя ходи нет; моя ползи. - Боль между ног и в низу живота все еще была сильной, но не такой, как мгновение назад.
- Добро. Ну, тронулись. Да поспешайте.
Роланд повернулся, занес ногу, собираясь шагнуть, и замер. На другой стороне провала стоял, бесстрастно наблюдая за ними, какой-то человек.
Он появился, пока общее внимание было сосредоточено на Джейке с Чиком. За спиной у новоприбывшего висел то ли самострел, то ли арбалет. Голова была повязана ярко-желтым шарфом; концы шарфа полоскались на свежеющем ветру, как вымпелы. В ушах болтались большие золотые кольца с крестами в центре. Один глаз прикрывала белая шелковая повязка. Лицо пестрело багровыми болячками, гноящимися или покрытыми струпьями. Человеку этому могло быть и тридцать, и сорок, и шестьдесят. Одну руку он держал высоко над головой. В руке было зажато что-то, чего Роланд не мог разглядеть; угадывалась только форма предмета, слишком правильная для камня. Позади сего видения в меркнущем свете дня с какой-то зловещей четкостью вставал город. Вглядевшись в сумрачные ущелья и каменные лабиринты позади сгрудившихся на самом берегу кирпичных зданий (несомненно, складов, давным-давно под метелку очищенных мародерами), Эдди впервые понял, до чего же несостоятельными, до чего чудовищно глупыми были его мечты и упования найти здесь помощь. Теперь он видел разбитые фасады и проломленные крыши, неопрятные птичьи гнезда на карнизах и в зияющих оконных проемах без стекол; теперь он позволил себе почувствовать дыхание города - и то были отнюдь не ароматы тех сказочных приправ и пряных лакомств, что мать иногда приносила из магазина Забара; Лад дышал смрадом полусгоревших матрасов, залитых сточными водами. Эдди вдруг понял Лад - увидел насквозь, до донышка. Ухмыляющийся пират, который появился на мосту, покуда их внимание было поглощено другим, видимо, представлял собой самый близкий эквивалент мудрого старого эльфа, какой был возможен для этого разгромленного умирающего города.
Роланд выхватил револьвер.
- Убери пистолю, дурачина ты, простофиля, - велел человек в желтом шарфе. Говорил он с таким сильным акцентом, что смысл его слов едва доходил до путников. - Спрячь, сердечко мое. По всему видать, ты парень не промах, огонь-молодец, да токмо со мною тебе не тягаться.

Глава 14

На их новом знакомце, который стоял у края провала, были заплатанные штаны зеленого бархата; он походил на флибустьера, чьи лихие разбойные деньки давно отшумели, - на больного, оборванного, но по-прежнему опасного пирата.
- Ну а вдруг я не приму твой совет? - спросил Роланд. - Вдруг я предпочту без долгих церемоний всадить пулю в твою золотушную башку?
- Тогда я прибуду в преисподнюю аккурат в самую пору, чтоб подержать тебе дверь, - ответил Желтый Шарф и скрипуче захихикал. Он покрутил в воздухе поднятой рукой. - Мне-то все едино, помирать - дак с музыкой.
Роланд догадывался: пират говорит правду. Судя по его виду, жить ему оставалось самое большее год... и последние месяцы этого года обещали быть крайне неприятными. Сочащиеся гноем болячки на лице Желтого Шарфа не имели никакого отношения к радиации; возможно, Роланд глубоко заблуждался, но ему отчего-то казалось, что этот человек находится в последней стадии болезни, которую ученые лекари называли "мандрус", а все прочие - "шлюхин цвет". Столкнуться с опасным противником - хорошего мало, но можно хотя бы высчитать, на чьей стороне преимущество. Но если стоишь лицом к лицу с мертвецом, это совсем другое дело.
- А ведомо ли вам, что тут у меня припасено, голубчики вы мои? - спросил пират. - Ведомо ли вам, на что волею случая наложил лапу ваш старинный приятель Режь-Глотку? Сие гренада, прелестная вещица, наследство Старинушек, и я уже сорвал с нее колпачок - ибо представляться в колпаке поистине верх неучтивости, будь я мерин!
Желтый Шарф радостно захехекал, затем лицо его вновь застыло и посерьезнело. В нем не осталось и искры веселья, словно где-то в отмирающем, разлагающемся мозгу пирата повернули выключатель.
- Теперь, голубчик, шпилю удерживает единственно мой палец. Коли ты пристрелишь меня, учинится зело громкий бумс. Ты разом с оседлавшей тебя непотребной макакою обратишься в дым. Шкет, сдается мне, тож. Молодой бычок, что стоит за твоей спиной, наставив мне в рожу ребячью пукалку, пожалуй, уцелеет, но токмо до тех пор, покуда не шмякнется о воду... а шмякнется он всенепременно, ибо последние сорок годков сей мост висит на волоске и довольно легонького толчка, чтоб покончить с ним. Посему - не угодно ли спрятать огнестрел? Не то все мы съедем в пекло на одной дрезине. Роланд быстро прикинул, каковы шансы выстрелом выбить из руки Режь-Глотки предмет, который тот именовал гренадой, увидел, как крепко пират сжимает его, и сунул револьвер в кобуру.
- Молодчина! - вскричал Режь-Глотку, вновь воспрянув духом. - Я с первого взгляда понял, ты малый надежный! Ей-ей, будь я мерин!
- Чего тебе надо? - спросил Роланд, хотя в глубине души полагал, что уже знает и это.
Режь-Глотку ткнул грязным пальцем в Джейка.
- Козленочка. Отдайте мне козленочка и проваливайте невозбранно.
- Да за**ись ты! - немедленно сказала Сюзанна.
- Мыслишка недурна! - пакостно хихикнул пират. - Пожалуйте Режь-Глотке осколок зерцала, и он отхватит себе уд - р-раз! - и всунет прямехонько в задние ворота. Отчего бы и нет, какой мне нынче от него прок? Чего греха таить, мне и малой нужды не справить без того, чтоб меня не прожгло до самых потрохов! - Его глаза странно-спокойного серого оттенка ни на миг не отрывались от лица Роланда. - А ты что скажешь, старина?
- Коли я отдам тебе мальчика, что станет с остальными?
- Как что? Пойдете своею дорогою, мы не станем чинить вам препон! - быстро ответил Желтый Шарф. - Слово Тик-Така! Сам Тик-Так говорит сейчас моими устами, святая истинная правда, а он человек верный, то бишь слово свое держит. Не поручусь за Зрелюг, на коих вы можете напороться, однако ж Седые Тик-Така хлопот вам не доставят.
- Ты что плетешь, Роланд, мать твою? - заорал Эдди. - Не думаешь же ты на самом деле отдать ему пацана, а?
Не взглянув на Джейка, не шевельнув губами, Роланд шепнул: "Я сдержу обещание".
- Да... знаю. - И Джейк, повысив голос, сказал: - Убери пистолет, Эдди. Решать буду я.
- Джейк, ты спятил!
Пират радостно хихикнул.
- Ничуть, дурачина! Спятил ты, коли сумлеваешься. С нами мальчонке хучь барабаны будут не страшны! Сам посуди - кабы я кривил душой, я б первым делом велел вам перекинуть сюда пистоли! Чего уж проще! Но разве я сделал это? Отнюдь!
Сюзанна слышала обмен репликами между Джейком и Роландом. Еще у нее была возможность осознать, как жалок и скуден их выбор при создавшемся положении.
- Спрячь пистолет, Эдди.
- Почем мы знаем, может, ты, как только получишь пацана, тут же кинешь в нас гранату, - крикнул Эдди.
- Пусть попробует, я расстреляю ее в воздухе, - сказал Роланд. - Он знает, я не промахнусь.
- Пожалуй что. Вид у тебя подходящий.
- Коли он не врет, - продолжал Роланд, - даже если я промажу по его игрушке, ему не миновать смерти в огне, ибо мост рухнет и мы вместе с ним. Все без изъятья.
- Ишь, хитрован! - сказал Режь-Глотку. - Да ты и впрямь парень не промах, ей-же-ей! - Он хрипло рассмеялся, потом сделался серьезен и заговорил доверительно: - Разговор окончен, дружище. Решай. Отдашь ты мне мальчишку или мы все, плечо к плечу, пройдем тропу до конца?
Не успел Роланд вымолвить ни слова, как мимо него по опорному пруту протиснулся Джейк. Правой рукой он по-прежнему прижимал к себе свернувшегося клубком Чика. Окровавленную, негнущуюся левую руку мальчик выставил вперед.
- Джейк, нет! - в отчаянье крикнул Эдди.
- Я приду за тобой, - прежним тихим голосом пообещал Роланд.
- Знаю, - повторил Джейк. Снова налетел ветер, мост закачался, застонал. Сенд покрылся барашками; за мостом, выше по течению, вокруг торчащих из реки обломков синего моно кипела белая вода.
- Ах ты мой постреленочек! - ласково запричитал Режь-Глотку. Губы его широко растянулись; из белесых десен, как прогнившие надгробия, торчали редкие уцелевшие зубы. - Ах ты куколка моя сладкая! Иди, иди, не останавливайся!
- Роланд, может, он берет нас на понт! - отчаянно завопил Эдди. - Может, граната липовая!
Стрелок промолчал.
Когда Джейк приблизился к краю бреши в пешеходной дорожке, Чик оскалил зубы и принялся рычать на Режь-Глотку.
- Отправь-ка сей говорящий куль с потрохами в воду, - велел тот.
- Хрен-то! - ответил Джейк, не теряя спокойствия.
На миг у пирата сделалось удивленное лицо, затем он кивнул.
- Экие нежности, а? Ладно-ть. - Он отступил на два шага. - Тогда эдак: как доберешься до бетона, спустишь своего косматого дружка наземь. И коли он вздумает кинуться на меня, я вышибу гаденышу мозги прямиком скрозь его нежную срачку, обещаю!
- Срачку, - скаля зубы, проворчал Чик.
- Заткнись, Чик, - пробормотал Джейк. Он наконец оказался у бетона, и тут в мост ударил сильнейший порыв ветра. Гнусавое пение рвущихся стальных жил зазвучало словно со всех сторон. Джейк украдкой оглянулся и увидел, что Роланд с Эдди жмутся к перилам. Сюзанна провожала его глазами из-за плеча Роланда; ветер ерошил густую шапку ее кудрей. Джейк поднял руку, прощаясь с друзьями. Роланд поднял руку в ответ.
"На этот раз ты не дашь мне сорваться?" - спросил однажды мальчик. "Нет, никогда", - ответил Роланд. Джейк верил ему... но очень боялся того, что могло случиться до появления стрелка. Мальчик поставил Чика на мост. В тот же миг Режь-Глотку с быстротой молнии рванулся к косолапу, стараясь достать зверька пинком. Чик метнулся в сторону, уворачиваясь от обутой в сапог ноги.
- Беги! - крикнул Джейк. Чик сорвался с места, пулей проскочил мимо людей и, пригнув голову, скачками понесся по мосту к Ладу, лавируя между дырами в настиле и перепрыгивая через трещины. Он не оглядывался. Режь-Глотку схватил Джейка сзади за горло. От пирата шел густой смрад - запах грязи, помноженный на зловоние гниющей плоти. Джейка затошнило.
Режь-Глотку ткнулся мотней в ягодицы мальчика.
- А пожалуй что у старика Режь-Глотки есть еще порох в пороховницах. И разве не сказано: юность - вино, подвигающее старцев на возлияния? Эх, и повеселимся мы с тобой, верно, золотце? Ей-же-ей, куколка моя, потеха выйдет знатная, ажно ангелы на небеси запоют!
"О Боже", - подумал Джейк.
Режь-Глотку опять повысил голос.
- Эй, удалец, мы уходим; нас ждут великие дела и великие люди, будь я мерин, однако ж свое слово я сдержу. Что до тебя, ты, коли не дурак, еще добрую четверть часа столбом простоишь на месте. И коли я угляжу, что ты шелохнулся, все мы купно прокатимся у костлявой красотки на закорках. Уразумел?
- Да, - ответил Роланд.
- Веришь ты, что мне нечего терять?
- Да.
- Вот и славно. Пошевеливайся, малец. Хоп!
Режь-Глотку сдавил горло Джейка так крепко, что под конец мальчик едва мог дышать. Одновременно пират тянул его назад. Так они и отступали, лицом к провалу, где замерли Роланд с Сюзанной на спине и сразу за ним - Эдди, так и не убравший "Ругер", который Режь-Глотку обозвал ребячьей пукалкой. Джейк слышал, как пыхтит у него над ухом Режь-Глотку, дышит часто, жарко. Хуже того, он чувствовал запах изо рта пирата.
- Без фокусов, - прошептал Режь-Глотку, - не то оторву твои причиндалы и впихну их тебе в гузно. Было бы весьма прискорбно лишиться сего хозяйства прежде, чем выйдет оказия пустить его в дело, верно? Воистину зело прискорбно!
До берега было уже рукой подать. Джейк весь напрягся и помертвел, убежденный, что Режь-Глотку все равно бросит гранату, но тот не спешил. Он затащил Джейка в узкий закоулок между двумя небольшими выгородками, которые когда-то в незапамятные времена, вероятно, служили чем-то вроде мастерских. За ними, как тюремные бараки, поднимались кирпичные пакгаузы.
- Ну-с, постреленок, теперь я отпущу твою шейку, иначе где тебе будет взять воздуху, чтобы бежать? Но я стану держать тебя за руку, и коли ты не помчишься быстрее ветра, я - попомни мои слова! - вырву ее ко всем чертям и употреблю взамен дубинки - намять тебе бока. Уразумел?
Джейк кивнул, и вдруг ужасный, не дающий дышать нажим на горло исчез. Немедленно дала о себе знать раненая рука - она вспухла и горела, как в огне. Потом пальцы Режь-Глотки железными обручами стиснули бицепс Джейка, и мальчик начисто позабыл о ней.
- До свиданьица! - прокричал Режь-Глотку преувеличенно бодрым фальцетом и помахал гранатой. - Счастливо оставаться, голубки! - И рявкнул на Джейка: - А теперь бегом, непотребная девка! Бегом!
Два рывка, и Джейка сперва круто развернуло, а потом сорвало с места. Бег начался. Они с Режь-Глоткой помчались по покатому съезду с моста вниз, к улицам. Первой сбивчивой мыслью Джейка было: так будет выглядеть Ист-Ривер-драйв лет через двести-триста после того, как какая-нибудь таинственная мозговая чума уничтожит всех нормальных людей на планете.
По обе стороны улицы вдоль бровок тротуара стояли дряхлые ржавые остовы - несомненно, останки автомобилей. В большинстве своем это были открытые двухместные авто, по форме напоминающие пузыри и не похожие ни на одну из известных Джейку машин (кроме, может быть, тех, какие водят в комиксах одетые в белые перчатки создания Уолта Диснея), но среди них мальчик заметил и старый фольксваген-"жук", и, вполне возможно, отслуживший свое "шевроле-корветт", и что-то, что он посчитал "фордом" модели А. Ни у одного из этих зловещих и печальных скелетов не осталось ни покрышек, ни стекол - покрышки то ли растащили, то ли они давным-давно истлели в прах, а все стеклянное было старательно перебито, словно последние обитатели города питали глубокое отвращение ко всему, в чем могли хотя бы случайно увидеть свое отражение.
Сточные канавы под заброшенными машинами и между ними до краев заполнял нераспознаваемый металлический лом вперемежку со сверкающими блестками стекла. В давно минувшие, более счастливые времена тротуары обсадили деревьями, но теперь деревья эти были столь категорически мертвы, что казались цельнометаллическими изваяниями на фоне обложенного тучами неба. Кое-где за кирпичными завалами на месте разбомбленных или просто рухнувших пакгаузов вдруг мелькала река и ржавые, просевшие крепления Сендского моста. Запах сырости и тлена - запах, буквально разъедавший ноздри, - был здесь на редкость силен.
Улица шла прямо на восток, отклоняясь от русла Луча. Джейк заметил, что в глубине ее нагромождения битого камня и разнообразного хлама становятся все мощнее. Шестью или семью кварталами дальше улица, казалось, была полностью перекрыта, но именно в том направлении Режь-Глотку и тянул мальчика. Поначалу Джейк поспевал за пиратом, однако темп Режь-Глотку взял пугающий. Джейк тяжело задышал, потом запыхтел, начал отдуваться и на шаг приотстал. Режь-Глотку, тащивший Джейка к стене из мусора, бетона и ржавых стальных балок, так рванул мальчика за собой, что тот едва удержался на ногах. Перемычка (показавшаяся Джейку умышленно созданной конструкцией) располагалась между двумя широкими, пыльными, скучными мраморными фасадами. Перед тем, что тянулся слева, стояла статуя - Джейк сразу узнал ее, эту слепую особу звали Фемидой, - а значит, здание, которое она стерегла, почти наверняка было зданием суда. Но глазеть по сторонам было недосуг: Режь-Глотку, не сбавляя темпа, неумолимо увлекал Джейка к баррикаде.
"Если он попытается пробраться на ту сторону, нам крышка!" - подумал Джейк, но Режь-Глотку - невзирая на болезнь, уведомлявшую о своем присутствии с его физиономии, он летел как ветер, - лишь глубже вонзил пальцы в его предплечье, волоча мальчика за собой. Теперь и Джейк разглядел узкий проход в не столь уж беспорядочном нагромождении бетона, разломанной мебели, ржавых водопроводных труб и обломков грузовых и легковых машин. Внезапно он понял. Роланд проплутает в этом лабиринте не один час... но для Режь-Глотки это родные задворки, и пират точно знает, куда идет.
Маленькое темное отверстие, которым открывался узкий проход, находилось слева от грозящей падением груды хлама. Когда они подошли к нему, Режь-Глотку швырнул зеленый предмет через плечо. "Пригнись-ка, душка!" - крикнул он и визгливо, истерически захихикал. В следующую секунду улицу сотряс оглушительный взрыв, точно разорвался тяжелый снаряд. Одна из машин-пузырей подпрыгнула в воздух на добрых двадцать футов и приземлилась крышей на мостовую. Над головой Джейка засвистел град кирпичей, что-то мягко, но сильно толкнуло мальчика в левую лопатку. Джейк споткнулся и упал бы, но Режь-Глотку рывком поставил его на ноги и втянул в узкую щель среди обломков. Стоило им оказаться в тесном проходе, который начинался за ней, как их окутал жадно потянувшийся к ним унылый полумрак.
Когда пират и мальчик ушли, из-под бетонной глыбы ползком выбралось что-то маленькое и пушистое. Это был Чик. С минуту он стоял у входа в лаз, вытянув шею и блестя глазами. Потом, опустив нос к самой земле и тщательно принюхиваясь, последовал за людьми.

Глава 15

- Пошли, - сказал Роланд, едва Режь-Глотку развернул оглобли.
- Как ты мог? - потрясенно спросил Эдди. - Как ты мог позволить этому уроду забрать мальчугана?
- У меня не было выбора. Принеси кресло. Оно нам понадобится. Когда они добрались до бетона на другой стороне провала, мост потряс взрыв, взметнувший в темнеющее небо тучу обломков.
- Боже! - вырвалось у Эдди. Он повернул к Роланду побелевшее испуганное лицо.
- Убиваться покамест рано, - спокойно сказал стрелок. - Молодчики вроде этого Режь-Глотки редко забывают об осторожности, когда дело касается их крайне взрывчатых игрушек.
Они миновали выгородки-мастерские в конце моста. Сразу за ними, на вершине покатого спуска, Роланд остановился.
- Значит, ты знал, что этот тип не берет нас на понт? - осведомился Эдди. - Я хочу сказать, ты не просто догадывался - ты знал?
- Он - ходячий мертвец, а таким нет резону пугать да стращать. - Голос Роланда звучал довольно спокойно, но где-то глубоко в нем пробивались отголоски горечи и боли. - Я предвидел нечто подобное. Кабы мы заметили Режь-Глотку раньше, оттуда, куда его бомбе было не достать, нам, пожалуй, удалось бы не подпустить его к себе. Но Джейк упал, и молодчик подобрался слишком близко. Я думаю, главной причиной, по какой мы привели с собою мальчика, он полагает возможность расплатиться за безопасный проход через город. Дьявольщина! Экое злочастье! - Роланд саданул кулаком по ноге.
- Ну так пошли за Джейком!
Роланд покачал головой.
- Здесь мы расстанемся. Нельзя взять Сюзанну туда, куда ушел этот выродок, но и оставить ее одну тоже нельзя.
- Но...
- Слушай и не перечь, коль и впрямь хочешь выручить Джейка. Чем дольше мы тут стоим, тем больше остывает его след. По остывшему следу идти трудно. А вам найдется своя работа. Коли существует другой Блейн - а Джейк, без сомнения, твердо верит, что он существует, - вы с Сюзанной должны его найти. Здесь непременно должна быть станция или то, что в далеких странах за пределами моей родины когда-то прозывалось "колыбелью". Ясно?
По счастью, Эдди раз в жизни не стал спорить.
- Ясно. Мы найдем ее. И что?
- Примерно каждые полчаса давай выстрел. Когда Джейк будет со мной, я приду.
- Выстрелы могут привлечь и других, - возразила Сюзанна. Эдди помог ей выбраться из ремней подвески, и она снова сидела в своем кресле.
Роланд окинул их холодным взглядом:
- Управитесь.
- Ладушки. - Эдди протянул стрелку руку, и тот коротко пожал ее. - Отыщи пацана, Роланд.
- Ну, за этим-то дело не станет. Отыщу. А вы молитесь своим богам, чтобы я нашел мальчугана не слишком поздно. И помните лица своих отцов - оба.
Сюзанна кивнула.
- Мы постараемся.
Роланд развернулся и легко, едва касаясь земли, побежал вниз по спуску. Когда стрелок скрылся из вида, Эдди посмотрел на Сюзанну и не слишком удивился, увидев, что она плачет. Он и сам с трудом сдерживал слезы. Полчаса тому назад они были крепко спаянным небольшим отрядом друзей. В считанные минуты это товарищество, дающее ощущение поддержки, уверенности, спокойствия, разлетелось вдребезги - Джейка увели силой, Роланд отправился за ним. Даже Чик убежал. Никогда еще Эдди не чувствовал себя таким одиноким.
- Мне кажется, мы их больше не увидим, - сказала Сюзанна.
- Придумала тоже - не увидим! - грубо оборвал ее Эдди. Но он понимал, что Сюзанна имеет в виду, поскольку сам испытывал то же. Предчувствие, что их странствие окончилось, не успев толком начаться, камнем легло ему на сердце. - В битве с Аттилой-гунном я бы поставил на Роланда-варвара три к двум. Ну, хватит, Сьюзи, - на поезд опоздаем.
- Где только тот поезд, - несчастным голосом проговорила Сюзанна.
- Черт его знает. Может, разыщем ближайшего старого мудрого эльфа и спросим у него, а?
- О чем это ты, Эдвард Дийн?
- Да так, ни о чем, - ответил Эдди и - поскольку это была чистая правда, да такая невыносимая, что он испугался, как бы не разреветься, - схватился за ручки инвалидного кресла и по растрескавшемуся, усеянному битым стеклом спуску повез Сюзанну в город Лад.

Глава 16

Джейк быстро спускался в туманное царство, где единственным ориентиром была боль: дергало ноющую кисть, в предплечье стальными колышками вонзались пальцы Режь-Глотки, горело в груди. Они отошли совсем недалеко, и тем не менее разнообразные боли успели сперва слиться в одну, а затем померкнуть перед резким обжигающим колотьем в левом боку. Мальчик задумался, идет ли уже Роланд за ними следом. Кроме того, его тревожило, сколько Чик сумеет прожить в этом мире, столь непохожем на леса и равнины, которые доныне только и знал косолап. Потом Режь-Глотку отвесил Джейку затрещину, из носа мальчика хлынула кровь, и все мысли поглотила багровая волна боли.
- Живей, отродье! Двигай жопочкой-красоточкой!
- Быстрее... не... могу... - задыхаясь, выговорил Джейк и едва успел увернуться от толстого осколка стекла, который длинным прозрачным клыком торчал из стены мусора слева от него.
- Расстарайся, шкет, наддай, не то гляди - отшибу памороки и бесчувственного потащу за волосья! Ну-ка, маленький выродок, - хоп!
Джейк непонятно откуда нашел в себе силы прибавить ходу. В проулок он входил, полагая, что вскоре они вновь выйдут на широкую улицу, однако теперь мальчик понял, что жестоко ошибся. Проулок, по которому они бежали, был не просто узким проходом в стене хлама - это была замаскированная и укрепленная дорога, уводящая в глубь страны Седых. Теснившие их с обеих сторон высокие шаткие стены слагались из экзотически подобранного разнообразнейшего материала: здесь были автомобили, примятые или сплющенные в лепешку водруженными сверху гранитными и стальными глыбами; мраморные колонны; неведомые станки, тускло-рыжие от ржавчины там, где они не были черны от застарелой смазки пополам с грязью; хаотические нагромождения мебели - опутанные паутиной ржавых цепей из звеньев величиной с голову Джейка, они опасно балансировали в вышине, как цирковые слоны на крохотных железных тумбах, - а в одном месте даже сверкала хромом и хрусталем большая, как двухместный самолет, рыба с аккуратно впечатанным в чешуйчатый блестящий бок одним- единственным загадочным словом Высокого Слога "ВОСТОРГЪ".
Они вышли к развилке, и Режь-Глотку без колебаний выбрал левую ветку их бредовой дороги. Чуть дальше в разных направлениях расходились еще три прохода - такие узкие, что каждый можно было бы назвать лазом. На сей раз Режь-Глотку избрал правое ответвление. Новая тропка, образованная чем-то вроде крутых насыпей из гниющих коробок и огромных блоков старой бумаги (возможно, бывших книг или журналов), оказалась чересчур узка, чтобы бежать по ней бок о бок. Режь-Глотку вытолкнул Джейка вперед и принялся нещадно колотить мальчика по спине, чтобы принудить его двигаться быстрее. "Вот что должен чувствовать бычок, когда его гонят на убой", - мелькнуло в голове у Джейка, и он поклялся, что, если выберется из этой передряги живым, никогда больше не будет есть бифштексов.
- Бегом, голубок мой сладенький! Бегом!
Вскоре Джейк окончательно перестал ориентироваться среди изгибов и поворотов тропинки, и чем глубже Режь-Глотку загонял его в дебри истерзанной стали, ломаной мебели и технического утиля, тем эфемернее становились надежды мальчика на спасение. Теперь даже Роланду было не под силу разыскать его. Пытаясь найти Джейка, стрелок неминуемо заплутал бы и до самой смерти блуждал по забитым хламом тропам этого кошмарного мира.
Они теперь спускались под гору; на смену стенам плотно уложенной бумаги пришли бастионы картотечных шкафов, груды счетных машинок и горы компьютерного оборудования. Джейк бежал словно по складу радиоутиля, привидевшемуся ему в страшном сне. Почти целую минуту по правую руку от Джейка тянулась стена, построенная, казалось, исключительно из телевизоров или небрежно составленных один на другой видеотерминалов с дисплеями. Их экраны неподвижно взирали на мальчика, как остекленелые глаза мертвецов. Мостовая по-прежнему шла под уклон, и Джейк понял, что они находятся в самом настоящем тоннеле. Полоса хмурого неба над головой сузилась в полоску, полоска в ленточку, а ленточка превратилась в тонкую нить. Они попали в мрачное подземное царство и, точно крысы, шныряли по ходам в исполинской куче отбросов.
"Что, если все это рухнет на нас?" - подумал Джейк, но в своем теперешнем состоянии, измученный до предела и терзаемый болью, не слишком испугался такой возможности. Если свод тоннеля обвалится, он, по крайней мере, получит возможность передохнуть.
Режь-Глотку погонял его, как крестьянин погоняет мула, обозначая левый поворот тычком в левое плечо, правый - тычком в правое. Когда требовалось идти прямо, пират отвешивал Джейку подзатыльник. Мальчик попытался увернуться от выступающей трубы, но не вполне успешно. Труба огрела его по бедру, и Джейк, беспомощно размахивая руками, отлетел к противоположной стене узкого прохода, к сложной абстрактной композиции из стеклянных осколков и неровно обломанных досок. Режь-Глотку поймал его и снова толкнул вперед.
- Бегом, вахлак! Ты что ж это, бегать не умеешь? Кабы не Тик-Так, я употребил бы тебя здесь же, а тем временем перерезал бы тебе глотку, будь я мерин!
И Джейк побежал. Он бежал в алом тумане, где существовали лишь боль да кулаки Режь-Глотки, которые поминутно опускались то на плечи мальчика, то на его затылок. Наконец, в тот самый миг, когда у Джейка созрело твердое убеждение, что сил бежать дальше у него нет, Режь-Глотку схватил его за шиворот и рывком остановил, да так яростно, что Джейк со сдавленным писком врезался в пирата.
- Вот каверзная придумка, - жизнерадостно пропыхтел Режь- Глотку. - Гляди прямо перед собой и у самой земли приметишь две жилки наперекрест. Видишь?
Сперва Джейк ничего не мог разглядеть в густом полумраке. Слева вздымались горы огромных медных котлов, справа высились штабеля стальных емкостей, напоминающих кислородные баллоны, с которыми ныряют аквалангисты. Джейк подумал, что одним энергичным выдохом может превратить этот завал в лавину. Мальчик рукавом утер глаза, отвел со лба спутанную челку и постарался не думать о том, каково это, когда на тебя сверху взгромоздится примерно шестнадцать тонн таких баллонов. Он прищурился, глядя в ту сторону, куда показывал Режь-Глотку. Да, с большим трудом можно было различить две тонкие серебристые нити, похожие на гитарные струны или струны банджо. Они выходили из противоположных стен прохода и пересекались в паре футов над мостовой.
- Надобно проползти под ними, сердечко мое. И будь вельми осторожен, ибо стоит зацепить одну из этих жилок, и половина всей каменной и железной городской блевотины рухнет на твою головенку. И на мою тож, хоть мне и сумнительно, что сие тебя сильно взволнует. Я прав? А теперь пшел! Ползком!
Джейк стряхнул со спины ранец, лег на землю и протолкнул его в проем перед собой. Пробираясь под туго натянутыми тонкими проволоками, мальчик обнаружил, что все-таки не прочь пожить еще немного. Ему чудилось, он каждой своей клеткой чувствует, как все эти тонны старательно уравновешенного хлама ждут, когда же можно будет ринуться вниз, на него. "Эти проволочки, наверное, удерживают пару тщательно выбранных угловых камней, - подумал он. - Если одна из них оборвется... трах-бах-ой-е-ей, умирает зайчик мой". - Спина Джейка прошла впритирку к проволоке, и в вышине что-то скрипнуло.
- Осторожней, дурачина! - буквально простонал Режь-Глотку. - Осторожней!
Джейк по-пластунски полз под пересекающимися крест-накрест проволоками. Пропахшие потом, слипшиеся волосы упали ему на глаза, но он не посмел откинуть их.
- Прошел, - наконец проворчал Режь-Глотку и с легкостью, дающейся долгой практикой, проскользнул под скрещенными сторожевыми нитями. Он поднялся на ноги и схватил ранец Джейка прежде, чем мальчик успел снова надеть его. - Что тут, постреленок? - спросил пират, расстегивая пряжки и заглядывая внутрь. - Сыщется тут гостинец для старинного дружка-приятеля? Режь-Глотку любит гостинчики, страсть как любит!
- Там ничего нет, кроме...
Рука Режь-Глотки молниеносно метнулась вперед, и от сильной затрещины голова Джейка запрокинулась, а из носа вновь полетели клочья кровавой пены.
- За что? - вскрикнул Джейк вне себя от боли и злости.
- Не обсказывай мне то, что я могу увидеть сам, поелику треклятые мои зенки еще глядят, вот за что! - рявкнул Режь-Глотку и отшвырнул ранец Джейка в сторону. Опасная, жуткая ухмылка обнажила редкие гнилые зубы. - И за то, что чуть не сронил на нас все тутошнее назьмо! - Пират помолчал и более спокойно прибавил: - А еще, должен сознаться, мне того хотелось. Кака гляну на твою овечью рожу, бестолочь, так руки и чешутся влепить зарещину, терпежу нет, как чешутся! - Ухмылка Режь-Глотки стала еще шире, открылись белесые гноящиеся десны - без этого зрелища Джейк с легкостью мог бы обойтись. - Коли твой удалой дружок следом за нами доберется досюдова да сгоряча налетит прямехонько на сии жилочки, то-то будет ему супризец! - Продолжая ухмыляться, Режь-Глотку задрал голову и посмотрел наверх. - Помнится мне, где-то там пристроен омнибус.
Джейк заплакал - усталыми безнадежными слезами, которые промывали узкие канавки в грязи на его щеках.
Режь-Глотку угрожающе занес открытую ладонь:
- Пошевеливайся, пострел, покуда я сам не пустил слезу... ибо знай: твой старинный приятель - особа зело чувствительная, и коли возьмется горевать да печаловаться, возвернуть ему улыбку может токмо оплеуха- другая. Бегом!
Они побежали. Казалось, Режь-Глотку наобум выбирает тропинки, уводящие все глубже в недра зловонного, потрескивающего, поскрипывающего лабиринта, давая знать о своем решении жесткими, сильными тычками в плечо. Забили барабаны - Джейк не заметил, когда; казалось, звук идет отовсюду и ниоткуда. Для мальчика это стало последней каплей. Он перестал думать, перестал надеяться, перестал сопротивляться кошмару и ушел в него с головой.

Глава 17

Роланд остановился перед баррикадой, которая закупоривала улицу по всей ее ширине и высоте. В отличие от Джейка стрелок вовсе не надеялся выйти по другую сторону баррикады на открытое пространство. Здания, расположенные восточнее этой точки, наверняка представляли собой охраняемые острова, поднимающиеся из внутреннего моря мусора, тряпья, отбросов, неведомых приспособлений и механизмов, всевозможной утвари... и, несомненно, ловушек. Кое-что из упомянутых следов жизнедеятельности человека, разумеется, находилось там, где рухнуло или развалилось пятьсот, семьсот или тысячу лет назад, но большую часть хлама, полагал Роланд, по крупицам натащили сюда Седые. В итоге восточная часть Лада превратилась в неприступную крепость, и Роланд сейчас стоял под ее стенами.
Он медленно пошел вперед и увидел наполовину скрытое иззубренной бетонной глыбой отверстие, ведущее в проход. В мягкой пыли виднелись следы двух пар ног, больших и маленьких. Роланд начал выпрямляться, взглянул еще раз и снова присел на корточки: цепочек следов было не две, а три - третья складывалась из отпечатков лап небольшого зверька.
- Чик, - негромко позвал Роланд. Мгновение царила тишина, потом в полумраке кто-то тихо, коротко тявкнул. Роланд ступил в проход и за первым же поворотом, за выступом неровной стены, увидел внимательные глаза с золотой каемкой. Он поспешил к косолапу. Чик, который по-прежнему предпочитал держаться подальше от людей, делая исключение лишь для Джейка, попятился и замер, с беспокойством глядя на стрелка.
- Хочешь мне помочь? - спросил Роланд. Где-то у границ сознания сухой багровой пеленой клубилось страстное желание вступить в бой и в пылу сражения позабыть про все на свете, но сейчас нельзя было позволить себе это невыразимое облегчение. Время еще не приспело. - Пособишь разыскать Джейка?
- Эйка! - тявкнул Чик, не сводя с Роланда зорких тревожных глаз. - Тогда ступай. Отыщи его.
Чик немедленно повернулся и быстро побежал по проходу, опустив нос к самой земле. Роланд последовал за ним, неотрывно вглядываясь в древний камень мостовой и лишь изредка исподлобья посматривая на Чика: стрелок искал следы.

Глава 18

- Господи Иисусе, - вырвалось у Эдди. - Что ж тут за публика? Они спустились с моста, прошли несколько кварталов по широкой улице, увидели впереди баррикаду (меньше чем на минуту опоздав к исчезновению Роланда в неприметном проходе) и повернули на север, к широкой магистрали, напомнившей Эдди Пятую авеню. Он не посмел поделиться своими впечатлениями с Сюзанной; разочарование, вызванное видом зловонных, погребенных под слоем мусора развалин города, было еще чересчур горьким и жгучим для слов утешения и надежды.
"Пятая авеню" привела их к большим белокаменным зданиям. Эдди сразу вспомнился Рим из старых телефильмов о гладиаторах: прямые линии, строгие очертания. Почти все постройки здесь хорошо сохранились. Эдди решил, что это бывшие общественные здания - картинные галереи, библиотеки, музеи. В одном, с огромным куполом, который треснул, точно гранитное яйцо, в прошлом, возможно, размещалась обсерватория, хотя Эдди где-то читал, будто астрономам нравится работать вдали от больших городов, поскольку любое электрическое освещение весьма плачевно отражается на наблюдениях за звездами.
Эти представительные сооружения перемежались, были разделены открытыми площадками, и, хотя траву и цветы оттуда давно вытеснили бурьян и плотные заросли низкого кустарника, в этой части города до сих пор чувствовалось достоинство и царственное величие, так что Эдди задумался, не здесь ли когда-то был центр культурной жизни Лада. Разумеется, те дни давно миновали; Эдди сомневался, что Режь-Глотку или его дружки сильно интересуются балетом или камерной музыкой.
Они с Сюзанной вышли на крупный перекресток, откуда, как спицы колеса, расходились еще четыре широких проспекта. Центром "колеса" была большая мощеная площадь в кольце сорокафутовых столбов с репродукторами. Посреди площади высился пьедестал с тем, что уцелело от монумента, - вздыбленным могучим боевым конем, отлитым из меди и зеленым от ярь-медянки. Потрясающий оружием (некое подобие автомата в одной руке и меч - в другой) воин, прежде гарцевавший на нем, лежал в сторонке на боку, раскорячив ноги, словно скачка для него еще не закончилась, но его сапоги торчали в стременах по бокам медного скакуна, ходившего когда-то у него под седлом. По цоколю памятника шли оранжевые буквы: "СМЕРТЬ СЕДЫМ!”
Окинув взглядом лучи улиц, Эдди увидел новые столбы с репродукторами - несколько поваленных, но в основном невредимые, и все без исключения увитые мрачными гирляндами трупов. Выходило, что площадь, в которую вливалась "Пятая авеню", и отходящие от нее улицы охраняла небольшая армия мертвецов.
- Что ж тут за публика такая? - повторил Эдди.
Он не ждал ответа, и Сюзанна не ответила... хотя могла бы. Она уже заглядывала в прошлое мира Роланда, но ни одно из прежних ее прозрений не давало такой отчетливой и достоверной картины, как сейчас. До сих пор всем внезапным озарениям Сюзанны, например, в Речной Переправе, присуща была зримость снов - свойство, способное надолго задержать увиденное в памяти, - но то, что встало перед ее глазами теперь, явилось вдруг, сразу, в одном сполохе, и это было то же, что увидеть высвеченное вспышкой молнии перекошенное лицо опасного маньяка.
Репродукторы... гирлянды трупов... барабаны. Сюзанна вдруг поняла, как увязать одно с другим, с такой же ясностью, с какой в Речной Переправе она осознала, что тяжело груженные повозки, следовавшие в Джимтаун через поселок, тянули не лошади, а волы.
- Не забивай себе голову всякой чушью, - посоветовала она Эдди, и голос ее дрожал лишь чуть-чуть. - Нам нужен поезд. В какой он стороне, как ты думаешь?
Эдди поглядел на нахмурившееся небо и без труда нашел среди стремительно бегущих облаков Луч. Он снова опустил взгляд и не слишком удивился, увидев, что начало улицы, направление которой точнее всего совпадало с ходом Луча, стережет большая каменная черепаха. Треугольная голова рептилии выглядывала из-под нависающего края гранитного панциря, глубоко посаженные глазки, казалось, с любопытством уставлены на чужаков. Эдди мотнул головой в сторону изваяния и выдавил бледную улыбку:
- Черепаха-великанша держит Землю на спине?..
Сюзанна посмотрела и кивнула. Эдди покатил кресло через городскую площадь в улицу Черепахи. От висевших вдоль нее трупов исходил сухой коричный запах, и желудок Эдди свела судорога, но не оттого, что пахло мерзко, а оттого что запах этот, как ни странно, был довольно приятным: приторно-пряный аромат чего-то такого, чем ребенок с большим удовольствием посыплет свой утренний кусочек поджаренного хлеба.
Улица Черепахи, по счастью, была широкой, а трупы, висевшие на столбах, почти все иссохли как мумии, но Сюзанна заметила несколько относительно свежих покойников - у этих по почерневшей коже распухших лиц деловито ползали мухи, а гниющие глаза кишели червями.
И под каждым репродуктором поднимался небольшой холмик костей.
- Да их тут тысячи, - сказал Эдди. - Мужчины, женщины, дети...
- Да, - бесстрастный голос Сюзанны прозвучал в ее собственных ушах незнакомо и словно бы издалека. - У них была уйма свободного времени. И они коротали его, истребляя друг друга.
- А подать сюда этих долбаных мудрых эльфов! - потребовал Эдди, но его смех, раздавшийся следом, подозрительно походил на рыдание. Молодому человеку показалось, что он наконец-то в полной мере начинает постигать подлинный смысл безобидной присказки "мир сдвинулся с места". Всю ширину пропасти невежества и зла, какая кроется за этими словами.
И глубину.
"Репродукторы, конечно, мера военного времени, - думала меж тем Сюзанна. - Бог весть, которая это была война и давно ли, но наверняка творилось нечто из ряда вон выходящее. Правители Лада использовали репродукторы, чтобы из центральной, недосягаемой для бомб точки вроде бункера, куда в конце второй мировой ретировался Гитлер со своей ставкой, транслировать объявления на город".
И в ушах у нее зазвучал властный командный голос, который когда-то раскатисто несся из динамиков, зазвучал так же отчетливо, как поскрипыванье проезжающих через поселок фургонов, которое она внезапно услышала в Речной Переправе, так же ясно, как щелканье кнута над спинами трудяг-волов.
Пайковые центры A и D сегодня будут закрыты; просим получить довольствие в распределителях B, C, F и E по надлежащим карточкам.
Девятому, Десятому и Двенадцатому подразделениям службы охраны порядка прибыть в район Сенда.
Между восемью и десятью часами ожидается зональная бомбардировка. Гражданскому населению явиться в убежища по месту приписки. При себе иметь противогазы. Повторяю, при себе иметь противогазы...
Объявления, да... и информационные выпуски - невнятные, путаные, воинственные, напичканные пропагандой; то, что Джордж Оруэлл назвал бы демагогией. А в промежутках между сводками новостей и объявлениями - визгливая военная музыка и увещания: в знак уважения к павшим шлите в багровую глотку бойни все новых мужчин и женщин...
Война закончилась, и на некоторое время воцарилась тишина. Но в какой-то момент репродукторы вновь ожили. Давно ли? Сто лет тому назад? Пятьдесят? Да имело ли это значение? Нет, думала Сюзанна. Важно было другое: вновь пущенные в дело репродукторы разносили над городом лишь то, что хранил один-единственный виток магнитной пленки: барабанный бой. Который потомки коренных жителей города принимали... за что? За голос Черепахи? За волю Луча?
К своему удивлению, Сюзанна вдруг вспомнила, как однажды спросила отца, человека тихого и скромного, но глубоко циничного, верит ли он, что на небесах есть Бог, направляющий течение человеческой жизни. "Видишь какое дело, Одетта, - ответил отец, - по моему, и да и нет. Какой-то Бог, конечно, есть, только вряд ли Он нынче имеет к нам хоть какое-то отношение. По-моему, после того, как мы убили Его сына, до Него наконец дошло: ни с сыновьями Адама, ни с дочерьми Евы ничего не поделаешь. И Он умыл руки. Голова!”
В ответ на это (ничего иного она и не ждала; ей шел двенадцатый год, и ход отцовой мысли был ей отлично знаком) Сюзанна показала ему коротенькое объявление в местной газете на странице, отданной религиозным общинам. Там говорилось: в будущее воскресенье преподобный Мердок из методистской Церкви Благодати, опираясь на текст Первого послания к коринфянам, осветит тему "С каждым из нас каждый день говорит Господь". Отец смеялся до слез. "Ну, полагаю, каждый из нас кого-нибудь да слышит, - выговорил он наконец, - и можешь смело ставить свой последний доллар вот на что, золотко: каждый из нас - включая этого самого преподобного Мердока - слышит именно то, что хочет слышать. Это так удобно...”
Этим людям явно хотелось слышать в фонограмме ударных приглашение к ритуальным убийствам. И когда в этих сотнях или тысячах динамиков начинали гулко греметь барабаны (назойливый чеканный ритм, который на поверку, если Эдди не ошибался, представлял собой всего-навсего перкуссию из какой-то там "Ширинки на липучке" каких-то неизвестных Сюзанне "Зи Зи Топ"), горожане воспринимали это как сигнал завязать на веревках петли и вздернуть на ближайшем столбе под репродуктором пару-тройку сограждан.
"Сколько же их? - гадала Сюзанна, пока Эдди катил ее инвалидное кресло по улице и под исцарапанной, испещренной многочисленными вмятинами твердой резиной шин то хрустело битое стекло, то шуршали макулатурные барханы. - Скольких здесь перебили из-за того, что много лет тому назад какую-то электронную схему под городом разобрала икота? Или убийства начались потому, что горожане распознали полную чужеродность этой музыки, непонятным образом - как мы, как самолет, как некоторые из машин на улицах - занесенной сюда из иного мира?" Этого Сюзанна не знала. Зато она поняла другое: она давно переняла цинический взгляд отца на Бога и те беседы, которые тот ведет (или не ведет) с сыновьями Адама и дочерьми Евы. Жители Лада попросту искали причину безжалостно истреблять друг друга, и барабаны стали не худшим оправданием для бойни.
Тут ей вспомнился найденный ими дикий улей - бесформенное, уродливое гнездо белых пчел, чьим медом они бы неминуемо отравились, если бы оказались настолько глупы, чтобы вкусить от него. Здесь, на этом берегу Сенда, расположился еще один умирающий улей с белыми пчелами-мутантами, чей укус не делало менее смертоносным ни их смятение, ни ущербность и обреченность, ни растерянность.
“А скольким еще придется умереть, прежде чем пленка порвется?" Внезапно, словно мысли Сюзанны были тому причиной, репродукторы ожили, на город обрушились безжалостные синкопы. Застигнутый врасплох Эдди испустил изумленный вопль. Сюзанна взвизгнула и обеими руками зажала уши, успев, однако, расслышать едва различимое звучание других инструментов: звуковую дорожку или дорожки, лишенные голоса десятилетия тому назад, когда кто-то (вероятно, чисто случайно) сбил балансировку, полностью сместив равновесие в одну сторону и тем самым похоронив и гитары, и вокал. Эдди катил инвалидное кресло по улице Черепахи, руслом Луча, стараясь смотреть во все стороны одновременно и не вдыхать запах разложения. "Слава Богу, хотя бы ветер дует", - думал он.
Эдди повез кресло быстрее, внимательно обшаривая взглядом заросшие бурьяном просветы между большими белыми зданиями в поисках грациозного стремительного контура монорельсовой железной дороги в вышине. Ему хотелось поскорее выбраться из этой бесконечной аллеи мертвецов. Он поневоле вновь глубоко вдохнул витавший здесь обманчиво-приятный коричный запах, и ему показалось, что он никогда и ничего еще не хотел так отчаянно.

Глава 19

Из транса Джейка неожиданно и грубо вывел Режь-Глотку: он схватил мальчика за ворот и дернул к себе, вложив в рывок всю ту силу, с какой жестокий ездок останавливает летящего галопом коня. Одновременно пират выставил ногу, и, запнувшись о нее, Джейк полетел спиной на землю. Голова его коснулась мостовой, и на мгновение свет для мальчика померк. Режь-Глотку, не грешивший гуманизмом, незамедлительно привел его в чувство, ухватив за нижнюю губу и рванув вперед и вверх.
Джейк пронзительно вскрикнул и мигом принял сидячее положение, наугад молотя кулаками по воздуху. Режь-Глотку с легкостью увернулся от ударов, подцепил Джейка ладонью под мышку и резко поставил на ноги. Джейк стоял, покачиваясь взад-вперед, как пьяный. Он был за гранью протеста, почти за гранью рассудка и только одно знал наверняка: все его мышцы словно бы растянуты, а раненая ладонь воет, как зверь, попавший в капкан.
Режь-Глотке, по-видимому, требовалась передышка. В этот раз пират переводил дух довольно долго; он стоял согнувшись, уперев ладони в обтянутые зеленым бархатом колени, и прерывисто, сипло дышал. Желтый шарф съехал набок. Здоровый глаз поблескивал, как фальшивый бриллиант. Из-под измявшегося кружка белого шелка, прикрывавшего другой глаз, на щеку медленно стекала отвратительная желтая творожистая жижа.
- Подыми голову, пострел, и поймешь, отчего я эдак круто осадил тебя. Наглядись всласть!
Джейк задрал голову, но потрясение, которое переживал мальчик, было столь глубоко, что он ничуть не удивился, увидев покачивающийся в восьмидесяти футах над ними мраморный фонтан, огромный, как панелевоз. Они с Режь-Глоткой находились почти точно под ним. Фонтан удерживали на весу два ржавых троса, почти целиком скрытые в высоченных шатких штабелях церковных скамей. Даже сейчас, соображая, мягко говоря, не слишком хорошо, Джейк понял, что эти тросы изношены куда больше, чем уцелевшие на мосту.
- Видал? - ухмыляясь, осведомился Режь-Глотку. Он поднес левую руку к прикрытому шелком глазу, зачерпнул густую гнойную субстанцию и равнодушно стряхнул ее в сторону. - Нешто не прелесть? О, Тик-Так человек верный, на него можно положиться, будьте покойны. (Где же эта услада козлиной похоти, барабаны? Уж пора бы им заиграть - коли Медный Лоб забыл про них, я вколочу ему палку в зад так глубоко, что негодяй испробует, какова на вкус кора!) Теперь гляди вперед, очочко мое распрекрасное.
Джейк поглядел, и Режь-Глотку незамедлительно отвесил ему такого тумака, что мальчик качнулся назад и чуть не упал.
- Не туда, обалдуй! Под ноги! Вон, видишь два темных булыжника?
Джейк увидел и равнодушно кивнул.
- Не вздумай наступить на них, постреленок, не то сверзишь сей плод тяжкого, кропотливого труда прямехонько себе на башку, и всякому, кому ты опосля того занадобишься, придется собирать тебя промокашкой. Уразумел?
Джейк снова кивнул.
- Вот и славно. - Режь-Глотку в последний раз глубоко вздохнул и звонко хлопнул Джейка по плечу. - Тогда вперед, чего ждешь? Хоп!
Джейк перешагнул через первый из потемневших камней и увидел, что в действительности это вовсе не камень, а металлическая пластина, специально закругленная, чтобы походить на булыжник. Чуть впереди, почти вплотную к ней, притаилась вторая, расположенная так хитро, что, если бы ни о чем не подозревающий незваный гость случайно миновал первую, он (или она) непременно наступил бы на эту.
"Ну что ж, вперед, - сказал себе мальчик. - Почему бы нет? Стрелку никогда не найти тебя в этом лабиринте. Смелее, устрой обвал, это будет лучше - чище, - чем то, что готовит тебе Режь-Глотку с дружками. И быстрее".
Пыльный ботинок Джейка задрожал в воздухе над ловушкой. Режь-Глотку стукнул мальчика кулаком по спине, но не сильно.
- Раздумываешь, не проехаться ли у костлявой красотки на закорках, а, пострел? - спросил он. Смешливую жестокость в голосе пирата сменило обыкновенное любопытство. Если оно и было подцвечено другим чувством, то не страхом, а веселым удивлением. - Ладно, надумал - валяй. Я-то уж давно при билете. Только быстрей, разрази тебя гром.
Нога Джейка опустилась на землю за спусковым механизмом ловушки. Решение мальчика пожить еще немного не было продиктовано надеждой на то, что Роланд его найдет; просто сам Роланд поступил бы именно так - шел бы вперед, пока кто-нибудь не остановил бы его силой, а тогда прошел бы еще несколько ярдов, если бы смог.
Покончив счеты с жизнью здесь, сейчас, Джейк прихватил бы с собой Режь-Глотку, но одного Режь-Глотки было мало - с первого взгляда становилось ясно, что тот не лгал, утверждая, будто умирает. Если бы мальчик отправился дальше, ему мог представиться случай отправить на тот свет кое-кого из дружков Режь-Глотки - может статься, даже того, кого пират называл Тик-Таком.
“Раз уж мне предстоит прокатиться, как он выражается, "у костлявой красотки на закорках", - сказал себе Джейк, - большая компания мне совсем не помешает".
Роланд бы его понял.

Глава 20

Джейк неверно оценивал способность стрелка идти за ними по лабиринту. Самым заметным из оставленных Режь-Глоткой и мальчиком свидетельств своего пребывания был ранец, но Роланд быстро понял: ему нет необходимости терять время на поиски знаков и примет. Достаточно следовать за Чиком.
Тем не менее стрелок поначалу задерживался у пересечений проходов, желая удостовериться, что идет правильно, и всякий раз Чик оглядывался и тихонько, нетерпеливо тявкал, словно говоря: "Скорее! Или ты хочешь их потерять?" После того, как следы - отпечаток ноги, нитка из рубашки Джейка, клочок ярко-желтого шарфа Режь-Глотки - трижды подтвердили выбор косолапа, Роланд просто шел за Чиком. Он по-прежнему старался отыскать какие-нибудь вехи, но перестал останавливаться ради тщательных осмотров. Потом забили барабаны, и именно они вкупе с настырным интересом Режь-Глотки к содержимому ранца Джейка спасли в тот день Роланду жизнь.
Пыльные сапоги стрелка вдруг словно приросли к месту, револьвер оказался у него в руке раньше, чем он понял, что за звуки услышал. Разобравшись, что к чему, стрелок нетерпеливо хмыкнул и сунул револьвер в кобуру. Он собрался было идти дальше, как вдруг ему на глаза случайно попался сперва ранец Джейка... а потом, чуть левее, пара едва заметных, поблескивающих в воздухе жилок. Роланд прищурился и различил две тонких проволочки, которые пересекались на уровне его колен какими-нибудь тремя футами дальше. Невысокий от природы Чик аккуратно прошмыгнул в нижний из образованных проволокой треугольников, но, если бы не барабаны и не сброшенный Джейком ранец, привлекший внимание стрелка, Роланд неминуемо вошел бы прямо в ловушку. Стрелок медленно поднял глаза, скользнув взглядом по не-вполне-случайным неустойчивым нагромождениям хлама по обе стороны прохода, и плотно сжал губы. Он был на волосок от гибели. Лишь ка спасло его.
Чик нетерпеливо тявкнул.
Роланд лег на живот и пополз под проволокой, медленно и осторожно (он был шире в плечах и выше не только Джейка, но и Режь Глотки), понимая, что действительно рослому и крупному человеку здесь никак не пробраться, не сдвинув с места старательно подготовленную лавину. В ушах у стрелка глухо стучали барабаны. "А может, тут все давно рехнулись? - подумал он. - Кабы мне день-деньской приходилось слушать это, я бы наверняка сбрендил".
Он выбрался из-под проволоки на другой стороне, поднял с земли ранец и заглянул внутрь. В ранце по-прежнему лежали книжки и кое-что из одежды Джейка, на месте были и сокровища, набранные мальчиком в пути: камень с желтыми блестящими крапинами - похожими на золото, но не золотыми; наконечник стрелы - вероятно, память о древнем лесном народе (его Джейк нашел в роще на следующий день после своего извлечения), какие-то монетки из родных краев мальчика, темные очки его отца, иные мелочи, с пониманием восторгаться которыми может лишь мальчишка, еще только вступающий в трудный возраст. Мелочи, которые Джейк непременно захочет получить обратно... если, конечно, Роланд разыщет мальчугана прежде, чем Режь-Глотку с дружками успеют сделать его другим человеком, подвергнув таким оскорблениям и унижениям, что он утратит и любознательность, и интерес к невинным занятиям, свойственные мальчикам до начала полового созревания.
В памяти Роланда, словно лицо демона или выпущенного из бутылки джинна, всплыла ухмыляющаяся физиономия Режь-Глотки: торчащие обломанные зубы, пустые глаза, мандрус, выползший на щеки и захвативший щетинистый подбородок. "Если ты обидишь его..." - подумал стрелок и заставил себя отвлечься от этих мыслей, поскольку они вели в тупик. Если Режь-Глотку обидит мальчугана ("Джейка! - яростно настаивал рассудок. - Не просто мальчугана - Джейка! Джейка!"), Роланд убьет его. Да. Но поступок этот будет бессмысленным, ибо Режь-Глотку уже мертв.
Стрелок удлинил лямки ранца, дивясь хитроумным застежкам, которые это позволяли, надел его и встал. Чик повернулся, готовый тронуться в путь, но Роланд окликнул его, и косолап оглянулся.
- Ко мне, Чик. - Роланд не знал, может ли косолап понять его (и послушается ли он, даже если поймет), но было бы лучше - безопаснее, - чтобы Чик держался рядом с ним. Где есть одна ловушка, могут быть другие. В следующий раз Чику может повезти меньше.
- Эйк! - тявкнул Чик, не двигаясь с места. Тявканье прозвучало напористо, но Роланд подумал, что подлинные чувства зверька можно прочесть по его газам: они потемнели от страха.
- Да, но это опасно, - сказал Роланд. - Ко мне, Чик. Рядом.
Позади, там, откуда они пришли, послышался грохот, словно упало что-то тяжелое - возможно, причиной падения была сильная вибрация, порожденная грохотом барабанов. Теперь Роланд увидел столбы с репродукторами, которые там и сям выглядывали из развалин, точно диковинные длинношеие животные.
Чик трусцой вернулся к стрелку и, тяжело дыша, поднял на него глаза.
- Не убегай далеко.
- Эйк! Эйк-Эйк!
- Да. Джейк.
Роланд снова побежал. Чик бежал рядом, точно хороший пес.

Глава 21

Для Эдди, в который уже раз, началось, по выражению одного мудрого человека, "сплошное дежа вю": толкая перед собой инвалидное кресло, он опять бежал наперегонки со временем. Берег моря сменила улица Черепахи, но прочие условия по непонятной причине не менялись. Нет - появилось и другое важное отличие: теперь молодой человек высматривал не дверь, стоящую в пустоте, а железнодорожную станцию. Сюзанна сидела очень прямо, вытянувшись в струнку; ветер раздувал ее волосы, в правой руке был револьвер Роланда, нацеленный в облачное грозовое небо. Гремели барабаны, их глухой грохот обрушивался на молодых людей, как удары дубинки. Прямо по курсу поднималось что-то огромное, очертаниями схожее с гигантским блюдцем, и в переутомленном мозгу Эдди (возможно, под влиянием высившихся по сторонам зданий классического стиля) родилась следующая картина: Юпитер с Тором играют во фрисби. Юпитер размашистым движением бросает тарелку, а Тор роняет ее сквозь тучу - черт с ней, все равно на Олимпе - Эпоха Миллера.
"Фрисби богов, - подумал он, ловко провозя Сюзанну меж двух ржавых, дышащих на ладан колымаг. - Нихреновенькая идейка!”
Чтобы объехать этот памятник архитектуры прошлого, который теперь, когда они оказались по-настоящему близко от него, больше напоминал своеобразную антенну спутниковой связи, Эдди, поднатужившись, взгромоздил кресло на тротуар. Он как раз осторожно спускал инвалидную коляску с поребрика обратно на мостовую - тротуар был слишком захламлен, чтобы двигаться хоть сколько-нибудь быстро, - когда барабаны внезапно смолкли, эхо замерло и воцарилась тишина. Но, понял Эдди, безмолвием эту новорожденную тишину никак нельзя было назвать. Впереди, на пересечении улицы Черепахи с другой широкой улицей, стояло мраморное здание с аркадой. Оно заросло диким виноградом и какой-то неопрятной зеленью, похожей на повилику, и тем не менее сохраняло величественный и горделивый вид. За углом этого здания возбужденно гомонила толпа.
- Не останавливайся! - резко распорядилась Сюзанна. - У нас нет времени на...
Гвалт пробуравил истерический визг, сопровождавшийся одобрительными воплями и, что было уж вовсе невероятно, аплодисментами того рода, какими в отелях-казино Атлантик-Сити награждаются определенные номера развлекательной программы. Визг захлебнулся и перешел в протяжный замирающий клекот, схожий со стрекотом погружающейся в летний транс цикады. Эдди почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом. Он покосился на трупы, которыми был обвешан ближайший репродукторный столб, и понял: страстные любители забав, Зрелые города Лада, устроили очередную публичную экзекуцию.
"Замечательно, - с ехидцей подумал он. - Им бы еще Тони Орландо с "Дон", спеть "Постучи три раза", тогда все здесь умерли бы счастливыми".
Эдди с любопытством поглядывал на угловые каменные хоромы. Близ них сильно пахло зеленью, похоронившей под собой мрамор стен. Травяной запах был едким до слез, и все равно он пришелся Эдди по душе больше, чем корично-сладкий дух высохших трупов. Повилика, которой густо обросли лозы, свешивала вниз пучки тощих как крысиные хвостики плетей, превращая ровный строй арочных входов в вереницу зеленых водопадов. Внезапно сквозь один такой водопад стремглав проскочила и заспешила к Эдди и Сюзанне некая фигура. Судя по габаритам, понял Эдди, парнишка, совсем сопляк. Одет мальчуган был причудливо и нелепо, в костюм маленького лорда Фаунтлероя - белая рубашка с брыжами, короткие панталоны бумажного бархата, в волосах ленты. На Эдди вдруг накатило ни с чем не сообразное неудержимое желание замахать руками над головой и громко пропеть: "Тили-бом, тили-бом, город Лад - большой дурдом!”
- Айда! - на бегу крикнул мальчик тонким писклявым голоском, рассеянно смахивая запутавшиеся в волосах зеленые веточки. - Там сию минуту прикончат Торопыгу! Пришел черед Торопыги отбыть в край барабанов! Айда, не то всю потеху прозеваете, будь она неладна!
Вид мальчика ошеломил Сюзанну не меньше, чем Эдди, но, когда ребенок подбежал ближе, ей бросилось в глаза, что в его манере стряхивать крошки и прядки зелени, застрявшие в перевитых лентами волосах, есть что-то странное: он упорно пользовался только одной рукой. Другую руку мальчик прятал за спиной - и когда выныривал из бурьянного водопада, и сейчас.
"Как это, должно быть, неудобно!" - подумала Сюзанна, а потом, словно в голове у нее заработал магнитофон, услышала голос Роланда - слова, сказанные стрелком у оконечности моста: "Я предвидел нечто подобное... кабы мы увидели молодчика раньше, оттуда, куда его бомбе было не достать... экое злосчастье!”
Она прицелилась в ребенка, который уже спрыгнул с тротуара и бежал прямо на них, и крикнула:
- Стой! Ни с места!
- Сьюзи, ты что? - заорал Эдди.
Сюзанна словно не слышала. Строго говоря, никакой Сюзанны Дийн больше не было; в кресле сидела Детта Уокер собственной персоной, и ее глаза блестели лихорадочным подозрением.
- Стой, стрелять буду!
Судя по тому, какое ничтожное действие возымело предостережение, Маленький лорд Фаунтлерой, пожалуй, страдал глухотой.
- К шутам! - радостно прокричал он. - Всю комедь провороните! Нынче Торопыга...
Его правая рука наконец показалась из-за спины. Тут Эдди понял, что перед ними не маленький мальчик, а уродливый карлик, чьи детские годы давно миновали. Лицо его в действительности выражало вовсе не ребяческое ликование, как поначалу показалось Эдди, а исступленную ненависть, от которой кровь стыла в жилах. Щеки и лоб карлика покрывали темные мокнущие пятна "шлюхина цвета", как это называл Роланд.
Сюзанна не видела этого лица. Ее внимание было приковано к показавшейся из-за спины правой руке уродца и зажатому в ней тусклозеленому круглому предмету. Разглядывать дольше она не стала. Грянул выстрел. Карлика отбросило назад. Он приземлился на тротуар, из крохотного рта вырвался тонкий вскрик ярости и боли. Гренада выскочила у него из руки и укатилась в ту арку, откуда он появился. Детта исчезла как сон. Изумленная Сюзанна в ужасе и смятении посмотрела на дымящийся револьвер, потом на крошечную фигурку, распростертую на тротуаре.
- Господи Иисусе! Я его застрелила! Эдди, я его застрелила!
- Седым... смерть!
Маленький лорд Фаунтлерой хотел прокричать эти слова дерзко, с вызовом, но лишь захлебнулся кровавой пеной, пропитавшей последние белые пятна на его рубахе с брыжами. Из внутреннего двора углового здания, заросшего плющом, донесся приглушенный взрыв, и пушистые ковры зелени, занавесившие арки, взлетели, как флаги на свежем ветру, выпуская клубы удушливого едкого дыма. Эдди кинулся прикрыть собой Сюзанну, и на его спину, шею и темя обрушился град твердых бетонных осколков - к счастью, мелких. Слева послышалось неприятно влажное чмоканье. Эдди чуть-чуть приоткрыл глаза и увидел, как голова Маленького лорда Фаунтлероя останавливается в сточной канаве. Глаза карлика по-прежнему были открыты, рот застыл в последнем свирепом оскале.
Теперь вокруг раздавались другие голоса - визжащие, орущие, яростные. Эдди скатился с кресла Сюзанны (оно встало на одно колесо, покачнулось, но в конце концов передумало опрокидываться) и уставился в ту сторону, откуда перед тем появился карлик. Показалась оборванная толпа, человек двадцать мужчин и женщин; одни шли из-за угла, другие, продравшись сквозь колтуны листвы, скрывавшие от глаз сводчатые входы в угловое здание, злыми духами возникали из дыма, напущенного гренадой Маленького лорда Фаунтлероя. У большинства головы были повязаны синими шарфами, и все держали в руках разнообразное (и почему-то казавшееся жалким) оружие, среди прочего - ржавые мечи, тупые ножи и занозистые дубинки. Эдди увидел, что один из оборванцев вызывающе помахивает молотком. "Зрелые, - подумал Эдди. - Мы помешали линчеванию, и они жутко обозлились".
Едва заметив Сюзанну и Эдди, припавшего на колено перед инвалидным креслом, прелестная компания оглушительно загалдела: "Истребить Седых! Прикончить обоих! Они порешили Любострастника, да поразят боги слепотой их бесстыжие очи!" В первом ряду воинственно размахивал тесаком мужчина в похожей на килт набедренной повязке. Услышав призыв к кровопролитию, он, исступленно потрясая своим оружием (которое неминуемо обезглавило бы стоявшую сразу за ним коренастую особу женского пола, если бы та не пригнулась), ринулся в атаку. Прочие с радостными воплями кинулись следом.
Отчетливый гром револьверного выстрела сотряс пасмурный ветреный день, снес темя облаченному в килт Зрелому. Землистое лицо женщины, едва не обезглавленной его тесаком, окропил алый дождь, и она испуганно вскрикнула резким, грубым голосом. Остальные, с дикими глазами, охваченные неистовством, продолжали наступать - так, словно не видели ни ее, ни убитого.
- Эдди! - пронзительно вскрикнула Сюзанна и опять выстрелила. Мужчина в подбитом шелком плаще и высоких сапогах рухнул на мостовую.
Эдди зашарил в поисках "Ругера" и пережил мгновение паники, вообразив, что потерял его. Рукоятка пистолета каким-то образом проскользнула за пояс штанов, внутрь. Эдди обхватил ее и сильно дернул. Подлый "Ругер" не желал вылезать - мушка невесть как запуталась в трусах Эдди.
Сюзанна выпустила три пули подряд. Каждая нашла свою мишень, но наступавшие Зрелые не умерили прыти.
- Эдди, помогай!
Эдди рывком расстегнул штаны, чувствуя себя этаким уцененным Суперменом, и наконец вызволил "Ругер". Ударив ладонью по предохранителю, он упер локоть в ногу чуть выше колена и открыл огонь. Думать не требовалось - не требовалось даже целиться: оказалось, что утверждение Роланда, будто в бою руки стрелка действуют сами по себе, совершенно справедливо. Вообще, промахнуться с такого расстояния было бы трудно и слепому. Сюзанна сократила численность атакующих Зрелых до пятнадцати; Эдди, пройдясь по оставшимся, как ураган по пшеничному полю, за неполных две секунды скосил четверых.
Единое лицо толпы - маска остекленелого, бессмысленного рвения - стало распадаться. Мужчина с молотком вдруг отшвырнул свое оружие в сторону и сам бросился наутек, карикатурно прихрамывая на обе изуродованные артритом ноги. За ним последовали еще двое. Остальные нерешительно топтались на мостовой.
- Что стали, дьяволы, ну! - злобно буркнул сравнительно молодой мужчина, обернувший свой синий шарф вокруг шеи на манер аскотского галстука. Если не считать двух островков рыжих кудрей на висках, он был лыс как колено. Сюзанне этот субъект напомнил Кларабель, Эдди - Рональда Макдональда, и оба заподозрили, что от него следует ждать неприятностей. Рыжий метнул самодельное копье, вероятно, начинавшее свою жизнь в качестве железной ножки стола. Оно лязгнуло о мостовую справа от Эдди и Сюзанны, никому не причинив вреда. - Ну же, кому говорю! Вперед! Коли будем держаться вместе, сумеем их схва...
- Извини, приятель, - пробормотал Эдди и всадил пулю ему в грудь. Кларабель-Рональд пошатнулся и попятился, прижимая руку к рубахе. Он смотрел на Эдди огромными остановившимися глазами, которые с душераздирающей ясностью говорили: это не должно было случиться. Потом его рука тяжело упала и безвольно повисла вдоль бока. Из уголка рта рыжего вытекла единственная струйка крови, неимоверно яркая в сером свете дня, и он осел на колени. Горстка уцелевших Зрелых, онемев, смотрела на него, не в силах оторваться, и один повернулся, чтобы убежать.
- Хрен-то, - сказал Эдди. - Стоять-бояться, дебил, не то хорошенько разглядишь поляну, которой заканчивается твоя дорожка. - Он повысил голос. - Бросаем оружие, девочки и мальчики. Все, какое есть! Ну!
- Ты... - прошептал умирающий. - Ты... стрелок?..
- Угадал, - подтвердил Эдди, угрюмо оглядывая его уцелевших товарищей.
- Молю... о... прощении... - задыхаясь, выговорил мужчина с курчавыми рыжими волосами и ничком повалился на землю.
- Стрелки? - с разгорающимся ужасом переспросил кто-то, начиная понимать.
- Смотри-ка, глупые, но не глухие, - заметила Сюзанна. - Это уже кое-что. - Она качнула дулом револьвера - как подозревал Эдди, наверняка полностью разряженного. А кстати, сколько еще патронов может оставаться в "Ругере"? Эдди вдруг сообразил, что понятия не имеет, сколько патронов вмещает обойма, и проклял себя за тупость... но разве он действительно всем сердцем верил, что дело дойдет до стрельбы? Вероятно, нет. - Слыхали, что он сказал, ребята? Бросай оружие. Побузили, и будет.
Один за другим Зрелые подчинились. Женщина, которой мистер Меч-и-Килт выплеснул на лицо добрую пинту своей крови, сказала Сюзанне:
- Напрасно вы Уинстона жизни решили, ваша милость, - нонешний день его рожденье было, вот оно как.
- Ну и сидел бы дома, ел именинный пирог, - фыркнул Эдди. События захватили молодого человека целиком, и потому он не нашел ничего сюрреалистического ни в замечании женщины, ни в своем ответе. Среди уцелевших Зрелых была еще одна женщина - тщедушное белокурое создание, длинноволосое, но с такими огромными проплешинами на голове, словно у нее была парша. Эдди заметил, что она робко, бочком подбирается к мертвому карлику - а заодно и к возможной безопасности одетых зеленью арок позади него, - и всадил пулю в потрескавшийся бетон у самых ее ног. Он плохо представлял, что ему нужно от этой женщины, зато ему определенно не хотелось, чтобы кто-то из Зрелых подавал идеи остальным. Прежде всего Эдди боялся того, что могут натворить его руки, если хилые, малоприятные, угрюмые люди, которые сейчас стоят перед ним, попытаются разбежаться. Что бы ни думала о стрелковстве голова Эдди, его рукам оно неожиданно пришлось очень по вкусу.
- Стоять, красотка. Констебль Доброхотли советует тебе поостеречься. - Он взглянул на Сюзанну и встревожился, увидев, что ее щеки приобрели сероватый оттенок. - Сьюзи, ты в порядке? - спросил он тоном ниже.
- Да.
- Ты не собираешься, к примеру, хлопнуться в обморок, а? Потому что...
- Нет. - Устремленные на него глаза Сюзанны были так темны, что напоминали пещеры. - Просто до сих пор мне не приходилось убивать, вот и все.
"Ну дак привыкай", - чуть не вырвалось у Эдди. Он прикусил язык и вновь внимательно пригляделся к замершей перед ними последней пятерке Зрелых. Эти люди смотрели на них с Сюзанной с мрачным испугом, весьма, впрочем, далеким от настоящего ужаса.
"Черт побери, почти все они давно позабыли, что такое ужас, - подумал Эдди. - Или радость, или печаль, или любовь... Хорошо если они еще способны чувствовать хоть что-то. Слишком давно они живут в этом чистилище".
Потом он припомнил смех, возбужденные возгласы, восторженные аплодисменты, и внес поправку в свои размышления: существовала по крайней мере одна вещь, которая по-прежнему заводила жителей Лада, по-прежнему нажимала на их кнопки. Торопыга засвидетельствовал бы это.
- Кто тут главный? - осведомился Эдди. Он очень внимательно наблюдал за перекрестком позади маленькой группы - на случай, если другие опять осмелеют, - но до сих пор не видел и не слышал в той стороне ничего тревожного. Видимо, эту оборванную команду бросили на произвол судьбы.
Зрелые неуверенно переглянулись. Наконец заговорила женщина с окровавленным лицом.
- Был Торопыга, да нонешний день, как забили Божьи барабаны, из шапки его камень и вынься... ну и пустили мы Торопыгу плясать. Его бы, верно, сменил Уинстон, да Уинстона ваши богомерзкие пистоли жизни решили. - Она медленно отерла кровь со щеки, посмотрела на испачканную руку и снова угрюмо воззрилась на Эдди.
- Да? А что ж, по-твоему, Уинстон хотел сделать со мной своим богомерзким копьем? - поинтересовался Эдди, с отвращением осознавая, что эта женщина все-таки заставила его почувствовать вину за содеянное. - Подровнять мне баки?
- И Фрэнка убили, и Любострастника, - упрямо продолжала женщина, - а сами-то вы кто? Коли не Седые, от коих добра не жди, так, стало быть, того хуже, богомерзкие иноземцы. На кого теперь остались севергородские Зрелые? На Топси - на Топси-моряка... а где тот Топси? Видите вы его тут? Шиш! Взял свою лодчонку и удрал вниз по реке! Да, удрал, удрал, будь он проклят; ни дна ему ни покрышки, такое мое слово!
Сюзанна перестала слушать; в голове у нее, завораживая, снова и снова звучали колдовской жути слова, сказанные женщиной чуть раньше: "из шапки его камень и вынься... ну и пустили мы Торопыгу плясать". Ей вспомнился читанный еще в колледже рассказ Ширли Джексон "Лотерея", и она поняла: для этих людей, выродившихся потомков исконных Зрелых, выдуманный Джексон кошмар - повседневность. Не диво, что они не способны ни на какие сильные чувства, коль скоро знают - им тянуть страшный жребий не раз в год, как в рассказе, а два-три раза на дню.
- Зачем? - охрипшим от ужаса голосом спросила Сюзанна у окровавленной. - Зачем вы это делаете?
Женщина посмотрела на Сюзанну как на законченную кретинку.
- Зачем? Да чтоб призраки, что обитают в машинах, не завладели телами погибших, ни Зрелых, ни Седых, и не послали их сквозь дыры в мостовых пожрать нас. Всякий дурак это знает.
- Призраков не бывает, - сказала Сюзанна, и собственные слова показались ей бессмыслицей, вздором. Конечно же, призраки были. Здесь, в этом мире, призраки были повсюду. Тем не менее она не отступалась: - То, что вы называете Божьими барабанами, просто пленка, вставленная в специальный аппарат. И больше ничего. Честное слово. - Во внезапном приливе вдохновения она прибавила: - А может, это делают Седые, нарочно, - вам никогда не приходила в голову такая мысль? Они ведь живут в другой части города, да? К тому же под ней. И всегда хотели выкурить вас отсюда. Так, может, они просто напали на по-настоящему действенный способ заставить вас сделать их работу за них?
Рядом с перемазанной кровью женщиной стоял пожилой господин в поношенных коротких штанах защитного цвета и неком подобии допотопного котелка. Теперь этот господин выступил вперед и с напускной учтивостью, которая придавала его тщательно скрываемому презрению остроту отточенного как бритва кинжала, обратился к Сюзанне:
- Вы глубоко заблуждаетесь, госпожа Стрелок. Под Ладом помещается великое множество машин, и в каждой обитают призраки - демонические духи, питающие к смертным лишь неприязнь. Сии сатанинские тени весьма горазды воскрешать мертвецов... а мертвецам в Ладе несть числа.
- Слушай, Дживз, - вмешался Эдди, - ты сам-то хоть раз видел этих зомби? Кто-нибудь из вас их видел?
Дживз скривился и промолчал - но мина, которую он состроил, была более чем красноречива. Чего же и ожидать, вопрошал презрительный изгиб губ, от чужестранцев, коим разуменье заменяют пистоли?
Эдди счел за лучшее закрыть тему живых мертвецов и в корне изменить направление беседы. Все равно, в миссионеры он отродясь не годился. Он качнул "Ругером" в сторону перепачканной кровью женщины.
- Ты и вон тот твой дружок, что косит под англичанина- дворецкого в выходной, отведете нас на вокзал. После этого мы сможем распрощаться, чему, скажу честно, я буду страшно рад.
- На вокзал? - переспросил нелепо одетый субъект, похожий на Дживза-дворецкого. - Что такое вокзал?
- Отведите нас к колыбели, - сказала Сюзанна. - К Блейну.
Дживза наконец проняло; утомленно-снисходительное презрение, какое он до этой минуты выказывал чужакам, сменилось выражением ужаса и потрясения.
- Туда нельзя! - вскричал он. - Колыбель - место запретное, а Блейн - опаснейший из призраков Лада!
"Запретное? - подумал Эдди. - Классно. Если это правда, по крайней мере, не придется больше переживать за вас, козлы". Кроме того, приятно было слышать, что какой-то Блейн еще существует... или, во всяком случае, что эти люди так думают.
Прочие пялились на Эдди и Сюзанну с выражением тупого изумления, словно непрошеные гости, возмутители спокойствия, предложили кучке новообращенных христиан отыскать ковчег Завета и устроить там платный туалет.
Эдди поднял "Ругер", и на мушке оказался центр лба Дживза.
- Мы идем, - объявил он. - А ты, если не хочешь сию же минуту, не сходя с этого места, присоединиться к своим прабабкам-прадедкам, не ссы, бросай ныть и веди, куда сказано.
Дживз с окровавленной неуверенно переглянулись, но когда мужчина в котелке снова посмотрел на Эдди и Сюзанну, на лице его была написана непоколебимая решимость.
- Стреляйте, коли угодно, - сказал он. - Уж лучше принять смерть здесь, чем там.
- Знаете, кто вы, ребята? Кучка вонючих психопатов с размягчением мозгов! - вспылила Сюзанна. - Умирать никому не придется. Проводите нас, куда нам надо, и все, Господи ты Боже мой! Женщина мрачно сказала:
- Да ведь зайти в Блейнову колыбель и значит с жизнью проститься, сударыня, истинно говорю. Ибо Блейн почивает, и кто потревожит его покой, дорого за то заплатит.
- Да ладно, красивая, - фыркнул Эдди. - Втянула голову в жопу, так уж кофе не понюхаешь.
- Не пойму, о чем это вы толкуете, - отвечала та со странным, повергающим в недоумение достоинством.
- Поясняю: вы либо ведете нас в колыбель, рискуя навлечь на себя Гнев Блейна, либо не трогаетесь с места и на собственной шкуре узнаете, что такое Гнев Эдди. Не обязательно стрелять точно в голову, чтоб вы знали. Можно отстреливать от человека по кусочку. Мне на такое черное дело злости как раз хватит, нутром чую: гостей ваш город встречает хуже некуда. Музыка дерьмо, народец сплошь вредный, а первый же встречный шарахнул в нас гранатой и уволок с собой нашего друга. Ну так как?
- Да на что вам непременно сдался Блейн? - спросил кто-то. - Он уж много лет не покидает колыбели. Говорить на разные голоса и смеяться и то перестал.
"Говорить на разные голоса и смеяться?" - повторил про себя Эдди. Он посмотрел на Сюзанну. Та пожала плечами.
- Последним к Блейну подступался Ардис, - сказала окровавленная. Дживз мрачно кивнул.
- Ардис во хмелю всегда делался дурак дураком. Блейн задал ему вопрос, я сам слыхал, да ничего не понял, посчитал бессмыслицею, - помнится, что-то о матери воронов, - а когда Ардис не сумел ответить, что было спрошено, Блейн убил его голубым огнем.
- Электричеством? - спросил Эдди.
Дживз и окровавленная дружно кивнули.
- Верно, - подтвердила женщина, - им самым, лехтричеством, так этот огонь прозывался в старину.
- Вам не обязательно идти с нами к Блейну, - неожиданно сказала Сюзанна. - Проводите нас до места, откуда видна колыбель. А дальше мы пойдем сами.
Женщина недоверчиво поглядела на нее. Потом Дживз притянул ее голову почти к самым своим губам и некоторое время что-то неразборчиво бубнил ей в ухо. Остальные Зрелые неровной шеренгой стояли позади них и смотрели на Эдди и Сюзанну отсутствующими глазами людей, переживших сильную бомбежку.
Наконец женщина огляделась.
- Хорошо, - согласилась она. - До колыбели мы вас проводим. Но уж там прощевайте, гостеньки, скатертью дорожка.
- В точности моя идея, - сказал Эдди. - Пойдешь ты и Дживз. Остальные - кыш. - Он окинул их быстрым взглядом. - Но помните: хоть одно копье из засады, хоть один кирпич, хоть одна стрела - и эти двое покойники. - Угроза прозвучала так неубедительно, что Эдди пожалел о ней. Разве могла взволновать этих людей судьба Дживза, окровавленной или любого другого отдельно взятого Зрелого, если каждый день, без выходных и праздников, они отправляли в мир иной парочку, а то и больше, членов своего клана? Ладно, подумал он, глядя, как остальные удирают без оглядки, теперь поздновато переживать из-за этого.
- Пойдемте, - позвала женщина. - Хочу поскорей распрощаться с вами.
- Взаимно, - ответил Эдди.
Но прежде чем вместе с Дживзом увести Эдди с Сюзанной прочь, женщина сделала нечто такое, что заставило Эдди отчасти раскаяться в своих жестоких мыслях, - опустившись на колени, отвела волосы со лба мужчины в килте и чмокнула его в чумазую щеку.
- До свиданья, Уинстон, - промолвила она. - Жди меня там, где расступаются деревья и вода душиста и сладка. Я приду к тебе, приду так же верно, как заря гонит на запад ночную тень.
- Я не хотела его убивать, - сказала Сюзанна. - Хочу, чтобы вы это знали. Но еще меньше я хотела умереть.
- Верю. - Лицо, повернутое к Сюзанне, было суровым, глаза - сухими. - Но коли вы надумали войти в колыбель Блейна, все едино, смерти вам не миновать. И, может статься, умираючи вы еще позавидуете бедняге Уинстону. Блейн не ведает жалости. Он - самый жестокий из демонов сего прежестокого города.
- Идем, Мод, - сказал Дживз и помог ей подняться.
- Твоя правда. Давай покончим наше с ними дело. - Она снова воззрилась на Сюзанну и Эдди - угрюмо, сурово и в то же время с непонятным смущением. - Будь прокляты мои очи, допрежь всего за то, что увидели вас. И да будут прокляты ваши пистоли, ибо они спокон веку источник всех наших бед.
“Которые при таком отношении, - подумала Сюзанна, - не отвяжутся от вас еще тысячу лет, золотко!”
Мод быстро зашагала по улице Черепахи. Дживз семенил рядом с ней. Эдди, кативший инвалидное кресло Сюзанны, вскоре запыхтел, отчаянно силясь не отстать. Великолепные, похожие на дворцы здания вдоль дороги, по которой они шли, мало-помалу расступались, делались все меньше, ниже, наконец, стали напоминать увитые плющом загородные виллы посреди просторных, заросших сорной травой лужаек, и Эдди понял: они вступили в некогда весьма фешенебельный район. Впереди над всеми постройками возвышалась одна - обманчиво простое квадратное сооружение из белых каменных блоков; кровлю-навес поддерживали бесчисленные колонны. Эдди снова вспомнил фильмы о гладиаторах, которые так нравились ему в детстве. Сюзанне, получившей более серьезное образование, пришел на память Парфенон. Но оба увидели великолепно изваянный бестиарий - по периметру крыши выстроились парами Медведь с Черепахой, Рыба с Крысой, Конь с Псом, - восхитились и поняли: перед ними цель их поисков.
Их ни на миг не покидало тревожное ощущение, что за ними следит множество глаз - следит с ненавистью и в равной степени с удивлением. Грянул гром; в тот же миг в поле зрения молодых людей оказалась железная дорога. Врываясь с юга вместе с грозой, монорельс улицей Черепахи шел прямо к Колыбели. И когда Эдди с Сюзанной приблизились к ней, древние трупы, окаймлявшие улицу, задергались, закрутились, заплясали вокруг них на крепчающем ветру.

Глава 22

Неизвестно сколько времени (Джейк знал наверняка только одно: барабаны опять умолкли) они бежали; потом Режь-Глотку вновь рывком остановил мальчика. В этот раз Джейку удалось устоять на ногах - пришло второе дыхание. К Режь-Глотке, которому никогда уж не вернуть было свои одиннадцать, - нет.
- Фу-у! Мое бедное старенькое сердчишко того гляди надорвется, куколка.
- Какая жалость, - бесчувственно отозвался Джейк и, спотыкаясь, отлетел назад - корявая ручища Режь-Глотки вошла в соприкосновение с его щекой.
- Как же, как же - окочурься я сей момент, ты, небось, изошел бы горючими слезами? Свежо предание! Не тут-то было, распрекрасная моя заднюшка, старик Режь-Глотку много кого пережил... да и не затем уродился я на белый свет, чтоб замертво пасть у ног сахарной ягодиночки навроде тебя!
Джейк бесстрастно слушал бессвязные речи пирата. Он рассчитывал еще до исхода дня увидеть Режь-Глотку мертвым. Старик, конечно, мог прихватить с собой на тот свет и самого Джейка, но это перестало заботить мальчика. Он вытер кровь с разбитой губы и задумчиво посмотрел на испачканную руку, дивясь, до чего же быстро желание совершить убийство вторгается в человеческое сердце и завоевывает его.
Режь-Глотку заметил, что Джейк смотрит на свои окровавленные пальцы, и осклабился:
- Никак, юшка потекла? А ведь сие не последнее отворенье соков, какое Режь-Глотку по давней дружбе учинил твоему младому древу... вот разве будешь держать ухо востро да глядеть зорко - зело зорко. - Пират ткнул пальцем себе под ноги. В булыжнике узкого проулка, по которому они пробирались, виднелась ржавая крышка люка. Джейк понял, что недавно уже читал оттиснутые на металле слова "Литейная Ла-Мерк".
- Тут сбоку проушина, - сообщил Режь-Глотку. - Видишь? Берись и тяни. Да поживей, ну! Поворачивайся! Тогда, может статься, сбережешь зубы до свиданьица с Тик-Таком.
Джейк ухватился за металлическую крышку и потянул - сильно, но не в полную силу. Ничего хорошего в лабиринте улиц и переулков, по которому его бегом прогнал Режь-Глотку, не было, но там мальчик хотя бы имел возможность видеть. Каково будет в подземельях под городом, где кромешная тьма не позволит и мечтать о побеге, Джейк не представлял и не собирался выяснять до тех пор, пока того категорически не потребуют обстоятельства.
Режь-Глотку живо дал ему понять, что такая минута уже настала. - Эта крышка слишком тяжелая, чтобы... - начал Джейк. Пират схватил его за горло и рванул вверх; в итоге они оказались нос к носу. Долгий бег по узким переходам вызвал на щеки Режь-Глотки легкий румянец и осыпал их бисеринками пота, а пожирающие живую плоть болячки напитал безобразной лиловатой желтизной. Те язвочки, что не были прикрыты струпьями, мерно пульсировали, выделяя густой гной и тонкие кровавые нити. На Джейка пахнуло густым смрадом, но рука, сдавившая мальчику шею, тут же перекрыла ему кислород.
- Слушай, дурачина, слушай и мотай на ус, дубина стоеросовая, поелику сие остереженье - последнее. Ты немедля сдернешь сию распроклятую покрышку с колодца, а не то я залезу тебе в пасть да вырву язвило - по живому. И кусайся сколько влезет, милости просим, ибо хворь моя - в крови, и еще до исхода седмицы ты заметишь первые цветики на своих щеках... ежели доживешь до той поры. Теперь уразумел?
Джейк лихорадочно закивал. Физиономия Режь-Глотки исчезала в углубляющихся складках чего-то серого, а голос доносился словно издалека.
- Добро. - Режь-Глотку отпихнул мальчика от себя. Давясь и кашляя, Джейк повалился на кучу мусора рядом с крышкой люка. Наконец ему удалось сделать глубокий свистящий вдох. Воздух опалил легкие жидким огнем. Мальчик выплюнул испещренный пятнышками крови комок мокроты, и при виде этого комка его чуть не стошнило. - А теперь довольно разводить тары-бары, о восторг моего сердца, сволоки оную крышку с колодца, и дело с концом.
Джейк подполз к крышке, взялся за ручку и потянул что было мочи. На одну ужасную секунду мальчику померещилось, что он снова не сумеет сдвинуть тяжелый металлический круг с места. Потом он вообразил, как пальцы Режь-Глотки лезут к нему в рот, хватают за язык... и отыскал в себе еще немного сил. В пояснице разлилась тупая мучительная боль, словно там что-то подалось, но круглая крышка, скрежеща по брусчатке, медленно съехала в сторону, открыв их взорам ухмыляющийся полумесяц мрака.
- Славно, постреленок, славно! - жизнерадостно вскричал Режь-Глотку. - Экий же ты битюг, право слово! Да ты тащи, тащи - теперь-то уж не бросай!
Когда полумесяц превратился в половинку луны, а боль в пояснице Джейка - в яростный огонь, Режь-Глотку пинком в зад сбил мальчика с ног, и тот растянулся на земле.
- Превосходно! - сказал Режь-Глотку, заглядывая в люк. - Теперь, молодчик, живо полезай вниз. Сбоку есть лестница. Да помни: держаться крепко, не то кубарем покатишься до самого дна - перекладины страх какие склизкие да грязные. Коли память меня не подводит, их что-то около двух десятков. А как доберешься до низу, стань столбом и жди меня. Пожалуй, тебе может припасть охота дать стречка от старого приятеля - так ты раскинь мозгами, хороша ли оная мысль.
- Нет, - сказал Джейк. - По-моему, нет.
- Зело умно, сынок, зело умно! - Губы Режь-Глотки растянулись в страшной улыбке, еще раз открыв редкие гнилые зубы. - Там, внизу, тьма-тьмущая, и куда ни ткнись - перепутье, откуль разбегаются тыщи ходов. Твой старинный приятель Режь-Глотку знает их как свои пять пальцев, истинная правда, но ты заплутаешь в два счета. Вдобавок там крысы - пребольшие и очень голодные крысы. Так ты уж обожди меня.
- Хорошо.
Режь-Глотку внимательно приглядывался к мальчику.
- По разговору ты истый барич - но не из Зрелых, сгнить мне в остроге! Какого ж ты роду-племени, любушка?
Джейк не ответил.
- Что, твой язвило проглотил косолап? Не беда, Тик-Так все из тебя вытянет, будь я мерин. Такая уж у нашего Тикки натура - хочет всякого разговорить. А уж коли-ежели он расшевелит человечка, тот, бывает, тараторит эдак проворно да верещит эдак громко, что докуль по голове не тюкнешь, дотуль не угомонится. Подле Тик-Така косолапам не дозволено отымать чужие языки, особливо у эдаких распрекрасных вьюношей. А теперь, блядин сын, спускайся! Вот лестница! Хоп!
И Режь-Глотку вдруг стремительно выбросил вперед ногу. На этот раз Джейку удалось сжаться в комок и увернуться от удара. Мальчик заглянул в полуоткрытый люк, разглядел лестницу и полез вниз. Его торс еще возвышался над мостовой, когда воздух сотряс оглушительный каменный грохот. От источника шума их отделяло больше мили, но Джейк без всяких объяснений понял, что это. С губ мальчика сорвался возглас чистейшего страдания.
Угрюмая улыбка растянула уголки рта Режь-Глотки.
- Никак, твой дружок-удалец зашел по нашему следу чуть дальше, чем ты думал? Но, однако ж, не далее, чем полагал я, постреленок, ибо мне довелось заглянуть ему в глаза, и были те глаза вельми дерзки и лукавы. И я смекнул: он жи-ивенько явится за своей отрадушкой, наперсником ночных утех... ежели явится. Так и вышло. Сторожевые жилки хват углядел, а вот от фонтана не ушел - стало быть, все обстоит преотлично. Ну, любушка, - пошел.
Режь-Глотку нацелился пнуть Джейка в торчащую над брусчаткой голову. Джейк проворно нырнул в люк, но поскользнулся на лесенке, привинченной к стенке канализационного колодца, и спасся от падения, лишь ухватившись за расписанную охристо-красными царапинами лодыжку Режь-Глотки. Мальчик с мольбой посмотрел вверх, на пирата, и увидел, что выражение разъедаемого заразой, заживо разлагающегося лица ничуть не смягчилось.
- Пожалуйста, - попросил мальчик и услышал в своем голосе слезливые нотки. Перед глазами неотступно стояла картина: раздавленный в лепешку Роланд, похороненный под огромным фонтаном. Как это сказал Режь-Глотку? Если бы теперь он кому-нибудь понадобился, им пришлось бы собирать его промокашкой.
- Проси, коли хочешь, умоляй, сердечко мое. Токмо добра не жди, ибо сюда, за мост, жалости и милосердию ходу нет, будь я мерин. А теперь пошел, не то вышибу твои клятые мозги скрозь уши, будь они трижды неладны.
И Джейк полез вниз, и к тому времени, как он достиг стоячей воды на дне, острое желание заплакать прошло. Ссутулив плечи, понурив голову, мальчик ждал, чтобы Режь-Глотку спустился и повел его навстречу его судьбе.

Глава 23

Роланд едва не зацепил натянутые крест-накрест жилки, которые сдерживали лавину мусора, но висящий в воздухе фонтан был нелеп и смехотворен - такую ловушку мог бы расставить не блещущий умом ребенок. Корт выучил своих подопечных при продвижении по вражеской территории постоянно проверять все сектора обзора, то есть не только задний и нижний, но и верхний.
- Стой, - велел стрелок Чику, повысив голос, чтобы его не заглушали барабаны.
- Ой! - согласился Чик, посмотрел вперед и немедленно прибавил: - Эйк!
- Да. - Стрелок еще раз поглядел на подвешенный в воздухе мраморный фонтан и внимательно осмотрел улицу, отыскивая спусковой механизм. Он увидел, что их два. Возможно, когда-то намеренно приданное им сходство с камнями мостовой и приносило свои плоды, но то время давно миновало. Роланд нагнулся, упираясь ладонями в колени, и проговорил прямо в поднятую мордочку Чика: - Сейчас я на минуту возьму тебя на руки. Гляди не балуй, Чик!
- Чик!
Роланд подхватил косолапа на руки. Сперва Чик весь напрягся и попробовал вырваться, а затем Роланд почувствовал, что зверек уступает. Косолап не слишком радовался такому тесному общению с человеком, который не был Джейком, но явно решил примириться с ситуацией. Роланд снова невольно задался вопросом, насколько же разумен Чик.
Он пронес косолапа по узкому проходу и, аккуратно переступив через поддельные булыжники, - под Висячим Фонтаном города Лада. Едва они благополучно миновали опасную зону, стрелок наклонился, собираясь выпустить Чика, и в этот миг барабаны смолкли.
- Эйк! - нетерпеливо тявкнул Чик. - Эйк-Эйк!
- Да, но сперва - одно маленькое дельце, которым нельзя пренебречь.
Роланд отвел Чика еще на пятнадцать ярдов в глубь проулка, нагнулся и подобрал обломок бетона. Задумчиво перебрасывая его из руки в руку, он вдруг услышал на востоке пистолетный выстрел. Усиленный репродукторами грохот барабанов похоронил под собой звуки сражения Эдди и Сюзанны с шайкой оборванцев-Зрелых, но этот выстрел стрелок расслышал явственно и улыбнулся: выстрел почти наверняка означал, что Дийны добрались до колыбели, - первая добрая весть за день, который уже казался долгим, как целая неделя.
Роланд повернулся и бросил бетонный обломок. Прицелился он так же точно, как в Речной Переправе, когда бросал камень в допотопный светофор; снаряд угодил в самый центр потемневшего спускового устройства, и один из ржавых тросов лопнул с резким гнусавым звоном. Мраморный фонтан полетел вниз и перевернулся вверх тормашками - второй трос застопорил падение, всего на миг, однако, по мнению Роланда, человеку с быстрой реакцией этого вполне хватило бы, чтобы убраться из зоны сброса. Потом и этот трос оборвался, и фонтан бесформенной глыбой розового камня рухнул вниз. Когда фонтан с оглушительным грохотом грянулся на мостовую, Роланд не мешкая присел за грудой стальных балок. Чик проворно вскочил к нему на колени. Полетели куски розового мрамора, некоторые были величиной с тачку. Несколько мелких осколков впились Роланду в лицо, другие стрелок стряхнул с шубки Чика. Он выглянул из-за временного прикрытия. Фонтан раскололся надвое, как огромная тарелка. "Этой дорогой мы возвращаться не станем", - подумал Роланд. Проход, с самого начала узкий, теперь был полностью перекрыт.
Слышал ли Джейк, как упал фонтан, ломал голову Роланд, и если слышал, то что подумал? Понапрасну гадать насчет Режь-Глотки он не стал. Тому неминуемо должно было прийти в голову, что от стрелка осталось мокрое место, - этого-то и хотел Роланд. Придет ли Джейк к такому же выводу? Мальчик вряд ли поверит в то, что стрелка можно убить с помощью такого простого приспособления, слишком хорошо он знает Роланда... но если Режь-Глотку достаточно застращал Джейка, тот, возможно, соображает не вполне четко и ясно. Так или иначе, было уже поздно терзаться, и если бы Роланду пришлось пережить все снова, он сделал бы то же самое. Режь-Глотку, умирающий или нет, успел выказать и смелость, и звериную хитрость. Если теперь пират утратит бдительность, значит, уловка того стоила.
Роланд поднялся.
- Чик, - ищи Джейка.
- Эйка! - Чик вытянул длинную шею, шумно обнюхал камни брусчатки, очертив носом полукруг, уловил запах Джейка и засеменил по следу. Роланд побежал за ним. По прошествии десяти минут зверек остановился у крышки люка в мостовой, обнюхал булыжник вокруг нее, посмотрел вверх, на Роланда, и тоненько тявкнул.
Опустившись на одно колено, стрелок увидел путаницу следов и широкую полосу царапин на булыжнике мостовой. Он подумал, что эту крышку двигают очень часто. Неподалеку в щели меж двух камней мостовой стрелок заметил сгусток кровавой мокроты и сощурился.
- Это отродье бьет его, - пробормотал он.
Стрелок оттащил крышку в сторону, заглянул в люк и развязал кожаный шнурок, который стягивал на груди его рубаху. Подхватив косолапа на руки, Роланд сунул его к себе за пазуху. Чик оскалил зубы, и на миг Роланд кожей груди и живота ощутил растопыренные когти зверька, острые, как миниатюрные ножички. Потом Чик втянул когти и затих, поблескивая глазами из ворота рубашки стрелка и пыхтя, как паровоз. Роланд чувствовал, как быстро бьется подле его сердца сердечко косолапа. Он вытянул кожаный шнурок из пробитых в рубашке дырочек и отыскал в кошеле другой, подлиннее.
- Сейчас смастерим тебе сворку. Мне это не по душе, а тебе понравится и того меньше, но внизу будет очень темно.
Роланд связал два куска кожаного шнура и сделал на конце поводка широкую петлю. Ее он накинул Чику на голову. Он ожидал, что Чик опять покажет зубы, но ничего подобного косолап не сделал. Он лишь поднял на Роланда обведенные золотистой каймой глаза и снова нетерпеливо тявкнул: "Эйк!”
Роланд зажал в зубах свободный конец самодельной сворки, уселся на край канализационного колодца - если это был канализационный колодец - и ощупью нашел верхнюю перекладину лестницы. Спускался он медленно и осторожно, острее чем когда-либо сознавая, что ему недостает половины кисти и что стальные перекладины - скользкие от масла и чего-то более густого и плотного, вероятно, мха. Чик теплым тяжелым грузом висел между рубашкой и животом стрелка, дыша отрывисто и тяжело, но мерно. В тусклом свете золотые колечки в глазах косолапа блестели, точно медальоны.
Наконец нащупывавшая опору нога стрелка с плеском ступила в воду на дне колодца. Он бросил быстрый взгляд на монетку белого света в вышине и подумал: "Здесь-то и начинается самое трудное". В туннеле было тепло и сыро и пахло, как в древнем склепе. Где-то неподалеку монотонно, гулко капала вода. Чуть дальше Роланд расслышал урчание механизмов. Он вытащил чрезвычайно благодарного ему Чика из-за пазухи и поставил в неглубокую воду, вяло бежавшую по канализационному туннелю.
- Теперь дело за тобой, - пробормотал он на ухо косолапу. - Ищи Джейка, Чик. Ищи Джейка!
- Эйка! - тявкнул тот и быстро зашлепал в темноту. Голова зверька покачивалась на длинной шее из стороны в сторону, как маятник. Роланд шел следом, обернув конец сыромятного поводка вокруг изувеченной правой руки.

Глава 24

Колыбель (она, бесспорно, была достаточно велика для того, чтобы получить в сознании молодых людей надлежащий статус имени собственного), стояла посреди площади впятеро большей той, где они наткнулись на поврежденный памятник, и, хорошенько присмотревшись, Сюзанна поняла, до чего же в действительности стар, сер и непоправимо запущен остальной Лад. Колыбель сияла такой чистотой, что глазам делалось больно: ослепительно белые стены, колонны и ступени - ни плюща, ни грязных каракулей. Не было и вездесущей желтой степной пыли. Когда молодые люди приблизились, Сюзанна поняла почему: по стенам Колыбели нескончаемыми потоками струилась вода - она вытекала из отверстий, спрятанных в тени окованных медью карнизов. Другие потайные сопла через равные промежутки времени выпускали фонтанчики, которые омывали ступени, превращая их в каскад водопадов.
- Ух ты, - присвистнул Эдди. - Рядом с этим Грэнд-Сентрал - автобусная станция в Литтл-Бздюлинге, Небраска.
- До чего ты поэтичен, милый, - сухо сказала Сюзанна.
Ступени, с четырех сторон огибавшие Колыбель, поднимались к огромному открытому вестибюлю. Здесь не было плотных сплетений растительности, которые заслоняли бы обзор, но Эдди с Сюзанной обнаружили, что все равно не могут толком заглянуть внутрь: тень кровли-навеса была чересчур глубока. По периметру крыши колонной по два выстроились тотемы Луча, однако углы отводились тварям, при виде которых Сюзанна горячо понадеялась, что никогда не встретится с ними иначе как в случайно приснившемся кошмаре, - устрашающим каменным драконам с чешуйчатыми телами, цепкими когтистыми лапами и отвратительными пытливыми глазками.
Эдди тронул ее за плечо и показал куда-то на самый верх. Сюзанна задрала голову... и невольно затаила дыхание. Широко расставив ноги, над коньком крыши, много выше тотемов Луча и драконоподобных химер, словно облеченный властью над ними, стоял шестифутовый золотой воин. Потрепанная ковбойская шляпа, сдвинутая на затылок, открывала лоб, прорезанный морщинами забот и тревог; на груди косо лежал шейный платок, словно только что стянутый с лица, а перед тем долго, верой и правдой служивший хозяину защитой от пыли. В одном воздетом кулаке воин держал револьвер, в другом - нечто схожее с оливковой ветвью.
Над Колыбелью стоял одетый в золото Роланд Галаадский. "Нет, - подумала Сюзанна, вспоминая, наконец, что нужно дышать. - Это не он... но в каком-то смысле все-таки он. Этот человек был стрелком, и сходство между ним, мертвым, вероятно, уже более тысячи лет, и Роландом - вся правда ка-тета, какую тебе нужно знать ныне и присно".
На юге ударил гром. Стремительно несущиеся по небу тучи разорвала молния. Сюзанна пожалела, что у нее больше нет времени рассматривать статую, венчающую Колыбель, и зверей вокруг нее; на каждом из них как будто были вырезаны слова, и молодой женщине пришло в голову, что содержание надписей, пожалуй, стоило бы знать. Однако в сложившихся обстоятельствах нельзя было терять ни минуты. Там, где улица Черепахи вливалась в площадь Колыбели, по мостовой проведена была широкая красная полоса. Мод и человек, которого Эдди окрестил Дживзом-дворецким, остановились на благоразумном расстоянии от красной межи.
- Досель - и дальше ни шагу, - решительно объявила Мод. - Хоть жизни решайте. Все едино она человеку богами взаймы дадена. Что хотите делайте, а я смерть приму по эту сторону запретной черты. Не стану я раззадоривать Блейна заради чужаков!
- И я не стану, - эхом откликнулся Дживз. Он снял свой пыльный котелок и теперь прижимал его к голой груди. Лицо Дживза выражало испуганное, благоговейное почтение.
- Отлично, - сказала Сюзанна. - Тогда брысь отсюда, оба.
- Стоит нам поворотиться к вам спиною, и вы застрелите нас, - дрожащим голосом вымолвил Дживз. - Сгнить мне в остроге, коли не так! Мод покачала головой. Подсохшая кровь у нее на лице казалась нелепой темно-багровой штриховкой.
- Про острог не скажу, а только не бывало на белом свете стрелка, что стрелял бы в спину.
- Почем ты знаешь, что они и впрямь стрелки? Это они сами так говорят.
Мод ткнула пальцем в большой револьвер с изношенной сандаловой рукояткой, который держала в руке Сюзанна. Дживз поглядел... и мгновением позже протянул Мод руку. Та приняла ее, и представление Сюзанны о них как об опасных убийцах рухнуло. Они походили скорее на Гензеля и Гретель, чем на Бонни и Клайда, - усталые, перепуганные, смущенные, затерявшиеся в лесу так давно, что состарились в нем. Ненависть и страх ушли из ее сердца, уступив место жалости и глубокой, щемящей грусти.
- Прощайте, - тихо сказала она. - Вы хотели уйти - идите. И не бойтесь, мы с мужем не причиним вам зла.
Мод кивнула.
- Верю, что вы не хотите нам зла, и прощаю вам смерть Уинстона. Но послушайте, что я скажу, не пропустите мимо ушей: держитесь подальше от Колыбели. Какие б вы ни напридумали себе резоны войти туда, сии резоны недостаточно хороши. Войти в Блейнову Колыбель - смерть.
- У нас нет выбора, - отозвался Эдди, и в небе, будто в знак согласия, вновь громыхнуло. - А теперь дайте-ка я кое-что растолкую вам. Я не знаю, что под Ладом есть, а чего нету, зато знаю вот что: барабаны, с которыми вы носитесь как дурень с писаной торбой, - это часть записи - песни, - сделанной там, откуда родом я и моя жена. - Он посмотрел в их непонимающие лица и разочарованно воздел руки: - Матерь божья коровка, не въезжаете, что ли? Вы мочите друг дружку из-за паршивой мелодийки, которая даже синглом так и не вышла!
Сюзанна положила ему руку на плечо и тихонько пробормотала: "Эдди!". Эдди точно оглох, его взгляд метался от Дживза к Мод и обратно к Дживзу.
- Хотите увидеть чудовищ? Тогда посмотрите внимательно друг на дружку. А когда вернетесь в ту дурдуху, которую вы называете своим домом, хорошенько приглядитесь к своим друзьям и родственничкам.
- Не понимаете, - сказала Мод. Глаза ее были темными и серьезными. - Но поймете. Да. Поймете.
- Ну идите же, - спокойно велела Сюзанна. - Говорить нам с вами толку мало, напрасное сотрясение воздуха. Идите своей дорогой и постарайтесь вспомнить лики своих отцов, потому что, похоже, вы давным-давно потеряли их из виду.
Без единого слова Мод и Дживз отправились обратно той же дорогой, что пришли. Однако время от времени они все-таки оглядывались - и по-прежнему держались за руки: Гензель и Гретель, заблудившиеся в чаще темного леса.
- Выпустите меня отседа, - тяжело выговорил Эдди. Поставив "Ругер" на предохранитель, он сунул его обратно за пояс штанов и протер покрасневшие глаза. - Выпустите, больше я ничего не прошу.
- Знаю-знаю, о чем ты, красавчик, - Сюзанна явно была испугана, но в том, как высоко она держала голову, был дерзкий вызов, который Эдди с течением времени научился узнавать и любить. Он положил руки ей на плечи и поцеловал, не позволив ни окружающей обстановке, ни надвигающейся грозе помешать ему проделать это неторопливо и с чувством. Когда он наконец отстранился, Сюзанна рассматривала его большими глазами, в которых плясали искорки. - Ого! В чем дело?
- В том, как я тебя люблю, - ответил Эдди, - и больше, наверное, ни в чем. Хватит с тебя?
Взгляд Сюзанны смягчился. У нее мелькнула мысль, не поделиться ли с Эдди секретом, который она, возможно, хранила... но, конечно, момент был неподходящий. Признаться Эдди, что она, может быть, беременна, сейчас было так же невозможно, как прочесть слова, начертанные на высеченных из камня тотемах Порталов.
- Да, Эдди, хватит, - сказала она.
- Лучше тебя у меня в жизни ничего не было и нет. - Зеленоватокарие глаза Эдди видели только Сюзанну. - Не умею я говорить всякую такую ерунду - видать, жизнь с Генри отучила, - но это правда. Наверное, я влюбился в тебя потому, что ты была всем, от чего меня оторвал Роланд - в Нью-Йорке, - но это только сперва. Теперь все куда серьезнее, потому что возвращаться домой мне расхотелось. А тебе?
Сюзанна посмотрела на Колыбель. Она страшилась того, что они могли там обнаружить, и все же... Она снова посмотрела на Эдди.
- Нет, я не хочу возвращаться. Я хочу до конца своей жизни двигаться вперед - то есть, пока ты со мной. А знаешь, занятно, что ты влюбился в меня из-за всего того, от чего тебя оторвал Роланд.
- Что ж тут занятного?
- Я влюбилась тебя потому, что ты освободил меня от Детты Уокер. - Сюзанна примолкла, подумала, чуть заметно покачала головой. - Нет... все не так просто. Я полюбила тебя за то, что ты освободил меня от обеих тех сучек. Одна воровала, ругалась как сапожник и имела милую привычку, распалив кавалера, оставить его с носом. Другая была уверенной в своей непогрешимости самодовольной ханжой, к тому же очень высокого мнения о себе. На мой взгляд, они друг друга стоили. Сюзанна Дийн нравится мне больше Детты Уокер, больше Одетты Холмс... и именно ты дал мне свободу.
Теперь уже она потянулась к Эдди, сжала в ладонях его заросшие колючей щетиной лицо, притянула к себе, нежно поцеловала. Эдди осторожно положил руку ей на грудь. Сюзанна вздохнула и накрыла его руку своей.
- Пойдем-ка лучше, - сказала она, - не то с нас станется улечься прямо здесь, на мостовой... а тогда, судя по всему, мы промокнем.
Эдди окинул последним долгим взглядом безмолвные небоскребы, выбитые окна, стены, покрытые коростой плюща, и кивнул.
- Да. Все равно у этого городишки будущего нет, так мне кажется. Он подтолкнул кресло Сюзанны вперед. Когда его колеса пересекли "запретную черту", как ее назвала Мод, молодые люди оцепенели, испугавшись, что заденут какое-нибудь древнее защитное приспособление и погибнут. Но ничего не произошло. Эдди вкатил инвалидную коляску на площадь, и, когда они приблизились к подножию ступеней, ведущих в Колыбель, полил дождь, ветер швырнул им в лицо холодные капли.
Ни Эдди, ни Сюзанна не ведали, что пришло первое из великих осенних ненастий Межземелья.

Глава 25

Стоило им очутиться в зловонной тьме канализации, как Режь- Глотку сбавил убийственный темп, который сохранял на поверхности земли. Джейк не думал, что виной тому темнота; Режь-Глотку, похоже, знал каждый изгиб и поворот их маршрута, в точности как похвалялся. Видимо, полонивший его негодяй тешился мыслью, что Роланд угодил в западню и от него осталось мокрое место.
Самого Джейка одолевали сомнения.
Если Роланд заметил сторожевые проволоки - ловушку куда более хитрую и коварную, чем следующая, - вероятно ли, что он проглядел фонтан? Джейк допускал такую возможность, но не особенно в нее верил. Ему казалось более вероятным, что Роланд обрушил фонтан нарочно, чтобы успокоить Режь-Глотку и, возможно, заставить его сбавить ход. Мальчику не верилось, будто Роланду по плечу пройти за ними по этому подземному лабиринту (в непроглядной тьме даже стрелок оказался бы бессилен идти по следу), но его подбадривала мысль о том, что, стараясь сдержать свое обещание, Роланд, может быть, избежал смерти.
Они повернули налево, направо, потом опять налево. Когда в попытке компенсировать утраченную Джейком способность видеть прочие чувства мальчика обострились, у него возникло смутное ощущение, что вокруг - другие туннели. Приглушенный шум дряхлых, выбивающихся из сил механизмов то на миг набирал громкость, то замирал, когда идущих вновь обступали каменные городские фундаменты. По подземелью гуляли сквозняки, порой теплые, иногда холодные - смрадное дыхание туннелей, пересекавшихся с тем, по которому двигались пират и мальчик. В местах таких пересечений плеск шагов Джейка и Режь-Глотки подхватывало недолгое эхо. Один раз Джейк едва не размозжил себе голову о какой-то металлический предмет, торчавший из потолка. Досадливо шлепнув по нему рукой, мальчик нащупал что-то вроде большого вентиля, после чего стал на ходу шарить руками в воздухе, стараясь выяснить, что впереди.
Режь-Глотку задавал Джейку направление ударами по плечам, как возница мог бы править волами. Они двигались с приличной скоростью, быстро, но не бегом. Режь-Глотку мало-помалу отдышался и сперва замурлыкал себе под нос, а потом запел тихим, на удивление мелодичным тенором:

Риббл-ти-тиббл-ти-ток-ток-ток,
Сыщу работу - куплю перстенек,
Чтоб краля, голубка,
Пустила под юбку
И не дорожилась,
Ти-тиббл-ти-ток.
За что я плачу?
За то, что хочу
Кой с чем поиграться,
Ти-тиббл-ти-ток!

Последовало еще примерно шесть куплетов на ту же тему, прежде чем Режь-Глотку умолк.
- Теперь спой ты, козленочек.
- Я никаких песен не знаю, - пропыхтел Джейк, надеялсь, что кажется запыхавшимся сильнее, чем было на самом деле. Он не знал, сумеет ли извлечь из этого какую-нибудь пользу или нет, но здесь внизу, в темноте, казалось, стоило бороться за любое преимущество.
Режь-Глотку саданул Джейка локтем по лопаткам, и мальчик едва не растянулся в доходившей до щиколоток воде, сонно струившейся по туннелю, которым они шли.
- Лучше припомни-ка чего ни то. Ну, конешное дело, коли кому охота, чтоб я выдрал ему из спины хребтину, так ее распротак... - Пират помолчал и добавил: - Здесь водятся привидения, мальчик. В кажной растреклятой машине живут. Пение их отгоняет - нешто не знаешь? Заапевай!
Джейк крепко призадумался, не желая схлопотать от Режь-Глотки еще один любовный тычок, и извлек из памяти песенку, которой научился в летнем лагере в возрасте то ли семи, то ли восьми лет. Он раскрыл рот и загорланил в темноту, слушая, как к шуму бегущей и падающей воды и глухому стуку древних механизмов прибавляется отраженное стенами эхо:

Люблю я девчонку в короткой юбчонке,
Корма как у яхты, глазенки - агат.
Ее обуваю, ее одеваю,
А денежки - фьють и на ветер летят!
Люблю я блондинку, красотку-картинку,
У ней что ни день, то новый наряд:
Пальтишки-платьишки, рубашки-штанишки,
А денежки - фьють и на ветер летят!

Режь-Глотку вдруг ухватил Джейка за уши, точно это были ручки кувшина, и рывком остановил.
- Прямо перед тобою дыра, - сказал он. - Голос у тебя, козленочек, таковский, что я, ей-же-ей, разодолжил бы целый свет, кабы дал тебе туда свалиться. Однако ж Тик-Так сие нипочем не одобрит, а посему, смею думать, еще некоторое время тебе ничто не грозит. - Режь-Глотку выпустил горевшие огнем уши Джейка и вцепился в его рубашку. - Теперь нагинайся, покуда не нащупаешь лестницу на другой стороне. Да осторожней, не то поскользнешься, слетишь вниз и меня за собой стащишь!
Вытянув руки перед собой, Джейк осторожно наклонился вперед, страшась падения в невидимую яму. Шаря в поисках лестницы, он вдруг осознал, что в лицо ему с тихим шипением веет выходящий из отверстия теплый воздух, чистый и почти благоуханный, а внизу брезжит слабый розовый свет. Пальцы Джейка коснулись стальной перекладины и сомкнулись на ней. Оставленные зубами Чика ранки на левой руке мальчика вновь открылись, и он почувствовал, что по ладони потекла кровь.
- Есть? - спросил Режь-Глотку.
- Да.
- Так полезай вниз! Чего ждешь, каналья! - Режь-Глотку выпустил рубашку Джейка, и тот представил себе, как пират заносит ногу, намереваясь пинком в зад сообщить ему ускорение. Джейк перешагнул слабо мерцающий провал и начал спускаться по лестнице, стараясь как можно меньше пользоваться поврежденной рукой. Здесь перекладины были чистые - ни мха, ни грязи и почти никакой ржавчины. Колодец был очень глубок, и Джейку, торопливо (чтобы Режь-Глотку не наступил ему на руку сапогом на толстой подметке) карабкавшемуся вниз, вдруг вспомнилось "Путешествие к центру Земли", фильм, который он когда- то смотрел по телевизору.
Глухой дрожащий гул нарастал, розовое свечение медленно разгоралось. В шуме механизмов по-прежнему чудился некий намек на неполадки, но слух подсказал Джейку, что оборудование здесь в лучшем состоянии, чем машины наверху, а, достигнув наконец дна колодца, мальчик обнаружил, что пол сухой. Новая горизонтальная шахта была квадратного сечения, высотой около шести футов и выстлана проклепанной нержавейкой. Прямая как струна, она тянулась в обе стороны, насколько хватал глаз. Подсознательно, даже не задумываясь об этом, мальчик понимал, что и этот туннель (который должен был пролегать минимум в семидесяти футах под Ладом) также повторяет ход Луча. А где-то впереди - в этом Джейк был уверен, хотя не мог бы объяснить почему, - прямо над туннелем стоял поезд, который они пришли найти.
Под самым потолком шахты вдоль стен тянулись узкие зарешеченные вентиляционные отдушины; именно оттуда тек чистый сухой воздух. Кое-где с решеток голубовато-серыми бородами свисал мох, но большая их часть оставалась чистой. Под каждой второй отдушиной была нарисована желтая стрелка, а под стрелкой - значок, отчасти похожий на строчное латинское "t". Стрелки указывали в ту сторону, куда направлялись Джейк с Режь-Глоткой.
Розовый свет шел от стеклянных трубок, параллельными рядами размещенных на потолке шахты. Примерно одна из каждых трех не горела, иные судорожно мигали, однако по меньшей мере половина светильников еще работала. "Неоновые лампы, - изумился Джейк. - Ничего себе!”
Режь-Глотку тяжело спрыгнул на пол рядом с ним. Он заметил удивление Джейка и ухмыльнулся:
- Что, славно? Летом прохладно, зимой тепло, и харчей столько, что пяти сотням душ за пять сотен лет не перевести. А ведомо тебе, что самое приятственное, козленочек? Самое расприятственное в сем славном мошенстве?
Джейк отрицательно потряс головой.
- Зрелюги, мать их лиходельница, знать не знают про сие местечко. Они думают, тут внизу чудовища! Поди застукай кого из ихней братии, чтоб он без особой на то надобности подступился к крышке сточного люка ближе чем на два десятка стоп!
Режь-Глотку запрокинул голову и от души расхохотался. Джейк молчал, хотя холодный голос в самой глубине его сознания твердил, что, пожалуй, было бы дипломатичнее присоединиться к веселью. Мальчик не смеялся, поскольку точно знал, что именно чувствуют Зрелые. Под городом действительно обитали чудовища - тролли, домовые- боггерты, привидения и орки. Разве один из них не захватил его в плен? Режь-Глотку толкнул его куда-то влево.
- Пшел! Мы почти на месте. Хоп!
Они поспешили дальше. Их шаги, стократ повторенные эхом, летели им вслед. Минут через десять-пятнадцать примерно в двухстах футах впереди Джейк увидел герметическую дверь-люк. Они подошли поближе, и мальчик разглядел на ней колесо большого вентиля. Справа от двери на стене висела коробка радиофона.
- Моченьки нет, заморился, - задыхаясь, выговорил Режь-Глотку, когда они очутились перед дверью в конце туннеля. - Эдакие подвиги не для калек вроде твоего старинного приятеля, будь я мерин! - Он ткнул большим пальцем в кнопку переговорного устройства и проорал: - Есть, Тик-Так! Я пригнал мальца! Без шума и пыли, так что любо-дорого, даже волос постреленку не растрепал! Что я тебе говорил? Доверься Режь-Глотке, говорил я, он-то не оплошает! Ну же, отворяй! Впусти нас! Он отпустил кнопку и нетерпеливо посмотрел на дверь. Колесо вентиля не поворачивалось. Вместо того из динамика переговорного устройства раздался равнодушный ленивый голос: "Пароль!”
Режь-Глотку страшно нахмурился, длинными грязными ногтями поскреб подбородок, потом приподнял повязку, прикрывавшую больной глаз, и извлек еще один сгусток зеленовато-желтого клейкого месива.
- Ох уж этот Тик-Так с его паролями! - с раздражением и тревогой пожаловался он Джейку. - Малый он башковитый, спору нет, но, сдается мне, сие уж чересчур!
Надавив на кнопку, Режь-Глотку завопил:
- Да будет тебе, Тик-Так! Коли не признал мой голос, возьми слуховой рожок!
- Признать-то я признал, - растягивая слова, прогнусавил динамик. Джейку этот голос напомнил Джерри Рида, который играл партнера Берта Рейнолдса в фильмах про Полицейского и Бандита. - Но ведь я не знаю, кто там с тобой, верно? Или ты запамятовал, что Глаз о прошлом годе крякнулся? Говори пароль, Режь-Глотку, не то сгною под дверью! Режь-Глотку запустил палец в ноздрю, извлек засохшую соплю цвета мятного желе и втиснул ее в решетку динамика. Джейк в немом восторге наблюдал эту детскую демонстрацию дурного нрава, чувствуя, как внутри клокочет непрошенный истерический смех. Неужели весь этот путь по изобилующим ловушками лабиринтам и погруженным во мрак тоннелям они проделали лишь для того, чтобы их манежили здесь, у двери-люка, потому только, что Режь-Глотку не может вспомнить ТикТаков пароль?
Режь-Глотку злобно покосился на мальчика и содрал с головы пропотевший желтый шарф. Под ним обнаружилась плешь, украшенная редкими, похожими на иглы дикобраза, пучочками черных волос и глубокой вмятиной над левым виском. Режь-Глотку заглянул в складки шарфа и вытянул оттуда клочок бумаги. "Да благословят тебя боги, Ухало, - пробормотал он. - Ухало печется обо мне поистине яко мать родная!”
Он стал разглядывать бумажку, поворачивая ее то так, то эдак, наконец протянул ее Джейку и вполголоса, точно Тик-Так мог слышать его, даже когда кнопка "ГОВОРИТЕ" на интеркоме не была нажата, сказал:
- Ты, по всему видать, из господ, верно? А наипервейшее, чему учат господских сынков опосля того, как они выучатся не жрать дерьмо и не ссать по углам, это грамоте. Вот и прочти мне словцо с этой бумаги, пострел, ибо оно выскочило у меня из головы, будь я мерин.
Джейк взял бумажку, посмотрел в нее, снова поднял глаза на Режь-Глотку и спокойно спросил:
- А что, если я не стану читать?
От такого ответа Режь-Глотку на миг опешил... а потом заулыбался с опасным добродушием.
- Как - что? Схвачу тебя за глотку да сделаю из твоей башки дверной молоток, - ответил он. - Вряд ли сие убедит старину Тикки впустить меня, ибо он по сю пору места себе не находит из-за удальца, с коим ты водишь дружбу, однако ж сердце мое бесконечно возрадуется, когда твои мозги закапают с этого вот колеса.
Джейк задумался. Внутри у него все еще клокотал мрачный смех. Тик-Так, конечно, был малый довольно башковитый - он понимал, что Режь-Глотку, который все равно уже умирал, трудно будет убедить выдать пароль, даже если Роланд и возьмет его в плен. Тик-Так не учел другое: никудышную память Режь-Глотки.
"Не смейся. Если ты засмеешься, он действительно вышибет тебе мозги".
Несмотря на свои смелые речи, Режь-Глотку с неподдельной тревогой наблюдал за Джейком, и мальчику вдруг стал понятен факт, открывавший перед ним широкие возможности: может быть, Режь- Глотку и не пугала смерть... но унижения он боялся как огня.
- Ладно, Режь-Глотку, - мирно сказал мальчик. - На этом клочке написано "тороватый".
- Дай сюда. - Режь-Глотку выхватил бумажку у Джейка из рук, спрятал ее обратно в шарф, поспешно обвязал голову желтой тканью и нажал кнопку интеркома.
- Тик-Так! Ты еще тут?
- А где же мне быть? У черта на куличках? - В тягучем, чуть гнусавом голосе звучало легкое изумление.
Режь-Глотку показал динамику покрытый белесым налетом язык, но его тон, когда он заговорил, был заискивающим, почти раболепным.
- Пароль - "тороватый". Поистине превосходное словцо, будь я мерин! А теперь впустите же меня, разбрани вас боги!
- Конечно, - отозвался Тик-Так. Где-то неподалеку заработал невидимый механизм. Джейк вздрогнул. Колесо вентиля посреди двери завертелось. Когда оно остановилось, Режь-Глотку схватился за него, рванул дверь на себя, ухватил Джейка за руку повыше локтя и втолкнул за приподнятый порожек, в самое странное помещение, какое доводилось видеть мальчику.

Глава 26

Роланд спускался в тусклый розовый свет. Из раскрытого ворота его рубахи выглядывали блестящие глаза Чика. До предела вытянув свою отнюдь не короткую шею, косолап шумно втягивал носом теплый воздух, струившийся из вентиляционных отдушин. В темных переходах наверху Роланд вынужден был целиком и полностью полагаться на нюх косолапа и страшно боялся, что в текучей воде зверек потеряет след мальчика. Но, услыхав пение (сперва Режь-Глотки, затем Джейка) - его отголоски доносились к ним по трубам - стрелок немного успокоился. Чик вел правильно.
Чик тоже услышал голоса. До тех пор он двигался медленно, осторожно и даже время от времени возвращался по следу обратно, чтобы убедиться в своей правоте, но, заслышав голос Джейка, припустил бегом, натягивая сыромятный поводок. Роланд боялся, как бы Чик не окликнул мальчика своим резким голоском - "Эйк! Эйк!" - однако ничего подобного косолап не сделал. Они добрались до шахты, которая вела на нижние уровни этого "Дицейского лабиринта", и тут Роланд услышал шум нового механизма - возможно, какого-то насоса, - а следом гулкий металлический лязг смаху захлопнутой двери.
Очутившись на дне шахты, там, где начинался квадратный туннель, стрелок окинул быстрым взглядом уходящий в обе стороны двойной ряд светящихся трубок. В них, увидел он, как и в вывеске над заведением Балазара в Нью-Йорке, горел болотный огонь. Роланд повнимательнее присмотрелся к узким хромированным планкам вентиляционных решеток на стенах под самым потолком, к стрелкам под ними, и освободил шею Чика от кожаной петли. Чик нетерпеливо встряхнул головой, откровенно радуясь, что избавился от поводка.
- Мы уже близко, - прошептал стрелок в навостренное ухо косолапа. - А потому должны вести себя тихо. Понимаешь, Чик? Тише воды, ниже травы.
- Ав-вы, - хриплым шепотом повторил Чик, что в иных обстоятельствах было бы очень забавно.
Роланд спустил косолапа с рук, и Чик немедленно кинулся в туннель, вытянув шею и опустив мордочку к самому стальному полу. Роланд слышал, как зверек бормочет себе под нос "Эйк-Эйк! Эйк-Эйк!" Вынув револьвер из кобуры, стрелок последовал за косолапом.

Глава 27

Разверзлись хляби небесные, хлынул проливной дождь, и Эдди с Сюзанной поглядели на громаду Блейновой Колыбели.
- Обалденный домина, только про въезд для инвалидных колясок забыли! - перекричал Эдди грозу.
- Ну и ладно, - нетерпеливо отмахнулась Сюзанна, выскальзывая из кресла. - Давай-ка под крышу.
Эдди с сомнением оглядел уходящие вверх ступени. Они были невысоки... но их было много.
- Сьюзи, ты серьезно?
- Догоняй, белый, - подзадорила та и с невероятной легкостью поползла вверх по лестнице, извиваясь всем телом и помогая себе ладонями, мускулистыми предплечьями и обрубками ног.
Она и в самом деле чуть было не обставила Эдди - тому приходилось бороться с железным страшилищем, и это не позволяло развить нужную скорость. До верхней ступеньки оба добрались, тяжело дыша и отдуваясь, а от их мокрой одежды тонкими струйками поднимался пар. Эдди подхватил Сюзанну под мышки, подбросил, поймал, но вместо того, чтобы снова посадить молодую женщину в кресло, как собирался поначалу, задержал ее в объятиях, сцепив кисти рук у нее за спиной, на талии. Не понимая почему, он чувствовал, что теряет голову от желания.
"Дай передохнуть, - велел себе молодой человек. - Добрался сюда жив-здоров, вот гормон и заиграл, потянуло на сладенькое".
Сюзанна провела языком по полной нижней губе и запустила сильные пальцы в вихры Эдди. Потянула. Ощущение было болезненное - и прекрасное.
- Я ж сказала, что обштопаю тебя, белый, - проговорила она низким грудным голосом.
- Иди на фиг - это я тебя сделал... обошел на полступеньки, - Эдди старался, чтобы по его голосу нельзя было догадаться, как сильно он на самом деле запыхался, но обнаружил, что это невозможно.
- Может быть... и, кажется, совсем выдохся, а? - Рука молодой женщины вынырнула из волос Эдди, скользнула вниз, легонько сжала. В глазах Сюзанны замерцала улыбка. - Впрочем, кое-что еще осталось.
В небе громыхнуло. Они вздрогнули, потом рассмеялись.
- Да ладно тебе, - сказал Эдди. - Не дури. Нашла время!
Сюзанна не стала спорить, но руку на плечо Эдди вернула не сразу. Эдди решительно усадил ее в кресло и повез по огромным каменным плитам под крышу, но вдруг почувствовал укол сожаления и подумал, что такое же сожаление видел в глазах Сюзанны.
Там, куда не проникал ливень, Эдди остановился, и они оглянулись. Площадь Колыбели, улица Черепахи и город за ними быстро исчезали в зыбкой серой пелене. Эдди ничуть не огорчился. Лад не завоевал себе места в воображаемом альбоме его любимых воспоминаний.
- Смотри, - пробормотала Сюзанна. Она показывала на водосточную трубу неподалеку. Труба заканчивалась большой чешуйчатой рыбьей головой. Судя по виду, эта рыба приходилась близкой родственницей драконоподобным химерам, украшавшим углы Колыбели. Из ее пасти стремительным серебряным потоком хлестала вода.
- Похоже, дождик зарядил всерьез, верно? - спросил Эдди.
- Ага. Будет лить, пока не устанет, а потом еще немного, из чистой вредности. Может, неделю. Может, месяц. Нам-то это, в общем, не важно - если Блейн решит, что мы ему не нравимся, он нас поджарит. Пальни-ка, золотко, пусть Роланд знает, что мы на месте, а потом давай осмотримся. Увидим, что можно увидеть.
Эдди прицелился в серое небо и спустил курок. Грянул выстрел - его-то и услышал Роланд, пробираясь следом за Режь-Глоткой и Джейком по щедро уснащенному ловушками лабиринту в миле от Колыбели. Эдди еще секунду постоял на месте, стараясь убедить себя, что его сердце ошибается, когда упрямо твердит, будто на мосту они простились со стрелком и мальчиком навсегда. Потом он поставил пистолет на предохранитель, сунул его за пояс и вернулся к Сюзанне. Развернув кресло от ступеней, Эдди покатил его в колоннаду, которая вела в глубь Колыбели. Сюзанна тем временем перезаряжала револьвер Роланда.
Под крышей шум дождя казался потаенным, призрачным, и даже резкие, трескучие удары грома звучали глуше. Колонны, поддерживавшие сооружение, были по меньшей мере десять футов в поперечнике, а их капители терялись в темноте. Оттуда, из сумеречной тени, к Эдди доносилось воркование голубей.
Из полумрака выплыл указатель, подвешенный на толстых, серебрящихся хромом цепях:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
“НОРТ-СЕНТРАЛ ПОЗИТРОНИКС"
ПРИГЛАШАЕТ ВАС В КОЛЫБЕЛЬ ГОРОДА ЛАДА.
=> СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ (БЛЕЙН)
СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ (ПАТРИЦИЯ) <=

- Теперь мы знаем, как назывался тот поезд, который упал в реку, - сказал Эдди. - Патриция. Хотя с цветами тут напутали. Розовое полагается девочкам, а синее мальчикам, не наоборот.
- Может, они оба синие.
- Нет. Блейн розовый.
- Откуда ты знаешь?
Эдди смутился.
- Сам не пойму... но знаю.
Они пошли по стрелке, которая указывала место стоянки Блейна, и очутились в помещении, похожем на грандиозный зал ожидания. Эдди не обладал способностью Сюзанны в моменты кратких озарений видеть иллюзорные, но ясные картины прошлого, и тем не менее его воображение населило это безбрежное, разделенное колоннами пространство тысячью спешащих людей; он слышал стук каблуков и невнятное бормотание, видел объятия, приветственные и прощальные. А над вокзальной суматохой разносился монотонный голос из динамиков, сообщая свежую информацию о десятке различных пунктов назначения. Производится посадка на Патрицию, рейс Лад - Северо-западные баронства...
Пассажира Киллингтона, повторяю, пассажира Киллингтона убедительно просят подойти к справочной на нижнем уровне...
На второй путь прибывает Блейн. До высадки пассажиров осталось...
Теперь здесь были только голуби.
Эдди пробрала дрожь.
- Посмотри на эти лица, - пробормотала Сюзанна. - Не знаю, как у тебя, а у меня мороз по коже, честное слово. - Она показала направо. В вышине из мрамора стены выступали вытесанные из камня головы; они пристально всматривались сквозь сумрак в пришельцев - суровые мужчины с резкими чертами палачей, которым их занятие в радость. Семьюдесятью, а то и восьмьюдесятью футами ниже собратьев гранитными черепками и осколками лежали отвалившиеся маски. Те, что уцелели, были покрыты паутиной трещин и кляксами голубиного помета.
- Должно быть, это были Верховные Судьи или вроде того, - Эдди тревожно разглядывал все эти тонкие губы и потрескавшиеся пустые глаза. - Только судьи умеют так глядеть - будто насквозь тебя видят и с потрохами сожрать готовы. Это тебе знающий человек говорит. Ни один из этих костыля хромому крабу не отписал бы.
- Груда поверженных образов там, где солнце палит, а мертвое дерево тени не даст, - тихонько продекламировала Сюзанна, и Эдди почувствовал, что по телу у него поползли мурашки.
- Что это, Сьюзи?
- Стихи. Должно быть, автор этих строк видел Лад во сне, - отозвалась Сюзанна. - Идем, Эдди. Забудь их.
- Легко сказать! - Но он покатил кресло дальше.
Впереди из сумрака выплыла массивная ограда, похожая на решетку замковых ворот... а за ней они впервые увидели Блейна Моно. Как и предсказывал Эдди, он был розовый, того же нежного оттенка, что и прожилки на мраморе колонн. Гладкий, обтекаемый, остроносый Блейн парил над широким перроном и больше походил на живую плоть, чем на металл. Его поверхность нарушалась только единожды - треугольным окном, снабженным огромной щеткой-дворником. Эдди знал, что по другую сторону носа Моно есть второе окно с большущим стеклоочистителем, так что если смотреть на Блейна анфас, почудится, будто у него есть лицо, точь-в-точь как у Чарли Чух-Чуха. Щетки при этом казались бы хитро опущенными веками.
Белый свет из щелевидного проема в юго-восточной стене Колыбели падал на Блейна длинным кривым треугольником. Корпус поезда казался Эдди выпуклой спиной сказочного розового кита - кита, замершего в полной неподвижности.
- Ух ты. - Голос молодого человека упал до шепота. - Мы его нашли.
- Да. Мы нашли Блейна Моно.
- Как по-твоему, он мертвый? Поглядеть, так мертвый.
- Нет. Спит, может быть, но мертвым его никак не назовешь.
- Ты уверена?
- А ты был уверен, что он окажется розовым? - Вопрос не требовал ответа, и Эдди промолчал. Сюзанна подняла к нему лицо - напряженное и перепуганное. - Он спит, и знаешь что? Мне страшно его будить.
- Ладно, тогда давай подождем остальных.
Сюзанна покачала головой.
- Мне кажется, будет лучше, если мы попробуем подготовиться до их появления... потому что, мне кажется, они нагрянут в большой спешке. Вон там к решетке присобачена какая-то коробка - видишь? Отвези-ка меня к ней. Она похожа на переговорное устройство.
Эдди покорно повез Сюзанну к коробке. Та была приделана к створке закрытых ворот в центре ограды, которая шла вдоль длинной стены Колыбели. Вертикальные прутья ограждения были сделаны из чего-то похожего на нержавеющую сталь, прутья ворот - из декоративного железа, их основания исчезали в окаймленных металлом отверстиях в полу. Эдди понял, что ни ему, ни Сюзанне никак не протиснуться за барьер: зазор между двумя соседними прутьями не превышал четырех дюймов. Даже Чик пролез бы здесь с трудом.
Над головой возились и ворковали голуби. Левое колесо кресла Сюзанны монотонно поскрипывало. "Полцарства за жестянку машинного масла", - подумал Эдди и понял: сказать, что он напуган, значит ничего не сказать. В последний раз такой ужас он испытывал в тот день, когда они с Генри стояли на Голландском Холме, на Райнхолдстрит, и глядели через улицу на горбатый дряхлый Особняк. Тогда, в семьдесят седьмом, они не вошли в него; они повернулись к дому с привидениями спиной и ушли, и Эдди помнил, что поклялся никогда - никогда - никогда в жизни не возвращаться туда. Ему очень хотелось бы сдержать это обещание, однако вот, пожалуйста, - он шел по другому дому с привидениями, и привидение было прямо перед ним: Блейн Моно, длинный, приземистый, розовый; он подглядывал за Эдди одним окном-глазом, как прикинувшийся спящим опасный зверь.
Он уж много лет не покидает Колыбели... говорить на разные голоса и смеяться и то перестал... последним к Блейну подступался Ардис... а когда Ардис не сумел ответить, что было спрошено, Блейн убил его голубым огнем.
“Если он заговорит со мной, я, наверное, рехнусь", - подумал Эдди. Снаружи ворвался ветер; в высокий выпускной проем, прорубленный в торце здания, полетела мельчайшая дождевая пыль. Молодой человек увидел, как она бисеринками оседает на стекле Блейна. Он вдруг вздрогнул и быстро огляделся.
- За нами следят. Я чувствую.
- Я бы совсем не удивилась. Подвези меня поближе к воротам, Эдди. Хочу получше рассмотреть эту коробку.
- Ладно, только не трогай. Вдруг она под током...
- Если Блейн хочет зажарить нас, то зажарит, - откликнулась Сюзанна, глядя сквозь прутья ограды на спину Блейна. - Сам знаешь не хуже меня.
И Эдди промолчал, понимая, что это чистая правда.
Внешне коробка походила на гибрид переговорного устройства и охранной сигнализации. В верхнюю половину был вмонтирован динамик с чем-то вроде кнопки "ГОВОРИТЕ\СЛУШАЙТЕ" сбоку. Под динамиком ромбом располагались цифры:
Под ромбом помещались еще две кнопки; на них печатными буквами, Высоким Слогом, значилось "КОМАНДА" и "ВВОД".
Сюзанна глядела недоуменно и с сомнением.
- Как ты думаешь, что это за штука? Похоже на какое-то устройство из научно-фантастического фильма.
Конечно, похоже, понял Эдди. В свое время Сюзанна, вероятно, раз-другой сталкивалась с системой охранной сигнализации - в конце концов, она жила среди манхэттенских богачей, пусть они и принимали подобное соседство без излишнего энтузиазма, - но те электронные устройства, какие были доступны в ее шестьдесят третьем, и те, какие появились к его восемьдесят седьмому, разделяла подлинная пропасть. "И потом, мы очень мало говорили о различиях, - подумал молодой человек. - Интересно, что подумала бы Сьюзи, скажи я ей, что, когда Роланд уволок меня сюда, президентом Соединенных Штатов был Рональд Рейган? Наверное, что у меня не все дома".
- Это охранная система, - сказал он. Потом, невзирая на истерические протесты инстинктов и нервов, заставил себя протянуть правую руку и большим пальцем нажать на переключатель "ГОВОРИТЕ\СЛУШАЙТЕ".
Не затрещали электрические разряды, вверх по руке Эдди не побежало смертоносное голубое пламя. Никаких признаков того, что коробка по-прежнему куда-то подключена, не было.
"Может быть, Блейн действительно мертв. Может, он все-таки скапутился".
Но на самом деле Эдди не верил в это.
- Але? - сказал он, и перед его мысленным взором появился несчастный Ардис - бедняга истошно вопил, пока голубой огонь поджаривал его, как в микроволновой печи, плясал по лицу и телу, вытапливал глаза и поджигал волосы. - Але... Блейн? Есть тут кто? Он отпустил кнопку и стал ждать, одеревенев от напряжения. В его руку тихонько пробралась рука Сюзанны, холодная и маленькая. Ответа не было, и Эдди - с еще большей неохотой - опять вдавил кнопку.
- Блейн?
Он отпустил кнопку. Подождал. Коробка по-прежнему молчала, и Эдди, как это частенько бывало с ним в минуты стресса и страха, захлестнула опасная бесшабашность. Когда подобное беспечное бесстрашие завладевало им, возможные последствия того или иного поступка теряли всякую важность. Ничто тогда не имело значения. Так было в Нассау, когда Эдди поставил на место смуглого Балазарова связного, так было и сейчас. И если бы Роланд видел Эдди в миг, когда молодого человека обуяло это безрассудное нетерпение, он понял бы, что Эдди не просто похож на Катберта; он присягнул бы, что Эдди и есть Катберт.
Эдди яростно придавил кнопку подушечкой большого пальца и с сочным (и насквозь фальшивым) британским акцентом заревел прямо в динамик:
- Привет, Блейн! Здорово, старина! Это Робин Лич, ведущий передачи "Богатые и безмозглые: стиль жизни"! Я здесь, чтобы сообщить вам - на скачках, которые проводит издательский дом "Клиринг", вы выиграли в тотализатор шесть миллиардов долларов и новый "форд-эскорт"!
В вышине мягко, всполошенно захлопали крылья: взлетали испуганные голуби. Сюзанна ахнула. На ее лице был написан ужас набожной женщины, услыхавшей, как ее муж кощунствует в храме.
- Эдди, перестань! Остановись!
Эдди не мог. Губы его улыбались, но в глазах блестел истерический страх, смешанный со злостью и разочарованием.
- Ты со своей однорельсной подружкой, Патрицией, проведешь шика-а-арнейший месяц в живописном Джимтауне, будешь пить только лучшее вино и жрать только самых красивых непорочных дев! Ты...
- ...ш-ш-ш-ш...
Эдди осекся и посмотрел на Сюзанну. Он ни на миг не усомнился, что это она шикнула на него (во-первых, она уже пыталась заткнуть ему рот, а во-вторых, и в главных, кроме них двоих здесь больше никого не было), однако в то же время молодой человек понимал, что Сюзанна тут ни при чем. То был другой голос - голос очень маленького и очень испуганного ребенка.
- Сьюзи, ты сейчас не...
Отрицательно мотая головой, Сюзанна подняла руку и показала на коробку переговорного устройства. Эдди увидел, что кнопка с пометкой "КОМАНДА" излучает очень слабый перламутрово-розовый свет. Того же оттенка, что и поезд, спящий на своей стоянке за оградой.
- Ш-ш-ш... не будите его, - скорбно предостерег детский голосок. Он плыл из динамика, тихий, как вечерний ветерок.
- Что... - начал Эдди. Потом он тряхнул головой, потянулся к переключателю ГОВОРИТЕ\СЛУШАЙТЕ и осторожно нажал на кнопку. Когда он заговорил, зычный рык Робина Лича сменился тихим заговорщицким шепотом. - Что ты такое? Кто ты?
Он отпустил кнопку. Они с Сюзанной смотрели друг на друга большими глазами детей, вдруг узнавших, что делят кров с опасным взрослым - возможно, психопатом. Откуда такие сведения? Ну как же, им сказал другой ребенок - ребенок, который уже давно живет бок о бок с этим психопатом, прячась по углам и тайком выбираясь оттуда только тогда, когда знает, что взрослый спит; перепуганный малыш-невидимка. Динамик молчал. Эдди ждал, ничего не предпринимая. Тянулись секунды. Они казались такими долгими, что за каждую можно было бы успеть прочесть от корки до корки целый роман. Наконец молодой человек потянулся к кнопке, и тут слабое розовое свечение возникло вновь.
- Я - Блейн-маленький, - прошептал детский голосок. - Тот, кого он не видит. Тот, о ком он позабыл. Тот, кого он числит покинутым в чертогах мертвецов, в покоях гибели и разрушенья.
Эдди вдавил кнопку неуправляемо трясущейся рукой. Ту же дрожь он услышал и в своем голосе.
- Кто? Кто не видит? Медведь?
Нет, не медведь - Шардик лежал мертвым в лесу за много миль отсюда; с тех пор сдвинувшийся с места мир скользнул еще дальше. Эдди вдруг вспомнил, что испытал, припав ухом к странной двери на поляне, где провел бурный расцвет своей жизни Медведь; к двери, раскрашенной вселяющими непонятный ужас желтыми и черными полосами. Теперь он понял: все это одно, все это части какого-то жуткого, пришедшего в упадок и чахнущего целого, некой изорванной паутины, в центре которой непостижимым каменным пауком восседает Темная Башня. В последние, полные странными событиями времена все Межземелье стало огромным домом с привидениями, Свалкой, бесплодной землей, населенной призраками и подобной призраку.
Он увидел, что на губах Сюзанны, опережая голос из интеркома, рождаются слова правильного ответа, очевидного, как становится очевиден ответ на загадку, едва только его назовут.
- Большой Блейн, - прошептал невидимка. - Большой Блейн - призрак, который живет в машине... во всех машинах.
Сюзанна схватилась за горло, да так, словно хотела задушить себя. Ее взгляд был полон ужаса, но не стал ни остекленелым, ни отрешенным. Понимание сделало его острым, колючим. Возможно, похожий голос был знаком молодой женщине по прежним временам - по тем временам, когда единое целое "Сюзанна" было разорвано надвое воюющими личностями Деттой и Одеттой. Детский голосок застал ее врасплох, как и Эдди, но страдающие глаза говорили о том, что идея ей не чужда.
О безумии раздвоенности Сюзанна знала все.
- Эдди нам надо уходить. - От ужаса слова как бы размазались, расплылись звуковым пятном, поглотившим знаки препинания. Эдди слышно было свистящее дыхание Сюзанны, похожее на шум холодного ветра в печной трубе. - Эдди надо уходить Эдди надо уносить ноги Эдди надо уходить Эдди...
- Поздно, - сказал едва слышный скорбный голосок. - Он пробудился. Большой Блейн пробудился. Он знает, что вы здесь. Он идет.
Внезапно над ними пара за парой начали вспыхивать ярко-оранжевые натриевые лампы, заливая колонное безбрежье Колыбели резким слепящим сиянием, изгнавшим все тени. В вышине бестолково закружили и заметались сотни голубей, вспугнутых с множества лепившихся друг к другу гнезд.
- Подожди! - крикнул Эдди. - Подожди пожалуйста!
От волнения он забыл нажать на кнопку, но Блейн-маленький ответил: "Нет! Нельзя, чтобы он застукал меня! Нельзя, чтобы он убил и меня тоже!”
Лампочка на коробке переговорного устройства опять померкла, но лишь на мгновение. Тут же засветились обе кнопки, и "КОМАНДА", и "ВВОД", но не зарозовели, а налились зловещим багрянцем кузнечного горна.
- КТО ВЫ? - проревел голос. Он шел не только из коробки - он шел из всех громкоговорителей в городе, какие еще работали. Гниющие трупы, болтавшиеся на столбах, задрожали от этого мощного голоса; казалось, даже мертвецы бежали бы от Блейна, если бы могли.
Сюзанна съежилась в кресле, зажимая уши; лицо у нее вытянулось от испуга, рот изуродовал беззвучный крик. Эдди почувствовал, что скатывается ко всем тем воображаемым, фантастическим, галлюцинаторным страхам, какие мучили его в одиннадцать лет. Не этого ли голоса он боялся, когда вместе с Генри стоял перед Особняком? Возможно, даже ожидал - не его ли? Эдди не знал... зато прекрасно понимал, каково, должно быть, было Джеку из старой сказки, когда тот вдруг понял, что лазил на бобовый стебель слишком часто и разбудил великана.
- КАК СМЕЕТЕ ВЫ ТРЕВОЖИТЬ МОЙ СОН? ОТВЕЧАЙТЕ - ИЛИ УМРИТЕ!
Можно было бы замереть, прирасти к месту и предоставить Блейну - Большому Блейну - обойтись с ними, как с Ардисом (или даже хуже). Возможно, Эдди и замер бы в плену этого вниз по-кроличьейнорешного ужаса детской сказки, если бы не память о тихом голоске, который заговорил первым. Только это и позволило молодому человеку пошевелиться. Голосок принадлежал до смерти перепуганному ребенку, но, перепуганный или нет, он пытался им помочь.
"Никуда не денешься, теперь выкручивайся сам, - сказал он себе. - Ты его разбудил; займись же им, Христа ради!”
Он снова нажал кнопку.
- Меня зовут Эдди Дийн. Женщина со мной - моя жена Сюзанна. Мы...
Он посмотрел на Сюзанну. Та закивала и отчаянно замахала руками: продолжай.
- Мы в странствии. Ищем Темную Башню, которая стоит на Тропе Луча. С нами еще двое, Роланд из Галаада и... и Джейк из Нью-Йорка. Мы сами тоже из Нью-Йорка. Если ты и есть... - Эдди чуть не сказал "Большой Блейн", но вовремя прикусил язык и на миг умолк. Используй он это имя, разуму, кроющемуся за громовым голосом, возможно, стало бы известно, что они уже слышали другой голос, так сказать, призрака в призраке.
Сюзанна опять принялась обеими руками делать ему знаки: говори!
- Если ты и есть Блейн Моно, мы... э-э... хотели бы, чтобы ты нас подвез.
Эдди отпустил кнопку. Казалось, ответа не было очень долго; лишь взволнованно хлопали крыльями потревоженные голуби под сводами Колыбели. Когда Блейн вновь заговорил, его голос шел только из установленной на воротах коробки-динамика и звучал почти как человеческий.
- НЕ ИСПЫТЫВАЙТЕ МОЕ ТЕРПЕНИЕ. ВСЕ ДВЕРИ В УПОМЯНУТОЕ ВАМИ ГДЕ ЗАКРЫТЫ. ГАЛААДА БОЛЬШЕ НЕТ, А ВСЕ ТЕ, ЧТО ЗВАЛИСЬ СТРЕЛКАМИ, МЕРТВЫ. ТЕПЕРЬ ОТВЕТЬТЕ НА МОЙ ВОПРОС: КТО ВЫ? ЭТО ВАШ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС.
Послышалось шипение. С потолка ударил луч бело-голубого света, прожегший в мраморном полу менее чем в пяти футах от кресла Сюзанны дыру величиной с мячик для гольфа. Над дырой лениво закурился дымок, запахло озоном. Мгновение Сюзанна и Эдди в немом ужасе смотрели друг на друга, затем Эдди резко подался вперед, к переговорному устройству, и ткнул в кнопку.
- Да нет же! Мы действительно из Нью-Йорка! Мы пришли через двери на берегу моря всего несколько недель назад!
- Честное слово! - воскликнула Сюзанна. - Клянусь!
Молчание. За длинной оградой плавно круглилась розовая спина Блейна. Головное окно рассматривало молодых людей без тени интереса, как мертвый стеклянный глаз. Щетка-дворник напоминала полуприкрытое веко, точно поезд хитро им подмигивал.
- ДОКАЖИТЕ, - наконец сказал Блейн.
- Господи Иисусе, как мне это сделать? - спросил Эдди Сюзанну. - Не знаю.
Эдди опять нажал на кнопку.
- Статуя Свободы - тебе это ни о чем не говорит?
- ПРОДОЛЖАЙ, - велел Блейн. Теперь его голос звучал почти задумчиво.
- "Эмпайр Стейт Билдинг"! Биржа! Всемирный торговый центр! Кони-Айленд! Мюзик-холл "Рэдио-сити"! Ист-Вил...
- ДОВОЛЬНО, СТРАННИК. Я ВЕРЮ ТЕБЕ, - оборвал Блейн. Невероятно, но из динамика шел тягучий, чуть гнусавый голос Джона Уэйна.
Эдди с Сюзанной обменялись еще одним взглядом, в котором смешались смятение и облегчение. Но Блейн заговорил снова, и его голос вновь звучал холодно и бесстрастно.
- ЗАДАЙ МНЕ ВОПРОС, ЭДДИ ДИЙН ИЗ НЬЮ-ЙОРКА. И ПУСТЬ ЛУЧШЕ ЭТО БУДЕТ ХОРОШИЙ ВОПРОС. - После паузы Блейн добавил: - ИБО В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ И ТЫ, И ТВОЯ ЖЕНЩИНА, ОТКУДА БЫ ВЫ НИ БЫЛИ РОДОМ, УМРЕТЕ.
Сюзанна перевела взгляд с коробки на воротах на Эдди. - О чем он говорит? - свистящим шепотом спросила она. Эдди покачал головой:
- Понятия не имею.

Глава 28

Джейку помещение, куда его втащил Режь-Глотку, напомнило пусковую шахту баллистической ракеты, украшенную силами пациентов психиатрической клиники: отчасти музей, отчасти гостиная, отчасти ночлежка хиппи. Над ним пустота взмывала к круглому куполообразному своду, под ним - уходило на семьдесят пять, а то и сто футов вниз к такой же круглой чаше основания. Единственная замкнутая в кольцо стена представляла собой непрерывное чередование вертикальных цветных полос неоновых трубок: красных, синих, зеленых, желтых, оранжевых, персиковых, розовых. На дне и под куполом шахты (если это и впрямь была пусковая шахта) эти длинные трубки сходились в кричаще-яркие радужные узлы.
Сама комната располагалась в верхней части огромной капсулы, на уровне примерно трех четвертей ее высоты. Полом служили ржавые железные решетки. Кое-где на решетчатом полу лежали ковры, похожие на турецкие (позднее Джейк узнал, что в действительности ковры эти происходят из провинции под названием Кашмин), придавленные по углам сундуками с медными накладками, высокими светильниками или ножками приземистых мягких кресел. Если бы не это, они хлопали бы и трепетали, как полоски бумаги, привязанные к электрическому вентилятору: снизу непрерывно и сильно тянуло теплым воздухом. Другой поток воздуха, проникавший в помещение через кольцо вентиляционных отдушин, таких же, как в туннеле, что привел их сюда, вихрился в четырех или пяти футах над головой Джейка. В самой глубине комнаты была дверь, как две капли воды похожая на ту, через которую они с Режь-Глоткой вошли, и Джейк подумал, что это может быть продолжение подземного коридора, повторяющего ход Луча.
В комнате находилось шесть человек: четверо мужчин и две женщины. Джейк догадался, что видит перед собой ставку Седых - если, конечно, Седых оставалось еще достаточно для того, чтобы оправдывать существование ставки. Все шестеро были не первой молодости, однако все еще в расцвете сил. Они смотрели на Джейка с таким же любопытством, с каким он смотрел на них.
Посреди комнаты, небрежно перекинув массивную ногу через подлокотник кресла, достаточно большого, чтобы назвать его троном, восседал человек, в чьем облике слились воин-викинг и сказочный великан: нагой, покрытый броней мускулов торс, серебряный браслет на руке повыше локтя, через плечо - нож в ножнах, на шее - странный амулет. Облегающие панталоны из мягкой кожи, заправленные в высокие сапоги; один сапог обвязан желтым шарфом. Волосы этого человека - светлые, сальные, с проседью - ниспадали почти до середины широкой спины, глаза были зеленые и любопытные, как у кота, пожившего на свете довольно для того, чтобы поумнеть, но не настолько старого, чтобы утратить ту утонченную жестокость, какая в кошачьих кругах почитается за веселый нрав. На спинке кресла висело что-то вроде очень старого автомата.
Джейк повнимательнее присмотрелся к украшению на груди "викинга" и увидел подвешенный на серебряной цепочке стеклянный гробик. Внутри крошечный золотой циферблат показывал пять минут четвертого. Под циферблатом ходил из стороны в сторону крошечный золотой маятник, и несмотря на доносящееся сверху и снизу шипение циркулирующего воздуха, мальчик расслышал: тик-так, тик-так. Стрелки часов двигались быстрее, чем следовало бы, и Джейк не слишком удивился, когда понял, что часы идут вспять.
Ему вспомнилась крокодилица из "Питера Пэна" - та, что вечно преследовала капитана Крюка, - и он украдкой улыбнулся. Режь-Глотку заметил это и замахнулся. Джейк отпрянул, загородив лицо руками. Тик-Так погрозил Режь-Глотке пальцем, точно строгая бонна. Жест этот до смешного не вязался с его обликом.
- Ну, ну... это вовсе ни к чему, Режь-Глотку, - укорил он. Режь-Глотку мгновенно опустил руку. Лицо пирата совершенно преобразилось. Раньше там сменяли друг друга тупая ярость и хитрое, почти экзистенциальное веселье. Сейчас в этих чертах проступало лишь раболепное восхищение. Как все прочие присутствующие в комнате (не исключая и Джейка), Режь-Глотку не мог надолго оторвать глаз от ТикТака; его взгляд неумолимо притягивало обратно. И Джейк понимал почему. Тик-Так единственный здесь, казалось, был полон жизненных сил, здоровья и энергии.
- Ни к чему дак ни к чему, - буркнул Режь-Глотку и прежде чем вновь обратить свой взор к белокурому гиганту на троне, наградил Джейка мрачным взглядом. - А все ж мальчишка страсть до чего дерзкий, Тикки. Страсть до чего, будь я мерин, и коли хочешь знать, что я думаю, его еще школить да школить!
- Когда мне захочется узнать, что ты думаешь, я спрошу тебя об этом, - сказал Тик-Так. - А теперь затвори-ка дверь, балабон, - что ты, в хлеву родился? Порядков не знаешь?
Темноволосая женщина рассмеялась. Смех был резкий, сиплый, как воронье карканье. Тик-Так быстро повел на нее глазами; хохотунья мигом унялась и уставилась в решетчатый пол.
Дверь, в которую Режь-Глотку втащил мальчика, по сути представляла собой две двери. Эта конструкция напомнила Джейку переходные шлюзы на космических кораблях в наименее глупых научно-фантастических фильмах. Режь-Глотку закрыл обе двери, повернулся к Тик-Таку и жестом показал ему: порядок! Тик-Так кивнул и лениво потянулся вверх, к кнопке, вмонтированной во что-то похожее на ораторскую трибуну. В стене одышливо заработал насос, неоновые трубки заметно потускнели, и колесо вентиля на внутренней двери завертелось, запирая ее. Вероятно, то же проделал вентиль на двери снаружи. Да, это, несомненно, было что-то вроде бомбоубежища. Насос заглох, и к длинным неоновым трубкам вернулось прежнее приглушенное сияние.
- Так-с, - весело промолвил Тик-Так, принимаясь оглядывать Джейка от макушки до пят. У Джейка возникло отчетливое и очень неприятное ощущение, что его в высшей степени квалифицированно подшивают к делу и заносят в каталог. - Все мы целехоньки, здоровехоньки и преуютно устроены. Верно, Ухало?
- Ага! - тотчас откликнулся тощий верзила в черном костюме. Лицо его покрывала какая-то сыпь, которую он расчесывал, как одержимый.
- Мальца я доставил, - сказал Режь-Глотку. - Я говорил, мне можно доверить это дело - и нешто я сплоховал?
- Ничуть, - ответил Тик-Так. - Отличная работа. Надо признаться, под конец у меня возникли некоторые сомнения в твоей способности упомнить пароль, однако...
Темноволосая снова сипло прыснула. Тик-Так полуобернулся к ней (углы его рта морщила ленивая улыбка), и прежде чем Джейк успел сообразить, что происходит - что уже произошло, - женщина, выпучив глаза от изумления и боли, попятилась, пошатываясь и ощупывая странный желвак посреди груди, которого секунду назад не было.
Джейк понял: поворачиваясь, Тик-Так сделал неуловимо быстрое движение. Тонкая белая рукоятка, которая высовывалась из ножен, висевших у Тик-Така через плечо, исчезла. Нож теперь был на другом конце комнаты, торчал в груди темноволосой женщины. Тик-Так выхватил и бросил его с неимоверной быстротой, на какую вряд ли был способен даже Роланд. Словно проделал злой фокус.
Остальные в молчании смотрели, как женщина пошатываясь идет к Тик-Таку. Она хрипела и задыхалась, сжимая слабеющими руками нож. Ее бедро задело светильник на высокой ножке, и тот, кого здесь называли Ухалом, стрелой метнулся вперед, чтобы подхватить лампу, пока та не упала. Сам Тик-Так не шелохнулся; он сидел, перебросив ногу через подлокотник своего трона, и с ленивой улыбкой наблюдал за женщиной.
Она споткнулась о ковер и полетела на пол. Тик-Так все с тем же пугающим проворством поджал переброшенную через подлокотник кресла ногу и с силой вновь выбросил ее вперед, точно поршень. Ступня Тик-Така зарылась в живот темноволосой, и та отлетела назад. Заливая все вокруг, изо рта у нее хлынула кровь. Женщина ударилась о стену, съехала по ней на пол и в конце концов замерла в сидячем положении, уткнув подбородок в грудь, - ни дать ни взять мексиканка из кинофильма, прикорнувшая в час сиесты под глинобитной стеной, подумал Джейк. Мальчику с трудом верилось, что эта женщина с такой ужасающей быстротой перешла грань между жизнью и смертью. Неоновые трубки превратили ее волосы в облачко тумана - наполовину синее, наполовину красное. В устремленных на Тик-Така неподвижных стекленеющих глазах застыло предсмертное изумление.
- Я ведь предупреждал ее насчет этих хиханек-хаханек, - проговорил Тик-Так. Он посмотрел на другую женщину - коренастую, рыжеволосую, похожую на шофера-дальнобойщика. - Верно, Тилли?
- Ага, ага, - тотчас откликнулась Тилли. Ее глаза блестели от страха и лихорадочного волнения, она без конца судорожно облизывала губы. - Истинная правда, сто раз предупреждал, подавиться мне своими потрохами!
- Пожалуй что подавишься, коли сумеешь засунуть руку в свою жирную задницу достаточно глубоко для того, чтоб их нашарить, - презрительно фыркнул Тик-Так. - Принеси-ка мой нож, Брендон, да не забудь вытереть с него вонючую кровь этой шлюхи, прежде чем вложить его мне в руку.
Кривоногий коротышка спешно кинулся выполнять приказ. Поначалу нож никак не поддавался; похоже было, что он застрял в грудной кости несчастной женщины. С ужасом покосившись на Тик- Така, Брендон потянул сильнее.
Однако Тик-Так, казалось, начисто забыл и о Брендоне, и о женщине, которая в буквальном смысле умерла от смеха. Взгляд его сверкающих зеленых глаз теперь сосредоточился на чем-то, что интересовало его куда больше, чем покойница.
- Иди-ка сюда, постреленок, - сказал он. - Хочу получше разглядеть тебя.
Режь-Глотку толкнул Джейка в спину. Джейк, спотыкаясь, вылетел вперед и неминуемо упал бы, не поймай его за плечи сильные руки ТикТака. Убедившись, что Джейк вновь прочно стоит на ногах, Тик-Так ухватил мальчика за левое запястье и потянул вверх. Его внимание привлекли часы Джейка.
- Коли мои подозрения насчет этой вот вещицы справедливы, это знамение для верных и чистых сердцем, - заявил он. - Ответствуй, мальчик, что за пещать ты носишь?
Джейку, не имевшему ни малейшего понятия о том, что такое пещать, оставалось только надеяться на лучшее.
- Это часы. Но они не ходят, мистер Тик-Так.
Ухало хихикнул... и зажал рот руками, когда Тик-Так повернулся и посмотрел на него. В следующий миг Тик-Так вновь отвернулся к Джейку, и грозное выражение сменила солнечная улыбка. Глядя на эту улыбку, вы невольно забывали о том, что под стеной сидит убитая женщина, а вовсе не кино-мексиканка, прикорнувшая в час сиесты. Глядя на нее, вы, сами того не желая, забывали, что эти люди безумны, а ТикТак, вероятно, самый безумный обитатель этого приюта для умалишенных.
- Часы, - кивая, проговорил Тик-Так. - Весьма удачное название для подобного устройства - в конце концов, на что человеку брегет, как не затем, чтоб нет-нет да и справиться, который час? Верно, Брендон? Да, Тилли? Так, Режь-Глотку?
Все с жаром поддакнули. Подарив их обворожительной улыбкой, Тик-Так снова повернулся к Джейку. Теперь Джейк заметил, что улыбка эта, какой бы обворожительной она ни была, не затрагивала зеленых глаз Тик-Така. Они оставались такими же, какими были все это время: холодными, жестокими и любопытными.
Тик-Так осторожно потянулся к "Сейко", которые теперь показывали девяносто одну минуту восьмого - утра и вечера, - но за долю секунды до того, как коснуться стекла над жидкокристаллическим дисплеем, отдернул палец.
- Скажи-ка, голубчик, не снабжены ли эти твои "часы" адской машиной?
- Что? А! Нет, адской машины в них нет. - И Джейк сам притронулся пальцем к часам.
- Это ничего не значит, коли они настроены на частоту твоего тела, - заметил Тик-Так. Он говорил тем презрительно-насмешливым тоном, на какой отец Джейка переходил в тех случаях, когда не хотел, чтобы кто-нибудь догадался, что он ровным счетом ничего не понимает в том, о чем разглагольствует. Тик-Так скользнул взглядом по Брендону, и Джейк увидел, как он прикидывает, не назначить ли кривоногого мужичонку испытателем. Потом Тик-Так отказался от этой идеи и снова заглянул в глаза Джейку. - Если меня тряханет, дружок, через полминуты ты будешь подыхать, давясь собственными причиндалами.
Джейк с усилием проглотил слюну, но ничего не сказал. Тик-Так опять вытянул палец и на этот раз позволил ему опуститься на дисплей "Сейко". В тот же миг все цифры сбросились до нулей, и отсчет пошел с начала.
Притрагиваясь к часам, Тик-Так щурился в ожидании возможной боли. Теперь в уголках его глаз собрала морщинки искренняя улыбка - первая искренняя улыбка за все то время, что Джейк провел здесь. Он подумал, что отчасти она вызвана ликованием Тик-Така по поводу собственной храбрости, но главным образом - обыкновенными удивлением и интересом.
- Нельзя ли мне взять их? - вкрадчиво спросил у него Тик-Так. - Скажем, в знак твоего доброго расположения? Да будет тебе известно, голубчик, я поистине страстный любитель брегетов.
- Пожалуйста. - Джейк немедленно отстегнул часы, снял их с руки и опустил в протянутую к нему широкую ладонь Тик-Така.
- Ишь как говорит - чисто барич, шелковая жопа, - радостно восхитился Режь-Глотку. - В старину дорого платили за то, чтоб воротить такого в родимый дом, Тикки, - ей-ей, не вру. Да чего там, мой папаша...
- Твой папаша окочурился до того протухшим от мандруса, что его и собаки жрать бы не стали, - перебил Тик-Так. - А теперь заткнись, дубина.
В первое мгновение Режь-Глотку пришел в ярость - но потом смутился. Он уселся в ближайшее кресло и погрузился в молчание.
Тик-Так между тем с благоговейным страхом изучал эластичный ремешок "Сейко". Он широко растянул браслет, дал ему сощелкнуться, опять растянул, опять позволил со щелчком принять прежнюю форму. Опустив в щель между звеньями прядь волос, он захохотал, когда, сомкнувшись, те защемили ее. Наконец он надел часы на руку и подтянул до середины предплечья. Джейк подумал, что этот нью-йоркский сувенир смотрится там очень странно, но ничего не сказал. - Изумительно! - воскликнул Тик-Так. - Откуда они у тебя, постреленок?
- Мне их подарили на день рождения родители, - ответил Джейк. При этих словах Режь-Глотку подался вперед, возможно, желая еще раз упомянуть о выкупе. Если так, выражение напряженной сосредоточенности на лице Тик-Така заставило пирата передумать, и он без единого слова вновь откинулся на спинку кресла.
- Ой ли? - подивился Тик-Так, поднимая брови. Он обнаружил маленькую кнопку, которая включала подсветку, и то нажимал, то отпускал ее, любуясь, как загорается и гаснет свет. Потом он снова посмотрел на Джейка, и его глаза опять превратились в ярко-зеленые узкие щелки. - А скажи-ка мне, пострел, на какой схеме это работает, на диполярной или униполярной?
- Ни на той, ни на другой, - ответил Джейк, не ведая, что, сделав вид, будто эти термины ему знакомы, обрек себя на крупные неприятности в будущем. - Они работают от никелево-кадмиевой батарейки. Во всяком случае, так мне кажется. Менять ее мне еще ни разу не приходилось, а инструкцию я давно потерял.
Тик-Так долго смотрел на него, не говоря ни слова, и Джейк с тревогой и страхом понял: светловолосый гигант пытается разобраться, не смеется ли Джейк. Мальчику почему-то казалось, что, если Тик-Таку взбредет в голову, будто он действительно потешается над ним, то побои и брань, сыпавшиеся на него по дороге сюда, покажутся щекоткой в сравнении с тем, что может сделать Тик-Так. Ему вдруг страшно захотелось направить ход мысли Тик-Така в иное русло. И он сказал первое, что, по его мнению, могло принести желаемые плоды.
- Он был ваш дедушка, да?
Тик-Так вопросительно вскинул брови. Он вновь взял Джейка за плечи, не слишком крепко, но все равно мальчик почувствовал феноменальную силу, дремавшую в этих руках. Вздумай Тик-Так покрепче сжать Джейка и резко дернуть вперед, он переломил бы ему ключицы, как карандаши. Если бы он оттолкнул мальчика, то, вероятно, сломал бы ему позвоночник.
- Кто был мой дедушка, парень?
Джейк еще раз окинул взглядом массивную, благородной формы голову и широкие плечи Тик-Така. Он вспомнил слова Сюзанны: "Ну и громила - ты только погляди, Роланд! Должно быть, его пришлось натереть салом, чтобы втиснуть в кабину!”
- Человек в самолете. Дэвид Квик.
Глаза Тик-Така расширились от изумления и неожиданности. Потом он запрокинул голову и так оглушительно расхохотался, что его смех эхом отразился от высокого купола потолка. Прочие боязливо заулыбались. Однако после того, что случилось с темноволосой женщиной, никто не посмел засмеяться в голос.
- Кто бы и откуда бы ты ни был, мальчик, ты - самый смекалистый молодчик из всех, кого старина Тик-Так повидал на своем долгом веку. Квик приходится мне не дедом, а прадедом, и все же ты почти угадал - верно ведь, любезный мой Режь-Глотку?
- Ей-ей, - подтвердил Режь-Глотку. - Малец смекалистый, будь я мерин; кабы ты меня спросил, я б давно тебе про то сказал. Но все едино наглец, каких поискать.
- Да, - задумчиво проговорил Тик-Так. Его руки крепко стиснули плечи мальчика и притянули Джейка поближе к улыбающемуся, красивому, безумному лицу. - Сам вижу, что наглец. Смотрит дерзко. Но это дело поправимо, верно, Режь-Глотку?
"Он говорит не с Режь-Глоткой, - пронеслось в голове у Джейка, - а со мной. Он думает, что гипнотизирует меня... может быть, так и есть".
- Истинная правда, - выдохнул Режь-Глотку.
Джейк почувствовал, что тонет в больших зеленых глазах Тик- Така. Хотя тот все еще держал мальчика не слишком крепко, Джейк никак не мог набрать в грудь достаточно воздуха. Собрав все силы, он постарался стряхнуть наваждение и вновь сказал первое, что пришло на ум:
- И благородный Перт на землю пал, и гром потряс окрестные пределы.
Эти слова подействовали на Тик-Така, точно сильная пощечина. Он отшатнулся, сощурив зеленые глаза, и больно сдавил плечи Джейка:
- Что ты сказал? Где ты это слышал?
- Напела одна маленькая птичка, - с рассчитанной дерзостью ответил Джейк и в следующий миг уже летел через комнату.
Если бы мальчик врезался в вогнутую стену головой, то потерял бы сознание или убился. Однако Джейк ударился о стену бедром и как куль свалился на железную решетку. Он оторопело потряс головой, огляделся и обнаружил, что очутился нос к носу с той самой женщиной, для которой наступила вечная сиеста. Потрясенно вскрикнув, мальчик на четвереньках пополз прочь. Ухало пинком в грудь опрокинул его на спину. Джейк лежал, судорожно разевая рот и глядя вверх, на пестрый радужный узел в том месте, где сходились неоновые трубки. В следующий миг поле зрения мальчика заполнило лицо Тик-Така: прямая полоска сурово сжатых губ, пылающие щеки, в глазах притаился страх. Стеклянный гробик раскачивался на серебряной цепочке, словно передразнивая маятник заключенных в нем крохотных часов.
- Режь-Глотку прав, - Тик-Так забрал в горсть рубашку Джейка, сжал кулак и поднял мальчика в воздух. - Ты наглый дерзец. Но я отучу тебя дерзить мне. Навсегда отучу. Слыхал про людей с коротким запальным шнуром? Так вот, у меня помянутого шнура нет вовсе, чему нашлась бы тьма свидетелей, кабы я не заставил их замолчать навеки. Коли я услышу от тебя еще хоть слово про благородного Перта... хоть одно слово... я снесу тебе маковку и съем мозги. Я не позволю накликать беду в Колыбели Седых! Понятно?
Он встряхнул Джейка, как тряпичную куклу. Мальчик расплакался.
- Понятно?
- Д-д-д-да!
- Вот и славно. - Тик-Так поставил Джейка на пол, и мальчик, шатаясь как пьяный, стал утирать льющиеся из глаз слезы, оставляя на щеках грязные разводы, темные, словно тушь для ресниц. - Теперь, малыш, сыграем в вопросы и ответы. Я буду спрашивать, ты - отвечать. Ясно?
Джейк не ответил. Он смотрел на зарешеченные вентиляционные отдушины, опоясывавшие помещение.
Тик-Так двумя пальцами ухватил его за нос и немилосердно сжал. - Ясно?
- Да! - выкрикнул Джейк, из глаз которого теперь вместе со слезами ужаса струились слезы боли, и снова уставился Тик-Таку в лицо. Мальчику хотелось снова посмотреть на вентиляционную решетку, отчаянно хотелось удостовериться, что испуг и перенапряжение не сыграли с ним злую шутку и он действительно кое-что там заметил, - но он не смел. Он боялся, как бы кто-нибудь - скорее всего, сам Тик-Так - не проследил за его пристальным взглядом и не увидел того же, что увидел он.
- Хорошо. - Тик-Так за нос потащил Джейка к креслу, уселся и снова перекинул ногу через подлокотник. - Что ж, давай поболтаем. Начнем, пожалуй, с того, как тебя звать-величать. Так как тебя зовут, постреленок?
- Джейк Чэмберс, - невнятно прогнусавил Джейк.
- Ты Не-Мец, Джейк Чэмберс?
На миг Джейк изумился: что за чудной способ спросить, не страдает ли он немотой - разумеется, всем с самого начала было совершенно ясно, что это не так.
- Не понимаю...
Тик-Так принялся дергать Джейка за нос:
- Не-Мец! Не-Мец! Довольно морочить меня, мальчик!
- Я не понимаю... - начал Джейк, поглядел на старый автомат, висевший на кресле, вспомнил разбитый "фокке-вульф" - и разрозненные фрагменты головоломки сложились у него в мозгу в единое целое. - Нет. Я не немец. Я американец. Все это закончилось задолго до моего рождения.
Тик-Так выпустил нос Джейка, откуда немедленно хлынули кровавые сгустки.
- Ты мог сказать об этом сразу и избавить себя от всевозможных страданий и огорчений, Джейк Чэмберс... но, по крайней мере, теперь ты понимаешь, как тут у нас делаются дела, верно?
Джейк кивнул.
- Ей-ей, неплохо! Начнем с простых вопросов.
Взгляд Джейка снова медленно переместился к вентиляционной отдушине. То, что он заметил раньше, не исчезло; это не был плод его воображения. В темноте за хромированной пластинчатой решеткой мелькали глаза с золотым ободком.
Чик.
Тик-Так хлестнул Джейка по лицу, отбросив на Режь-Глотку, который незамедлительно толкнул его обратно.
- Пришла пора ученья, сердечко мое, - шепнул пират. - Берись-ка за уроки! Да гляди не ленись, ни-ни!
- Когда я говорю с тобой, смотри на меня, - распорядился Тик-Так. - Либо я добьюсь от тебя почтения, Джейк Чэмберс, либо оторву тебе яйца.
- Хорошо.
Зеленые глаза Тик-Така опасно блеснули.
- Хорошо - что?
Джейк принялся лихорадочно искать правильный ответ. Он продирался сквозь сумбур вопросов и гнал прочь внезапно вспыхнувшую надежду. То, что он нашел, отлично сгодилось бы и для его родной Колыбели Зрелых, иначе известной как "Школа Пайпер".
- Хорошо, сэр.
Тик-Так улыбнулся.
- Начало положено, мальчуган, - сказал он и подался вперед, упираясь локтями в ляжки. - Так-с... что такое "американец"?
Джейк пустился в объяснения, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону вентиляционной решетки.

Глава 29

Роланд убрал револьвер в кобуру, положил обе руки на колесо вентиля и попробовал повернуть. Колесо не шелохнулось. Это не слишком удивило стрелка, зато не на шутку озадачило.
Чик, который стоял у левой ноги Роланда, тревожно и нетерпеливо глядел на стрелка, поджидая, чтобы тот открыл дверь и можно было бы продолжить поход за Джейком. Кабы все было так просто, с сожалением подумал Роланд. Караулить под дверью, не выйдет ли кто, не годилось: могло пройти несколько часов или даже дней, прежде чем Седые решили бы вновь воспользоваться этим выходом. Стрелок ждал бы, а тем временем Режь-Глотке и его друзьям могло взбрести в голову заживо содрать с Джейка кожу.
Роланд приложил ухо к металлу, но ничего не услышал. Это тоже не удивило его. Когда-то давным-давно он имел дело такими дверьми - из них нельзя было выбить выстрелами замки, и, совершенно определенно, сквозь них ничего нельзя было услышать. Здешняя дверь могла быть одинарной, могла быть и двойной, с глухим зазором внутри, но где-то непременно должна была находиться кнопка, приводящая в движение колесо посередине двери и открывающая запоры. Если бы Джейку удалось добраться до этой кнопки, то, пожалуй, все еще могло закончиться благополучно.
Роланд понимал, что не является полноправным членом их катета; он догадывался, что даже Чик лучше осведомлен о тайной жизни, протекающей в недрах этого ка-тета (стрелку казалось крайне сомнительным, что косолап отследил Джейка в тоннелях, где грязными ручейками струилась вода, благодаря одному только чутью). Тем не менее он сумел помочь мальчику, когда тот пытался пройти сюда из своего родного мира. Сумел увидеть - а когда Джейк пытался вернуть случайно оброненный ключ, сумел мысленно связаться с ним, послать сообщение.
Сейчас к посылке сообщений следовало подходить с большой осторожностью. В лучшем случае Седые поймут: что-то затевается. В худшем Джейк может неверно истолковать то, что Роланд попытается ему внушить, и сделает какую-нибудь глупость.
Вот если бы увидеть...
Роланд закрыл глаза и все внимание сосредоточил на Джейке. Представив себе глаза мальчика, стрелок выслал свое ка на их поиски. Поначалу он ничего не видел. Затем, наконец, стало возникать изображение - лицо, обрамленное длинными, белокурыми с проседью волосами. В глубоких глазницах, точно огневики в пещерах, блестели зеленые глаза. Роланд быстро понял, что это Тик-Так и что он потомок пилота, погибшего в авиакатастрофе, - факт занятный, но в сложившейся ситуации не имеющий никакой практической ценности. Стрелок попытался заглянуть подальше, за Тик-Така, чтобы увидеть помещение, где держали Джейка, и находившихся там людей.
- Эйк, - шепнул Чик, словно напоминая Роланду: не время дремать. - Ш-ш-ш, - отозвался стрелок, не открывая глаз.
Но толку не было. Перед мысленным взором Роланда мелькали лишь размытые пятна - возможно, оттого, что Джейк так прочно сосредоточился на Тик-Таке; все остальное казалось чередой окутанных серой пеленой силуэтов у границ восприятия мальчика.
Роланд вновь открыл глаза и с досадой пристукнул кулаком по ладони. Ему казалось, он мог бы поднапрячься и увидеть больше... но тогда мальчик мог бы узнать о его присутствии, а это опасно. Если не Режь-Глотку, то уж Тик-Так непременно заподозрит неладное.
Стрелок посмотрел наверх, на узкие зарешеченные отдушины, потом вниз, на Чика. Он уже не раз задумывался над тем, насколько смышлен косолап; сейчас ему, похоже, предстояло это выяснить. Потянувшись вверх левой, здоровой, рукой, Роланд просунул пальцы между горизонтальными планками ближайшей к люку, куда увели Джейка, решетки и потянул. Решетка выскочила из пазов, обильно засыпав пол хлопьями ржавчины и высохшим мхом. Открывшееся отверстие было чересчур мало для человека - но не для косолапа. Стрелок поставил решетку на пол, подхватил Чика на руки и негромко сказал ему на ухо:
- Ступай... погляди... вернись. Понимаешь? Так, чтобы тебя не увидели. Просто пойди, погляди и вернись.
Чик внимательно смотрел в лицо стрелку и молчал, даже не "эйкал". Роланд не знал, понял его зверек или нет, но раздумывать было некогда - напрасная трата времени никак не способствовала успеху предприятия. Он посадил Чика в шахту вентиляции. Косолап обнюхал крошево сухого мха, тоненько чихнул, присел и замер, с сомнением поглядывая на Роланда удивительными глазами. Сквозняк ерошил длинную шелковистую шерсть зверька.
- Ступай, погляди и вернись, - шепотом повторил Роланд, и Чик, втянув когти, бесшумно ступая подушечками лап, исчез в полумраке. Роланд вытащил из кобуры револьвер и приступил к самому трудному. Стал ждать.
Не прошло и трех минут, как Чик вернулся. Роланд вынул его из шахты и поставил на пол. Чик посмотрел на него, вытянув длинную шею.
- Сколько их там, Чик? - спросил Роланд. - Скольких ты видел? Долгие секунды ему казалось, что он не добьется от косолапа ничего, кроме этого устремленного на него неподвижного тревожного взгляда. Потом зверек робко приподнял правую лапу, выпустил когти и поглядел на них, словно пытаясь вспомнить что-то очень трудное. Наконец Чик легонько стукнул по стальному полу.
Раз... два... три... четыре. Пауза. Затем еще дважды, быстро и едва слышно; сталь отзывалась тихим звяканьем - пять, шесть. Вновь пауза. Чик медлил, не поднимая головы; он походил на ребенка, поглощенного мучительной, титанической работой мысли. Потом, подняв глаза на Роланда, косолап в последний раз царапнул стальной пол:
- Эйк!
Шестеро Седых... и Джейк.
Роланд взял Чика на руки и погладил.
- Молодчина! - пробормотал он на ухо зверьку. Стрелка действительно переполняли удивление и благодарность. Конечно, на что-то он надеялся, но такой подробный ответ поверг его в изумление. В правильности счета Роланд почти не сомневался. - Молодец, славный мальчик!
- Чик! Эйк!
Да, Джейк. Вот задача. Он дал Джейку обещание - и намерен сдержать слово.
Стрелок глубоко задумался. Сухой прагматизм необычным образом сочетался в нем с первобытным чутьем, унаследованным, по-видимому, от бабки, Дейдре Безумной, весьма странной особы. Это чутье сберегало стрелку жизнь все годы после кончины его старых товарищей, а сейчас Роланд вверял ему жизнь Джейка.
Он снова подхватил Чика на руки, понимая, что Джейк, быть может - быть может, - останется жив, но косолап почти неминуемо погибнет, и зашептал в настороженное ухо зверька нехитрые слова, повторяя их снова и снова. Наконец стрелок замолчал и снова посадил Чика в вентиляционную шахту. "Славный мальчик, - едва слышно произнес он. - Ну, ступай же. Сделай свое дело. Сердцем я с тобой".
- Чик! Ой! Эйк! - тихо протявкал косолап и проворно скрылся в темноте.
Роланд стал ждать начала светопреставления.

Глава 30

Задай мне вопрос, Эдди Дийн из Нью-Йорка. И пусть лучше это будет хороший вопрос... не то и ты, и твоя женщина, откуда б вы ни были родом, умрете.
Ну что тут ответишь, скажите на милость?
Темно-красный огонек погас, зажегся розовый. "Скорее, - заторопил едва слышный голосок Блейна-маленького, - он страшно зол... скорее, не то он убьет вас".
Эдди смутно сознавал, что по Колыбели еще мечутся стаи потревоженных голубей, а на полу лежат трупики самых опрометчивых, тех, что, не разбирая, куда летят, расшиблись о колонны.
- Чего ему надо? - свистящим шепотом спросила Сюзанна у динамика и прятавшегося где-то за ним голоса Блейна-маленького. - Ради всего святого, скажи, чего он хочет?
Никакого ответа. Эдди чувствовал, как возможность получить для начала хоть какую-то отсрочку ускользает от них.
"Задай мне вопрос".
Прижав большим пальцем "ГОВОРИТЕ\СЛУШАЙТЕ", обливаясь потом, который тонкими ручейками побежал по щекам и шее, он затараторил с лихорадочным оживлением:
- Значит, так... Блейн! Чем ты занимался в последние годы? На юго-восток, небось, гонять бросил, а? С чего бы? Здоровьишко не позволяет? Не тянешь?
Тишина, лишь шуршат и хлопают крыльями голуби. Перед глазами Эдди возник Ардис - щеки его плавились, он хотел закричать, и пламя перекинулось на язык. Молодой человек почувствовал, как волоски у него сзади на шее зашевелились и встали дыбом. Страх? Или накапливающееся электричество?
Скорее... он страшно зол.
- Кстати, а кто тебя построил? - в отчаянье спросил Эдди, думая: "Знать бы, чего этому долботрону надо!" - Не хочешь рассказать? Седые? М-м, вряд ли... небось, Великие Пращуры - угадал? А может... Молодой человек умолк, всей кожей ощущая молчание Блейна - как осязаемое бремя, как мясистые руки, шарящие по телу.
- Чего тебе надо? - вдруг крикнул он. - Что, к чертям собачьим, ты хочешь услышать?
Молчание - но пуговки кнопок на коробке опять вспыхнули гневным багрянцем, и Эдди понял: отпущенное им с Сюзанной время почти истекло. Он расслышал где-то неподалеку тихое басистое гудение, словно работал электрический генератор, но, как бы ему того ни хотелось, ни на минуту не поверил, что эти звуки - лишь плод его воображения.
- Блейн! - вдруг крикнула Сюзанна. - Блейн, ты меня слышишь? Молчание... Эдди почувствовал, что воздух наполняется электричеством, как миска под краном - водой. Оно щипало и потрескивало в носу при каждом вдохе, а зубные пломбы зудели, как сердитые насекомые.
- Блейн, у меня есть вопрос - очень хороший вопрос, честное слово! Вот послушай! - Ожесточенно растирая виски, она на миг сомкнула веки и снова открыла глаза. - По сути ничто, но... э-э... имеет названье, Повсюду за нами проникнет, незвано; бывает коротким и длинным бывает, порою растет, а... а порой убывает... - Сюзанна осеклась и посмотрела на Эдди огромными страдальческими глазами. - Помогай! Я забыла, как там дальше!
Эдди уставился на нее так, точно она сошла с ума. Господи помилуй, что за бред? Потом до него дошло, и показалось полным сверхъестественно-безупречного смысла, и недостающие строки загадки прорезались в памяти и аккуратно встали на место, точно два последних фрагмента головоломки.
- Простишься с ним затемно, ан поутру найдешь у порога, в мороз и в жару! Что это? Вот наш вопрос, Блейн, - что это такое?
Красные огоньки, высвечивавшие кнопки "КОМАНДА" и "ВВОД" под цифровым ромбом, мигнули и погасли. На одно бесконечное мгновение воцарилась тишина, но Эдди сознавал, что наэлектризованность, от которой у него по всему телу шли мурашки, убывает. Наконец Блейн снова заговорил.
- ТЕНЬ, РАЗУМЕЕТСЯ, - ответил он. - ПУСТЯЧНЫЙ ВОПРОС... ВПРОЧЕМ, НЕДУРНО. СОВСЕМ НЕДУРНО.
Голос, раздававшийся из динамика, одушевляла некая задумчивость - и что-то иное. Удовлетворение? Тоска? Эдди не мог решить, но он знал, что в этом голосе присутствует нечто напоминающее ему о Блейне-маленьком. Знал он и кое-что еще: Сюзанна спасла их - по крайней мере, до поры. Он наклонился и поцеловал ее в холодный, покрытый испариной лоб.
- ВЫ ЗНАЕТЕ ЕЩЕ ЗАГАДКИ? - спросил Блейн.
- Да, сколько угодно, - немедленно отозвалась Сюзанна. - У нашего друга Джейка их целая книжка.
- ИЗ МЕСТ, ИМЕНУЕМЫХ НЬЮ-ЙОРКОМ? - осведомился Блейн, и стало совершенно ясно, что именно оживляло этот голос. По крайней мере, для Эдди. Пусть Блейн был машиной, но Эдди шесть лет просидел на героине и мгновенно распознавал алчность наркомана.
- Ну да, из Нью-Йорка, - подтвердил он. - Но Джейка взяли в плен. Его забрал какой-то Режь-Глотку.
Молчание, затем - бледное, цветочно-розовое сияние кнопок. "Пока неплохо, - прошептал голосок Блейна-маленького. - Но не забывайте об осторожности... ему нельзя доверять, он хитер и коварен". Сразу же вновь появились красные огоньки.
- ВЫ ЧТО-ТО СКАЗАЛИ? - голос Блейна звучал холодно и - Эдди готов был поклясться в этом - подозрительно.
Эдди посмотрел на Сюзанну и встретил взгляд больших испуганных глаз девчушки, услыхавшей, как под кроватью украдкой шевелится нечто невыразимо жуткое.
- Это я откашлялся, Блейн, - сказал Эдди. Он сглотнул и рукавом вытер пот со лба. - Я... черт, чего уж там, скажу правду. У меня со страху все поджилки трясутся.
- ВЕСЬМА РАЗУМНО. ЗАГАДКИ, О КОТОРЫХ ВЫ ГОВОРИТЕ, - ЭТО ГЛУПЫЕ ЗАГАДКИ? Я НЕ ПОЗВОЛЮ ИСПЫТЫВАТЬ МОЕ ТЕРПЕНИЕ ГЛУПЫМИ ЗАГАДКАМИ.
- Почти все они сложные и остроумные, - поспешила заверить Сюзанна, но тут же с тревогой взглянула на Эдди.
- ЛОЖЬ. ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ НИКАКОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О КАЧЕСТВЕ ЭТИХ ЗАГАДОК.
- Откуда ты знаешь...
- АНАЛИЗ РЕЧИ. РАССТАНОВКА ФРИКАТИВНЫХ ЗВУКОВ И ЭМФАТИЧЕСКИХ УДАРЕНИЙ НА ДИФТОНГАХ ДАЕТ ДОСТОВЕРНОЕ ОТНОШЕНИЕ "ПРАВДА"\"ЛОЖЬ". ПРЕДИКТИВНАЯ ДОСТОВЕРНОСТЬ - ДЕВЯНОСТО СЕМЬ ЦЕЛЫХ ПЛЮС-МИНУС ПЯТЬ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА. - Голос на мгновение умолк, а когда заговорил снова, то угрожающе растягивал слова в манере, показавшейся Эдди очень знакомой. Это был голос Хамфри Богарта. - ПОСЛУШАЙ ДОБРОГО СОВЕТА, МИЛОК, НЕ БОЛТАЙ О ЧЕМ НЕ ЗНАЕШЬ. ПОСЛЕДНИЙ МОЛОДЧИК, ЧТО ПЫТАЛСЯ ЗАМОРОЧИТЬ МНЕ ГОЛОВУ, ОКОНЧИЛ СВОЮ ЖИЗНЬ НА ДНЕ СЕНДА, ОБУТЫЙ В ЦЕМЕНТНЫЕ САПОГИ. - Господи Иисусе, - сказал Эдди, - мы отмахали пешкодралом четыреста с гаком миль, чтоб познакомиться с компьютерной версией Маленького Рича? Где ты научился передразнивать парней типа Джона Уэйна и Хамфри Богарта, Блейн? Парней из нашего мира? Как это может быть?
Молчание.
- Ладно, на этот вопрос тебе отвечать неохота. Как насчет такого: если ты хотел, чтоб тебе загадали загадку, чего ты не сказал об этом прямо?
Блейн вновь отмолчался, но Эдди вдруг сделал открытие: в действительности ответ ему не был нужен. Большой любитель загадок, Блейн и им задал каверзную задачку. И Сюзанна нашла решение. Эдди догадывался, что, если бы ей это не удалось, они сейчас лежали бы на полу Колыбели Лада в виде пары исполинских угольных брикетов.
- Блейн, - с беспокойством окликнула Сюзанна. Ответа не было. - Блейн, ты еще там?
- ДА. ЗАГАДАЙ МНЕ ДРУГУЮ ЗАГАДКУ.
- Что растворяется, но не исчезает?
- ДВЕРЬ. ОДНАКО, КОЛЬ СКОРО ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАССЧИТЫВАЕТЕ НА МОЮ ПОМОЩЬ, ПРИДЕТСЯ РАССТАРАТЬСЯ И ПРИДУМАТЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОЛУЧШЕ. ВЫ МОЖЕТЕ ПРИДУМАТЬ ЗАГАДКУ ЛУЧШЕ ЭТОЙ?
- Наверняка сможем, если Роланд доберется сюда, - ответила Сюзанна. - Как бы ни были хороши загадки из книжки Джейка, Роланд знает их целые сотни. Ты не поверишь, но в детстве он изучал загадки в школе. - Сказав это, она поняла, что не в состоянии представить себе Роланда в детстве. - Так ты подвезешь нас, Блейн?
- ВОЗМОЖНО, - отвечал тот, и у Эдди возникла твердая уверенность в том, что он расслышал в голосе Блейна едва уловимую жестокую нотку. - НО, ЧТОБЫ ЗАПУСТИТЬ МЕНЯ, ВАМ СПЕРВА ПРИДЕТСЯ ЗАЛИТЬ МОЙ НАСОС, А МОЙ НАСОС ЗАЛИВАЮТ ЗАДОМ НАПЕРЕД.
- Это еще что за черт? - осведомился Эдди, глядя сквозь прутья ограды на ровную и гладкую розовую спину Блейна. Но Блейн не ответил ни на этот, ни на один из иных заданных ему вопросов. Ярко-оранжевые лампы по-прежнему горели, но и Большой Блейн, и Блейн-маленький, казалось, погрузились в спячку. Однако провести Эдди было не так-то просто. Блейн не спал. Блейн следил за ними. Блейн прислушивался к расстановке фрикативных звуков и эмфатических ударений на дифтонгах в их речи.
Молодой человек уставился на Сюзанну.
- Придется залить насос, но мой насос заливают задом наперед, - тупо повторил он. - Это ведь загадка, да?
- Да, конечно. - Сюзанна посмотрела на треугольное окно, очень похожее на полуприкрытый веком глумливый глаз, а потом притянула Эдди к себе, чтобы прошептать ему на ухо: - Он совершенно сумасшедший, Эдди, - шизофреник, параноик и к тому же, наверное, маньяк.
- Сам вижу, - еле слышно прошептал Эдди в ответ. - Значит, вот что мы имеем: чокнутого сверхзвукового монорельсного гения, у которого в компьютере завелся призрак - любитель загадок. Добро пожаловать в фэнтэзевую версию "Полета над гнездом кукушки".
- Ты вообще-то представляешь, каким должен быть ответ?
Эдди покрутил головой.
- А ты?
- Что-то такое копошится на самом донышке. Но это, вероятно, ложная тревога. Я все думаю о том, что сказал Роланд: хорошая загадка всегда имеет смысл и ее можно разгадать. Как трюк фокусника.
- Ложный след.
Сюзанна кивнула.
- Выстрели еще разок, Эдди, - пусть знают, что мы еще здесь.
- Ага. Вот бы и нам точно знать, что они еще там...
- А по-твоему, они там, Эдди?
Эдди уже отходил от нее. Не останавливаясь и не оглядываясь, он ответил:
- Не знаю. Это загадка, которую не отгадать даже Блейну.

Глава 31

- Можно попросить чего-нибудь попить? - спросил Джейк. Вышло сипло и гнусаво. И рот, и многострадальный нос мальчика медленно опухали изнутри, и вид у него был такой, словно ему крепко досталось в бурной уличной потасовке.
- О да, - задумчиво ответил Тик-Так и уточнил: - Попросить можно. Я бы даже сказал, попросить безусловно можно. Питья у нас тут море, верно, Медный Лоб?
- Ага, - отозвался высокий мужчина в очках, белой шелковой сорочке и черных шелковых брюках. Он походил на профессора с карикатуры из "Панча", изданного на рубеже столетий. - В разливном здесь недостатку нет.
Тик-Так, который вновь привольно раскинулся в своем троноподобном кресле, весело взглянул на Джейка.
- Есть вино, пиво, эль и, конечно же, вода. Старая добрая водица. Порой человеку больше ничего и не нужно, верно? Холодная, чистая, сверкающая вода. Как тебе такое, а, пострел?
В горле у Джейка, тоже опухшем и пересохшем до такой степени, что казалось, будто оно выстлано наждачной бумагой, болезненно закололо.
- Звучит неплохо, - прошептал он.
- Клянусь, во мне самом пробудилась жажда, - воскликнул Тик-Так и расплылся в улыбке. Зеленые глаза заискрились. - Подай ковшик водицы, Тилли... дьявольщина, ума не приложу, куда подевалась вся моя учтивость!
Тилли исчезла за дверью в противоположной стене комнаты, напротив люка, через который вошли Джейк с Режь-Глоткой. Джейк проводил женщину глазами и облизнул распухшие губы.
- Итак, - продолжал Тик-Так, вновь упираясь в Джейка пристальным взглядом, - ты говоришь, что американский город, откуда ты родом, - этот Нью-Йорк - во многом напоминает Лад.
- Ну... не совсем так...
- Однако кой-какие механизмы ты узнал, - напирал Тик-Так. - Вентили, насосы и прочее. Не говоря уж о трубках-огневках.
- Да. У нас они называются неоновыми, но это то же самое.
Тик-Так потянулся к мальчику. Джейк испуганно съежился, однако Тик-Так просто похлопал его по плечу.
- Да-да; почти то же самое. - Его глаза блеснули. - И ты слыхал о компьютерах?
- Конечно... но...
Вернулась Тилли с водой и робко приблизилась к трону Тик-Така. Тик-Так принял у нее ковш и протянул Джейку, но, когда мальчик хотел взять его, отдернул руку и стал пить сам. Глядя, как вода тонкими струйками выливается у Тик-Така изо рта и катится по обнаженной груди, Джейк затрясся. Он ничего не мог с собой поделать.
Тик-Так посмотрел на мальчика поверх ковша, словно лишь сию минуту вспомнил, что Джейк еще здесь. За его спиной ухмылялись Режь-Глотку, Брендон, Медный Лоб и Ухало - как школьники, которым только что рассказали смешной и похабный анекдот.
- Да что ж это я, задумался, до чего хочется пить, и напрочь позабыл про тебя! - вскричал Тик-Так. - Чудовищная низость, разрази меня гром! Но уж больно хороша показалась мне водица, сущая благодать... да она и есть благодать: вкусная... холодная... чистая... Тик-Так поднес ковш Джейку. Когда мальчик потянулся к нему, Тик-Так убрал ковш.
- Сперва, пострел, расскажи мне, что ты знаешь о диполярных компьютерах и переходных схемах, - холодно промолвил он.
- Что... - Джейк посмотрел в сторону вентиляционной решетки, но золотистых глаз по-прежнему не было видно. Он начинал думать, что они ему все-таки примерещились. Мальчик снова посмотрел на ТикТака, прекрасно понимая, что никакой воды не получит. Глупо было даже мечтать об этом. - Что такое диполярные компьютеры?
Лицо Тик-Така перекосилось от ярости; он выплеснул остаток воды в покрытое кровоподтеками, распухшее лицо мальчика.
- Не прикидывайся дурачком! - взвизгнул он. Содрав с руки "Сейко", он затряс часами перед носом у Джейка. - Когда я спросил, на какой схеме это работает, на диполярной или нет, ты ответил "нет"! Так не рассказывай мне, будто не знаешь, о чем речь, коль скоро ясно дал понять, что знаешь!
- Но... но... - Джейк не мог продолжать. Голова у него шла кругом от страха и смятения. Он смутно сознавал, что старается слизать с губ как можно больше влаги.
- Прямо под этим гнусным городом спрятана тысяча - а может, и сто тысяч - диполярных, будь им пусто, компьютеров, а единственный исправный только и знает, что дуется в карты да запускает барабаны! Я хочу, чтоб эти компьютеры были мои! Я хочу, чтоб они работали на меня!
Тик-Так стремительно подался вперед, схватил Джейка, встряхнул и швырнул на пол. Джейк налетел на светильник. Тот опрокинулся. С гулким треском лопнула лампочка; Тилли тихонько взвизгнула и попятилась, в ее широко раскрытых глазах светился испуг. Медный Лоб с Брендоном беспокойно переглянулись.
Упираясь локтями в ляжки, Тик-Так нагнулся еще ниже и проорал в лицо Джейку:
- Я хочу, чтоб эти компьютеры были мои, И Я НАМЕРЕН ЗАПОЛУЧИТЬ ИХ!
В комнате повисла тишина, которую нарушало лишь тихое шипение теплого воздуха, поступавшего через вентиляционные отдушины. Внезапно болезненной ярости, которая уродовала лицо ТикТака, как не бывало. На ее месте вновь цвела пленительная улыбка. ТикТак еще сильнее подался вперед и помог Джейку подняться.
- Прошу прощения. Задумываясь о тех возможностях, какие таит в себе город, я порой увлекаюсь сверх меры. Прости великодушно, постреленок. - Он подобрал перевернутый ковш и запустил им в Тилли. - Наполнить, дармоедка! Что с тобой творится?
Сияя радушной улыбкой ведущего телеигры, Тик-Так вновь переключился на Джейка:
- Что ж, пошутили и будет. Теперь расскажи мне все, что ты знаешь о диполярных компьютерах и переходных схемах. Потом можешь попить.
Джейк раскрыл рот, чтобы хоть что-нибудь сказать - что именно, он понятия не имел, - как вдруг случилось невероятное: в голове у него зазвучал голос Роланда.
"Отвлеки их, Джейк, и если здесь есть кнопка, отворяющая дверь, подберись к ней поближе".
Тик-Так внимательно наблюдал за ним.
- Тебе что-то пришло в голову, а, пострел? Меня не проведешь. Что ж, говори, не таись от своего старинного приятеля Тикки.
Краем глаза Джейк уловил какое-то движение. Хотя он не смел взглянуть на вентиляционную отдушину - таким пристальным вниманием окружил его Тик-Так, - он понял, что Чик вернулся и заглядывает вниз сквозь пластинки решетки.
Отвлеки их... и внезапно Джейк сообразил, как это сделать.
- Да, я действительно кое-что вспомнил, - признался он, - только не про компьютеры. А про моего старинного приятеля Режь-Глотку. И его старинного дружка Ухалу.
- Э! Э! - вскричал Режь-Глотку. - О чем это ты толкуешь, малец?
- Почему ты не скажешь Тик-Таку, кто на самом деле дал тебе пароль, Режь-Глотку? Тогда я смогу рассказать Тик-Таку, где ты его хранишь.
Озадаченный Тик-Так зорко глянул на Режь-Глотку:
- О чем это он?
- Да ни о чем! - поспешно сказал тот, не удержавшись, однако, от быстрого взгляда в сторону Ухалы. - Мальчишка мелет вздор, Тикки, хочет, чтоб паленым понесло не от его задницы, а от моей. Одно слово, наглец! Не говорил ли я тебе...
- А вы загляните к нему в шарф, что же вы? - подзадорил Джейк. - Там у него лежит бумажка, а на ней записан пароль, который мне пришлось ему прочесть, - сам он и того не может.
На сей раз обошлось без внезапных приступов ярости; лицо ТикТака мрачнело постепенно, как летнее небо перед страшной грозой.
- Дай-ка мне взглянуть на твой шарф, Режь-Глотку, - негромко распорядился он осипшим голосом. - Одним глазком, по старой дружбе.
- Говорю тебе, мальчишка брешет! - закричал Режь-Глотку, хватаясь за шарф обеими руками и пятясь к стене. Прямо над ним заблестели обведенные золотом глаза Чика. - Да ты погляди ему в рожу - враз поймешь, что ловчей всего эдакий нахальный сопляк умеет врать да оговаривать!
Тик-Так устремил пристальный взгляд на Ухалу, которого, казалось, вот-вот стошнит от страха, и все тем же негромким, страшным голосом спросил:
- Ну? Что скажешь, Ухало? Я знаю, вы с Режь-Глоткой с давних пор сладкая парочка и мозгов у тебя что у гусиной тушки... но, конечно же, даже ты не настолько глуп, чтобы записать на бумаге пароль на вход во внутренние покои... верно? Верно?
- Я... я думал только... - начал Ухало.
- Заткнись! - рявкнул Режь-Глотку. Он бросил на Джейка быстрый взгляд, полный чистейшей, патологической ненависти. - А тебе, дорогуша, не жить, так и знай!
- Сними шарф, Режь-Глотку, - велел Тик-Так. - Я хочу заглянуть в него.
Джейк бочком подвинулся на шаг ближе к возвышению и кнопкам.
- Нет! - Руки Режь-Глотки опять придавили шарф к голове, точно желтая ткань могла взять да и улететь по собственной воле. - Будь я проклят, коли сниму!
- Хватай его, Брендон, - приказал Тик-Так.
Брендон кинулся к Режь-Глотке. Тот быстро (хоть его проворство не шло ни в какое сравнение с проворством Тик-Така) нагнулся, выхватил из-за голенища нож и вонзил клинок Брендону в руку.
- Ах ты отродье! - завопил Брендон от боли и удивления, когда из его руки полилась кровь.
- Да что ж ты натворил-то, ты погляди-и!.. - заголосила Тилли. - Прикажете все делать самому? - прикрикнул Тик-Так, как будто бы больше раздосадованный, чем сердитый, и поднялся с кресла. Режь-Глотку попятился, чертя у своего лица загадочные узоры окровавленным ножом. Другую руку пират крепко прижимал к темени.
- Не подходи, - пропыхтел он. - Я люблю тебя как родного брата, Тикки, но, коли не отвалишь, суну этот клинок тебе в брюхо, ей-ей!
- Ты? Вряд ли, - со смехом сказал Тик-Так. Он извлек из ножен свой нож и теперь любовно держал его за костяную рукоятку. Все взгляды обращены были на этих двоих. Джейк сделал два быстрых шага к возвышению с небольшим скоплением кнопок и потянулся к той, которую, как ему помнилось, нажимал Тик-Так.
Режь-Глотку пятился по кругу вдоль стены. Светящиеся трубки последовательно окрашивали его изъеденное мандрусом лицо в нездоровые цвета: желчно-зеленый, горячечно красный, желтушно-желтый. Теперь под вентиляционной решеткой, через которую смотрел Чик, стоял Тик-Так.
- Брось, Режь-Глотку, - уговаривал он. - Мальчишку ты доставил, просьбу мою выполнил; ежели кто еще и отведает ножичка, так не ты, а Ухало. Только покажи мне...
Джейк увидел, как Чик приседает перед прыжком, и понял две вещи: что собирался сделать косолап и по чьему наущению.
- Чик, нет! - пронзительно крикнул он.
Все повернулись к нему. В ту же минуту Чик прыгнул, ударился в непрочную решетку и выбил ее. Тик-Так круто обернулся на шум, и на запрокинутое лицо ему свалился кусающийся и царапающийся косолап.

Глава 32

Даже сквозь двойные двери Роланд смутно расслышал "Чик, нет!", и сердце у него упало. Он подождал, не повернется ли колесо-вентиль, но оно сохраняло неподвижность. Стрелок закрыл глаза, напряг все силы и мысленно приказал: "Дверь, Джейк! Открой дверь!”
Никакого отклика он не почувствовал; мысленные образы исчезли. Их с Джейком линия связи, изначально непрочная и хрупкая, теперь была безжалостно оборвана.

Глава 33

Отчаянно вопя и чертыхаясь, ослепленный Тик-Так попятился, силясь ухватить верткую тварь, которая зубами и когтями рвала его лицо. Он почувствовал, как левый глаз, продырявленный когтями Чика, лопнул и страшная багровая боль прожгла голову, точно летящий в глубокий колодец пылающий факел. Ярость взяла верх над болью; Тик- Так схватил Чика, оторвал от лица и поднял над головой, собираясь выкрутить, как тряпку.
- Нет! - взвыл Джейк. Позабыв об отпирающей дверь кнопке, он сорвал со спинки кресла автомат.
Тилли завизжала. Остальные кинулись врассыпную. Джейк навел дряхлый немецкий автомат на Тик-Така. Чик, перевернутый огромными сильными руками вверх тормашками и скрученный так, что казалось - вот-вот хрустнет спина, бешено задергался и цапнул зубами пустоту. От мучительной боли косолап тоненько взвизгнул - пугающе человеческим голосом.
- Пусти его, сволочь! - крикнул Джейк и нажал на спусковой крючок.
У него оставалось еще довольно здравого смысла, чтобы целиться понизу. Рев "Шмайссера" сорокового калибра показался в замкнутом пространстве нестерпимо громким, хотя выстрелов было всего пять или шесть. Одна из светящихся трубок взорвалась, полыхнув холодным оранжевым огнем. Дюймом выше левого колена Тик-Така появилась дыра, вокруг нее немедленно стало расплываться темно-алое пятно. Рот Тик-Така потрясенно округлился - это яснее всяких слов говорило о том, что при всем своем уме Тик-Так надеялся прожить долгую счастливую жизнь, всаживая пули в людей, но сам оставаясь целехонек. Подвергаться опасности получить девять грамм свинца - может быть, но действительно получить их? Изумленное выражение его лица говорило о том, что этого просто не может быть.
“Добро пожаловать в реальный мир, козел", - подумал Джейк.
Тик-Так уронил Чика на железный решетчатый пол и схватился за раненную ногу. Медный Лоб бросился к Джейку, обхватил за шею, и тогда Чик, визгливо тявкая, накинулся на него и принялся трепать черный шелк брюк, добираясь до лодыжки. Медный Лоб вскрикнул и затанцевал прочь, пытаясь стряхнуть косолапа с ноги. Чик впился намертво, как пиявка. Джейк обернулся и увидел: сжимая в зубах подобранный нож, к нему ползет Тик-Так.
- Прощай, Тикки, - сказал Джейк и снова нажал на спусковой крючок "Шмайссера". Ничего не произошло. Кончились ли патроны, заклинило ли что-то в автомате - Джейк не знал, и гадать было некогда. Мальчик сделал шаг назад, другой... и обнаружил, что дальнейший путь к отступлению загораживает большое кресло, служившее Тик-Таку троном. Юркнуть за него Джейк не успел: Тик-Так поймал его за ногу и свободной рукой взялся за рукоять ножа. Вытекший левый глаз белокурого великана комком мятного желе лежал на щеке, правый, устремленный на Джейка, горел безумной ненавистью.
Джейк рванулся из цепких пальцев - и рухнул на Тик-Таков трон. На глаза ему попался пришитый к правому подлокотнику карман. Из-за верхнего, собранного на тонкую резинку края торчала потрескавшаяся перламутровая рукоять револьвера.
- Ох и несладко тебе придется, пострел! - исступленно шептал ТикТак. Удивленное О сменила широкая дрожащая ухмылка. - Узнаешь, почем фунт лиха! А уж с какой радостью я... Что такое?
Ухмылка вновь расплылась изумленным О: Джейк прицелился в Тик-Така из щегольского никелированного револьвера и взвел курок. Пальцы Тик-Така так сдавили щиколотку мальчика, что кости неминуемо должны были сломаться.
- Не посмеешь! - истерическим шепотом проговорил Тик-Так.
- Нет, посмею, - угрюмо ответил Джейк и спустил курок револьвера, предавшего своего хозяина. Сухо треснул выстрел, куда менее драматичный, чем тевтонский рев "Шмайссера". На лбу у ТикТака, высоко справа, появилась маленькая черная дырочка. Тик-Так попрежнему недоверчиво смотрел на Джейка уцелевшим глазом.
Джейк хотел заставить себя выстрелить еще раз - и не смог. Вдруг на щеку Тик-Таку упал лоскут кожи, отслоившийся с головы, как старые обои. Роланд понял бы, что это значит, но Джейк почти утратил способность связно мыслить. В его сознании гулял смерч беспросветного панического ужаса. Когда рука, сжимавшая его лодыжку, разжалась и Тик-Так ткнулся лицом в пол, мальчик испуганно съежился в огромном кресле.
Дверь. Он должен открыть дверь и впустить стрелка. Сосредоточившись на этом и только на этом, Джейк бросил револьвер с перламутровой рукояткой на отозвавшийся лязгом железный решетчатый пол и заставил себя выбраться из кресла. Мальчик уже тянулся к кнопке, которую, как ему казалось, нажимал Тик-Так, но вдруг чьи-то руки сдавили ему горло и, не позволяя повернуться, потащили прочь от возвышения.
- Я ведь обещал прикончить тебя, маленький паршивец, - прошипел над ухом у Джейка чей-то голос, - а Режь-Глотку своему слову хозяин!
Джейк отчаянно зашарил у себя за спиной и нашел только пустоту. Пальцы Режь-Глотки безжалостно впились в его шею. Мир перед глазами мальчика окутала серая мгла. Она быстро сгущалась и вскоре из серой стала фиолетовой, а из фиолетовой - черной.

Глава 34

Внезапно заработал насос, и колесо-вентиль в центре люка быстро завертелось. "Благодарение богам!" - подумал Роланд. Едва дождавшись, чтобы колесо остановилось, он ухватился за него и рванул дверь на себя. Внутренняя ее створка была приоткрыта; оттуда доносились звуки борьбы и заливистое тявканье Чика, визгливое от боли и ярости.
Пинком распахнув дверь, Роланд увидел, что Режь-Глотку душит мальчика. Чик, бросивший Медного Лба, всеми силами старался заставить пирата отпустить Джейка, но сапог Режь-Глотки выполнял двойную функцию: защищал хозяина от зубов косолапа, а косолапа - от смертоносной инфекции, кружившей в Режь-Глоткиной крови. Брендон, пытаясь вынудить косолапа оставить в покое лодыжку пирата, вновь ударил его ножом в бок, но Чик и ухом не повел. Обмякший Джейк висел в грязных лапах своего пленителя, как марионетка с перерезанными веревочками. Лицо его было синевато-белым, распухшие губы - нежно-сиреневыми.
Режь-Глотку поднял взгляд.
- Ты! - злобно бросил он.
- Я, - подтвердил Роланд. Он выстрелил, раздробив Режь-Глотке левую половину головы. Пират в окровавленном, разматывающемся желтом шарфе отлетел назад и приземлился на Тик-Така. Его ноги выбили на железной решетке короткую судорожную дробь, и он затих. Взводя курок быстрыми шлепками правой ладони, Роланд дважды выстрелил в Брендона. Брендон, нагнувшийся над Чиком, чтобы нанести еще один удар, завертелся на месте, врезался в стену и медленно сполз по ней, цепляясь за одну из трубок. Из-под его слабеющих пальцев выплескивался зеленый болотный огонь.
Чик подхромал к лежащему Джейку и принялся лизать бледное, неподвижное лицо мальчика.
Медному Лбу с Ухалом увиденного оказалось достаточно. Они дружно кинулись к небольшой двери, в которую уходила за водой Тилли. Роланд всадил им по пуле в спину - не время было проявлять благородство. Стрелку предстояло действовать быстро, очень быстро, и он вовсе не хотел рисковать тем, что эти двое устроят на него засаду, если вдруг опять осмелеют.
Под потолком капсулы загорелась гроздь ярких оранжевых ламп, включилась тревога: в стены забились сильные, хриплые отрывистые звуки. Через пару секунд аварийное освещение замигало им в такт.

Глава 35

Эдди возвращался к Сюзанне, когда завыла сирена. Он вскрикнул от неожиданности и вскинул "Ругер", целясь в пустоту.
- Что это?!
Сюзанна мотнула головой - она понятия не имела, что происходит. Тревожный вой сирены пугал, но главная беда заключалась в другом: он был такой громкий, что причинял физическую боль. Эдди мысленно сравнил несущийся из репродукторов прерывистый рев с десятикратно усиленным гудком трейлера.
В этот миг оранжевый свет замигал. Очутившись возле кресла Сюзанны, Эдди увидел, что кнопки "КОМАНДА" и "ВВОД" тоже ритмично вспыхивают алым огнем. Они напоминали подмаргивающие глаза.
- Блейн, что происходит? - крикнул молодой человек. Он огляделся, но увидел лишь дикую пляску теней. - Твоя работа?
Единственным ответом ему был смех - жуткий механический смех, который заставил Эдди вспомнить заводного клоуна, стоявшего в дни его детства перед "Дворцом ужасов" на Кони-Айленд.
- Блейн, прекрати! - пронзительно закричала Сюзанна. - Как нам искать ответ на твою загадку, когда орет эта воздушная тревога?! Смех оборвался так же внезапно, как начался, но Блейн ничего не ответил. А может быть, и ответил: за прутьями ограды, отделявшей Эдди и Сюзанну от перрона, по команде диполярных компьютеров, которых так вожделел Тик-Так, ожили огромные двигатели, приводимые в действие бесфрикционными генераторными турбинами. Впервые за десятилетие Блейн Моно, пробудившись от спячки, выходил на рабочий режим.

Глава 36

Система аварийного оповещения, действительно созданная для того, чтобы предупреждать давно умерших жителей Лада о воздушных налетах (и за целую тысячу лет никем даже не опробованная), спеленала город саваном звука. Все исправные источники света включились и замигали в такт сирене. И Зрелые над улицами Лада, и Седые под ними пришли к одинаковому убеждению: развязка, которой они всегда страшились, наконец грянула. Седые подозревали неведомую катастрофическую поломку механизмов. Зрелые, испокон века верившие, что таящиеся в машинах под городом призраки однажды восстанут ради долгожданного отмщения живым, вероятно, были ближе к истине. Безусловно, в древних компьютерах под городом еще сохранялся некий интеллект, обособленный живой организм, в условиях, которые его безжалостные диполярные схемы способны были воспринимать лишь как абсолютную и непознаваемую реальность, давным-давно прекративший разумное существование. Восемьсот лет он хранил свои все более чуждые нормальной логике алгоритмы мышления в банках памяти и продержал бы их там еще восемь столетий, не появись Роланд с друзьями; и все же этот mentis non corpus, разум без тела, не мог не предаваться печальным раздумьям, и с каждым уходящим годом болезнь его усугублялась. Даже периоды спячки, которые становились все более продолжительными, не приносили покоя: он видел сны - тем более анормальные, чем сильнее мир сдвигался с места. Сейчас, невзирая на то, что сохранявшая Лучи невообразимая техника износилась и одряхлела, этот безумный и бесчеловечный интеллект пробудился в покоях гибели и разрушенья и, пусть бестелесный, как всякий призрак, вновь неверным шагом пустился обходить чертоги мертвецов.
А в Колыбели Блейн Моно готовился покинуть Причал.

Глава 37

Опустившись на колени подле Джейка, Роланд услышал за собой шаги и обернулся, вскинув револьвер. Тилли - на ее желтовато-бледном лице застыли смятение и суеверный ужас - подняла руки и взвизгнула: "Не убивай меня, саи! Прошу тебя! Не убивай!”
- Тогда беги, - отрывисто сказал Роланд и, когда Тилли сорвалась с места, ударил ее по икре стволом револьвера: - Да не туда - в дверь, через которую я пришел. И коли ты еще когда-нибудь увидишь меня, это будет последнее, что ты увидишь в своей жизни. Ну, пошла!
Тилли растворилась в круженье теней.
Роланд приник к груди Джейка, зажимая ладонью другое ухо, чтобы заглушить отрывистые вопли сирены. Сердце мальчика билось - медленно, но сильно. Стрелок подсунул руку Джейку под спину, и в эту минуту ресницы паренька затрепетали и он открыл глаза.
- В этот раз ты не дал мне сорваться, - сказал он чуть слышным хриплым шепотом.
- Нет. И не дам никогда. Побереги голос.
- Где Чик?
- Чик! - тявкнул косолап. - Чик!
Брендон несколько раз полоснул Чика ножом, но ни одна из ран не казалась смертельной или сколько-нибудь серьезной. Ясно было, что зверьку больно, но столь же ясно было, что он вне себя от радости. Косолап разглядывал Джейка блестящими глазами, вывалив розовый язык.
- Эйк, Эйк, Эйк!
Джейк расплакался и потянулся к Чику. Тот прыгнул в кольцо рук мальчика и на мгновение позволил крепко обнять себя.
Роланд встал и осмотрелся. Его внимательный взгляд остановился на двери в глубине комнаты. К ней направлялись те двое, которых он уложил выстрелами в спину, туда же хотела сбежать и женщина. С Джейком на руках и Чиком у ноги стрелок пошел к двери. Пинком отшвырнув с дороги одного из убитых Седых, Роланд пригнулся и нырнул в дверной проем. За порогом оказалась кухня. Несмотря на встроенное оборудование и стены из нержавеющей стали, она походила на свинарник - видно, домоводство мало занимало Седых.
- Пить, - прошептал Джейк. - Пожалуйста... очень хочется пить. Роланд испытал странную раздвоенность - словно время сложилось вдвое. Он вспомнил, как, едва держась на ногах, выбрался из пустыни, обезумев от зноя и безлюдья. Вспомнил, как, полумертвый от жажды, лишился чувств на конюшне постоялого двора и очнулся от вкуса холодной воды, которая тонкой струйкой лилась ему в горло. Мальчик тогда снял рубашку, намочил ее под краном колонки и дал ему напиться. Теперь пришел черед Роланда сделать для Джейка то, что Джейк однажды сделал для него.
Роланд огляделся и увидел раковину. Он подошел и открыл кран. Хлынула чистая холодная вода. Над ними, под ними, вокруг них без передышки ревела сирена тревоги.
- Сам стоять сможешь?
Джейк кивнул:
- Наверное.
Роланд поставил мальчика на пол, готовый подхватить его, если окажется, что он слишком нетвердо держится на ногах, но Джейк оперся на раковину и подставил голову под струю. Роланд взял Чика на руки и осмотрел его раны. Они уже начинали покрываться коркой запекшейся крови. "Ты пресчастливо отделался, пушистик", - подумал Роланд и потянулся мимо Джейка набрать пригоршню воды. Чик с жадностью напился.
Джейк убрал голову из-под крана. Мокрые волосы прилипли к щекам. Мальчик по-прежнему был чересчур бледен, на коже отчетливо проступали следы жестоких побоев, но он выглядел лучше, чем поначалу, когда Роланд только склонился над ним. Тогда стрелок на одно страшное мгновение поверил, что Джейк мертв.
Роланд пожалел, что нельзя вернуться и снова убить Режь-Глотку. Это натолкнуло его на другую мысль.
- А тот, кого Режь-Глотку называл Тик-Таком? Ты видел его, Джейк?
- Да. Чик напал на него из засады. Изодрал ему рожу. Потом я стрелял в него.
- Убил?
Губы Джейка задрожали. Он решительно сжал их.
- Да. Попал вот сюда... - Мальчик постукал по лбу значительно выше правой брови. - П-п... повезло.
Роланд с одобрением посмотрел на Джейка и медленно покачал головой:
- Сомневаюсь. Но покамест не думай об этом. Идем.
- Куда? - Джейк по-прежнему говорил сипло и тихо и все время смотрел за плечо Роланда туда, где чуть не погиб.
Роланд показал в глубь кухни: за очередным люком коридор продолжался.
- Для начала туда.
- СТРЕЛОК, - загудел со всех сторон чей-то голос.
Роланд круто обернулся, держа на одной руке Чика, а другой обнимая за плечи Джейка, но никого не увидел.
- Кто звал меня? - крикнул он.
- НАЗОВИСЬ, СТРЕЛОК.
- Я - Роланд из Галаада, сын Стивена. Кто говорит со мной?
- ГАЛААДА БОЛЬШЕ НЕТ, - задумчиво произнес голос, не отвечая на вопрос.
Роланд посмотрел наверх и увидел на потолке ряды концентрических колец. Оттуда и шел голос.
- ПОЧТИ ТРИ СОТНИ ЛЕТ НА ЗЕМЛЮ ВНУТРЕННЕГО И СРЕДИННОГО МИРОВ НЕ СТУПАЛА НОГА СТРЕЛКА.
- Я и мои друзья - последние.
Джейк забрал Чика у Роланда. Косолап немедленно принялся вылизывать распухшее лицо мальчика; его обведенные золотой каемкой глаза светились обожанием и счастьем.
- Это Блейн, - шепнул Джейк Роланду. - Да?
Роланд кивнул. Конечно, это был Блейн... но ему казалось, что Блейн - это нечто неизмеримо большее, чем обыкновенный поезд-монорельс.
- МАЛЬЧИК! ТЫ - ДЖЕЙК ИЗ НЬЮ-ЙОРКА?
Джейк теснее прижался к Роланду и посмотрел на динамики.
- Да, - сказал он. - Я Джейк из Нью-Йорка. Э-э... сын Элмера.
- КНИГА ЗАГАДОК, О КОТОРОЙ МНЕ СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЕЩЕ С ТОБОЙ?
Рука Джейка потянулась за плечо, но пальцы коснулись пустой спины, и по отобразившемуся на лице мальчика испугу стало ясно: он что-то вспомнил. Когда Джейк вновь посмотрел на Роланда, тот уже протягивал ему ранец, и хотя узкое, тонко вырезанное лицо стрелка было как всегда бесстрастно, Джейк почувствовал, что в углах рта Роланда притаилась улыбка.
- Тебе придется подправить лямки, - сказал Роланд, когда Джейк брал у него ранец. - Я их удлинил.
- А "Угадай-дай-дай!"?
Роланд кивнул:
- Обе книжки на месте.
- ЧТО ТАМ У ТЕБЯ, МАЛЕНЬКИЙ СТРАННИК? - осведомился голос, лениво растягивая слова.
- Ничего себе! - вырвалось у Джейка.
"Он не только слышит, но и видит нас", - подумал Роланд и в следующий миг заметил в углу, намного выше обычной границы поля зрения человека, стеклянный глазок. Он почувствовал, как по спине у него прошел холодок, и по обеспокоенному лицу Джейка, крепче обхватившего Чика, понял, что не одинок в своей тревоге. Голос принадлежал машине, невероятно смышленой машине, машине, которая не прочь порезвиться, и все равно в нем было что-то очень подозрительное.
- Книжка, - ответил Джейк. - Сборник загадок.
- ХОРОШО. - Голос у Блейна был почти по-человечески довольный. - ПРОСТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО.
В дверном проеме в глубине кухни вдруг возник всклокоченный бородач. Пониже плеча вновь прибывшего болтался окровавленный, грязный желтый шарф.
- Горим! - отчаянно завопил он. В своей панике он, кажется, не сознавал, что Джейк и Роланд не являются частью его жалкого подземного ка-тета. - Стены горят! По нижним уровням дымище! Народ сам себя жизни решает! Что-то неладно! Дьявол, все наперекосяк пошло! Надобно...
Дверца духовки внезапно отвалилась, как выбитая челюсть. Изнутри ударил толстый сноп бело-голубого огня; он поглотил голову кудлатого, вскипятил ему кожу на лице и в пылающей одежде отбросил назад.
Потрясенный, в усмерть перепуганный Джейк уставился на Роланда. Тот обнял мальчика за плечи.
- ОН ПЕРЕБИЛ МЕНЯ, - пояснил голос. - ПЕРЕБИВАТЬ НЕПРИЛИЧНО, НЕ ТАК ЛИ?
- Да, - хладнокровно подтвердил Роланд. - Неприлично до крайности.
- РОЛАНД ГАЛААДИТЯНИН! СЮЗАННА ИЗ НЬЮ-ЙОРКА УТВЕРЖДАЕТ, БУДТО ТЫ ЗНАЕШЬ НА ПАМЯТЬ НЕСМЕТНОЕ МНОЖЕСТВО ЗАГАДОК. ЭТО ПРАВДА?
- Да.
В одном из помещений, выходивших в этот рукав коридора, прогремел взрыв; пол содрогнулся, послышались нестройные пронзительные крики. Пульсирующий свет на миг потускнел, бесконечный прерывистый рев сирены притих; затем все возобновилось с новой силой. Из вентиляционных отдушин поплыла жидкая кудель горького, едкого дыма. Чик принюхался и чихнул.
- ЗАГАДАЙ МНЕ ОДНУ ИЗ СВОИХ ЗАГАДОК, СТРЕЛОК, - предложил голос, такой безмятежный и невозмутимый, точно все они сидели на тихой деревенской площади, а не под городом, от которого вот-вот не останется камня на камне.
Роланд на минуту задумался - и вспомнил любимую загадку Катберта.
- Ладно, Блейн, - согласился он, - будь по-твоему. Ответь, что милостивее всех богов и злее старика Козлоногого? Это вечная пища мертвецов; если же кто из живых станет им пробавляться, умрет медленной смертью.
Повисла долгая пауза. Джейк зарылся лицом в мех Чика, пытаясь укрыться от вони испекшегося Седого.
- Будь осторожен, стрелок. - Тихий голосок был едва различим, как дуновение прохладного ветерка в самый жаркий летний день. Голос машины гремел из всех динамиков, но этот шел только из одного, расположенного прямо у них над головой. - Будь осторожен, Джейк из Нью-Йорка. Помните, это Свалка. Не спешите и будьте очень осторожны.
Джейк изумленно посмотрел на стрелка. Роланд незаметно помотал головой и почесал крыло носа - так, во всяком случае, казалось со стороны. Однако при этом палец стрелка лег на губы, и Джейк решил, что в действительности Роланд велит ему помалкивать.
- ХИТРОУМНАЯ ЗАГАДКА, - наконец промолвил Блейн. В его голосе им почудилось искреннее восхищение. - ОТВЕТ - "НИЧТО", НЕ ТАК ЛИ?
- Верно, - сказал Роланд. - Ты, Блейн, и сам очень умен.
Когда голос раздался снова, Роланд услышал в нем то, что уже слышал Эдди: неуемную и ненасытную алчность.
- ЕЩЕ!
Роланд набрал в грудь побольше воздуха:
- Не сейчас.
- НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ ОТКАЗЫВАЕШЬ МНЕ, РОЛАНД, СЫН СТИВЕНА? ИБО ОТКАЗЫВАТЬ ТОЖЕ НЕПРИЛИЧНО. НЕПРИЛИЧНО ДО КРАЙНОСТИ.
- Отведи нас к нашим друзьям и помоги выбраться из Лада, - продолжал Роланд. - Тогда, может быть, найдется время и для загадок.
- Я МОГ БЫ УБИТЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ ЖЕ, - сообщил голос, и теперь он был холоден, как самый ненастный зимний день.
- Да, - сказал Роланд. - Не сомневаюсь. Но с нами умрут и загадки. - Я МОГ БЫ ЗАБРАТЬ МАЛЬЧИШКИНУ КНИЖКУ.
- Воровать еще неприличнее, чем отказывать или перебивать, - заметил Роланд тоном светским и небрежным, однако уцелевшие пальцы его правой руки крепко стиснули плечо Джейка.
- А кроме того, - прибавил Джейк, глядя вверх, на динамик в потолке, - в книжке нет ответов. Эти страницы кто-то вырвал. - В приливе вдохновения он постукал пальцем по виску. - Впрочем, здесь они есть.
- ЗАПОМНИТЕ, РЕБЯТА: УМНИКОВ НИКТО НЕ ЛЮБИТ, - отозвался Блейн. Прогремел второй взрыв, ближе и громче. Через кухню, точно снаряд, пронеслась выскочившая из стены вентиляционная решетка. Мгновением позже из двери, которая вела в катакомбы Седых, появились двое мужчин и женщина. Стрелок прицелился было, но опустил револьвер - незваные гости, пошатываясь, прошли через кухню и исчезли в бункере-капсуле, не взглянув ни на Роланда, ни на Джейка. Роланду они напомнили зверей, бегущих от лесного пожара.
Потолочная панель из нержавеющий стали скользнула в сторону, открыв квадрат тьмы. Внутри блеснуло что-то серебристое, и несколькими секундами позже из отверстия спустилась стальная сфера диаметром около фута и повисла в воздухе.
- СТУПАЙТЕ СЛЕДОМ, - вяло распорядился Блейн.
- Она приведет нас к Эдди и Сюзанне? - с надеждой спросил Джейк.
Блейн промолчал... но, когда сфера поплыла по коридору, Роланд и Джейк последовали за ней.

Глава 38

Джейк не сохранил ясных воспоминаний о том, что было дальше, - вероятно, к счастью для себя. Он оставил родной мир за год с лишним до того, как сразу девятьсот человек в маленькой южноафриканской стране под названием Гайана наложили на себя руки, но он знал о периодических массовых самоубийствах леммингов. Нечто подобное происходило и в гибнущем подземном городе Седых.
Гремели взрывы, порой на их уровне, чаще - далеко внизу; из забранных решетками вентиляционных отдушин время от времени наплывал едкий дым, однако многие воздухоочистители еще работали и успевали разогнать основную его массу раньше, чем соберутся удушливые облака. Пожаров Роланд с Джейком не заметили. Тем не менее Седые реагировали так, словно наступил конец света. Большинство, с пустыми от панического страха лицами, попросту спасалось бегством, но многие в коридорах и сообщающихся комнатах, по которым вела Роланда и Джейка стальная сфера, добровольно кончали счеты с жизнью. Одни стрелялись, другие - таких было гораздо больше - перерезали себе горло или вскрывали вены; считанные единицы принимали яд. На лицах всех мертвецов застыло одно и то же выражение всепоглощающего, непреодолимого ужаса. Джейк лишь смутно догадывался о том, что довело их до этого. Роланд куда лучше представлял себе, что случилось с этими людьми - с их рассудком, - когда давно мертвый город вокруг них сначала ожил, а потом стал разваливаться на части. Роланд понимал: Блейн делает это нарочно. Блейн умышленно подталкивает горожан к смерти.
Они обогнули удавленника, свисавшего с проложенной по потолку трубы отопления, и следом за плывущим по воздуху металлическим шаром прогрохотали вниз по пролету стальных ступеней.
- Джейк! - крикнул Роланд. - Ты ведь не впускал меня, верно? Джейк помотал головой.
- Я так и подумал. Это сделал Блейн.
Они достигли подножия лестницы и заспешили по узкому коридору к двери-люку, на которой колючими угловатыми литерами Высокого Слога значилось: "ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!”
- Он правда Блейн?
- Да. Имя не хуже любого другого.
- А тот второй го...
- Тише! - угрюмо перебил Роланд.
Металлический шар застыл перед люком. Колесо завертелось, дверь дрогнула и приоткрылась. Роланд распахнул ее, и они вступили в огромное подземелье, простиравшееся в трех направлениях насколько хватал глаз. Подземелье пронизывали казавшиеся бесконечными проходы между рядами электрического оборудования и панелей управления. Панели за редкими исключениями были темны и мертвы, но, стоя на пороге и озираясь широко раскрытыми от удивления глазами, Роланд с Джейком видели загорающиеся контрольные лампочки и слышали шум оживающих механизмов.
- Тик-Так говорил, здесь тысячи компьютеров, - вспомнил Джейк. - Похоже, он был прав. Ты только посмотри!
Роланд не понял, что за слово употребил Джейк, и отмолчался, глядя, как ряд за рядом высвечиваются контрольные пульты. Из одной консоли вырвался язык зеленого пламени, поднялась туча искр - засбоил какой-то древний механизм.
Однако в большинстве своем механизмы, по-видимому, работали - и работали отлично. Стрелки приборов, веками сохранявшие неподвижность, вдруг встрепенулись. Огромные алюминиевые цилиндры завертелись, хранящиеся на силиконовых чипах данные стали сбрасываться во вновь полностью активированные и готовые ко вводу информации банки памяти. На цифровых дисплеях, которые показывали все - от давления в среднем водоносном слое Западного Приречья до полезной мощности бездействующей атомной электростанции в бассейне Сенда, - вспыхнули ярчайшие красные и зеленые растры. По потолку разбежались дорожки света - это одна за другой загорались цепочки висячих стеклянных шаров. А снизу, сверху, отовсюду несся глухой низкий гул генераторов и турбинных двигателей, пробуждавшихся от долгого сна.
Джейк начал выбиваться из сил. Роланд снова подхватил мальчика на руки и мимо машин, о назначении и функции которых не мог даже догадываться, кинулся вдогонку стальной сфере. Чик не отставал. Шар вильнул влево, и они оказались в проходе между штабелями телемониторов - тысячи их громоздились рядами один на другом, точно детские кубики.
“Отец прибалдел бы", - мелькнуло в голове у Джейка.
В этой бесконечной видеогалерее темные участки перемежались множеством светящихся экранов, показывавших город во власти хаоса. И над, и под землей творилось черт знает что. По улицам кучками бессмысленно бродили Зрелые: широко раскрытые глаза, беззвучно шевелящиеся губы. Многие прыгали вниз с высоких зданий. Джейк с ужасом увидел, что несколько сот человек сошлись к Сендскому мосту и бросаются в реку. На других экранах виднелись большие, заставленные койками помещения, что-то вроде общих спален или комнат в общежитии. Кое-где бушевал огонь; впрочем, создавалось впечатление, что пожары - дело рук самих охваченных паникой Седых, по одному Богу известным причинам поджигавших свои матрасы и мебель.
На одном экране великан с бочкообразным торсом швырял мужчин и женщин во что-то вроде заляпанного кровью штамповочного пресса. Жуткое зрелище, однако страшнее было другое: неохраняемые жертвы стояли в затылок друг другу, покорно ожидая своей очереди. Палач - его желтый шарф плотно облегал голову, затянутые узлом концы косичками свисали на грудь, - схватил какую-то старуху и, подняв ее в воздух, стал терпеливо ждать, пока прямоугольный блок нержавеющей стали освободит эшафот и можно будет швырнуть несчастную под пресс. Старуха не сопротивлялась; по правде говоря, казалось, она улыбается - В ГОСТИНЫХ - СУЕТА И ГАМ, БЕЗ СЧЕТУ КАВАЛЕРОВ, ДАМ, - сказал Блейн, - НО ВРЯД ЛИ КТО-ТО ИЗ НИХ БЕСЕДУЕТ О МИКЕЛАНДЖЕЛО. - Он вдруг рассмеялся. Смех был странный, пискливый и дробный, словно крысы шныряли по битому стеклу. От этих звуков у Джейка мороз пошел по коже: он не желал иметь ничего общего с разумом, который так смеялся... но что им оставалось?
Мальчик снова беспомощно посмотрел на мониторы... и Роланд немедленно отвернул его голову от них - ласково и осторожно, но решительно.
- Нечего тебе на это глядеть, Джейк.
- Но почему они это делают? - спросил мальчик. За целый день он не съел ни крошки, и все равно его мутило. - Почему?
- Они напуганы, и Блейн разжигает их страх. Однако главная причина, по-моему, в том, что они устали жить на кладбище своих дедов. Не спеши жалеть их, сперва вспомни, с какой радостью они забрали бы тебя с собой на ту поляну, где обрывается тропа.
Стальной шар вновь стремительно свернул за угол. Телеэкраны и следящая электронная аппаратура остались позади. Впереди показалась вделанная в пол широкая полоса неизвестного синтетического материала. Она смолисто поблескивала меж двух узких полос хромированной стали, которые сходились в одну точку не у дальней стены помещения, но у его горизонта.
Шар нетерпеливо подпрыгнул над темной полосой, и вдруг лента транспортера - ибо это была лента транспортера - беззвучно стронулась с места и медленно, тяжело, рывками поползла мимо стальных закраин. Шар кувыркался в воздухе, веля живее забираться на нее.
Роланд быстрым шагом пошел вдоль движущейся полосы и, когда наконец их скорости приблизительно сравнялись, залез на полотно. Он поставил Джейка на черную поблескивающую поверхность, и всю троицу - стрелка, мальчика и золотоглазого косолапа - быстро понесло по сумрачной подземной равнине, где просыпались древние механизмы. Движущаяся дорожка принесла их в зону бесконечных и бесчисленных рядов загадочных шкафчиков, похожих на картотечные, темных - но не мертвых. Изнутри их шло тихое сонное гудение. Джейк заметил яркий желтый свет, пробивавшийся в тонюсенькие щелки между металлическими панелями.
Он вдруг поймал себя на том, что думает о Тик-Таке.
"Под этим гнусным городом спрятано, может быть, сто тысяч диполярных компьютеров, будь им пусто! Я хочу, чтобы они были мои!”
"Что ж, - подумал Джейк, - они просыпаются. Похоже, ты получишь свое, Тикки... но сомневаюсь, что, будь ты здесь, ты бы по-прежнему этого хотел".
Потом он вспомнил прадеда Тик-Така, которому хватило смелости забраться в самолет из другого мира и поднять его в небо. Джейк полагал, что Тик-Така, в чьих жилах бежала подобная кровь, нынешний поворот событий отнюдь не толкнул бы на самоубийство, а, напротив, привел бы в восторг... и чем больше обезумевших от ужаса людей убивало бы себя, тем больше была бы его радость.
"Поздно, Тикки, - подумал мальчик. - Слава Богу".
Благоговейно понизив голос, Роланд с удивлением сказал:
- Сколько ящиков... видать, мы едем по рассудку того создания, что величает себя Блейном. Едем по его рассудку.
Джейк кивнул и вдруг вспомнил свое "Итоговое эссе":
- Блейн-Мыслитель - сущий мучитель.
- Верно.
Джейк внимательно посмотрел на Роланда. - Мы выйдем наружу там, где я думаю, да? - Да, - подтвердил Роланд. - Коли мы не сбились с тропы Луча, мы выйдем наружу в Колыбели.
Джейк кивнул.
- Роланд.
- Что?
- Спасибо, что пришел за мной.
Роланд кивнул и обнял Джейка за плечи.
Далеко впереди, оживая, грохотали огромные моторы. Мгновением позже послышался тяжкий скрежет, и на дорожку хлынуло резкое сияние оранжевых натриевых ламп. Теперь Джейк увидел, где останавливалась движущаяся лента. Чуть дальше начинался узкий крутой эскалатор; он вел наверх, в этот оранжевый свет.

Глава 39

Эдди с Сюзанной услышали, как почти прямо под ними заработали тяжелые моторы. В следующий миг широкая полоса мраморного пола медленно поползла назад, открывая длинную освещенную прорезь. Пол по направлению к ним исчезал. Вцепившись в ручки кресла Сюзанны, Эдди стал резво пятиться вдоль стальной ограды, отделявшей перрон от остальной Колыбели. На пути растущего прямоугольника света было несколько колонн, и молодой человек приготовился к тому, что, когда пол под их основаниями исчезнет, они рухнут в отверстие. Но вопреки его ожиданиям колонны продолжали безмятежно стоять - казалось, они парят в пустоте.
- Я вижу эскалатор! - перекричала нескончаемую икоту сирены Сюзанна. Она подалась вперед, заглядывая в отверстие.
- Угу, - крикнул в ответ Эдди. - Тут у нас вокзал - значит, внизу должна продаваться разная галантерея, духи и дамское белье.
- Что?!
- Ничего!!
- Эдди! - пронзительно вскрикнула Сюзанна. На ее лице, как фейерверк Четвертого июля, вспыхнуло и расцвело восторженное удивление. Она еще сильнее подалась вперед, куда-то показывая, и Эдди пришлось схватить ее, чтобы не дать ей вывалиться из кресла. - Там Роланд! Они оба там!
Колыбель содрогнулась от глухого удара: щель в полу достигла предельной длины и перестала расти. Моторы, которые вели ее по скрытым рельсам, протяжно взвыли и заглохли. Эдди подбежал к краю провала и увидел на поднимающемся эскалаторе Роланда. Рядом со стрелком, привалившись к его плечу, стоял Джейк - белый как мел, в синяках, окровавленный, но самый настоящий живой Джейк. Ступенькой ниже, прямо позади них, глядя вверх блестящими глазами, сидел Чик.
- Роланд! Джейк! - завопил Эдди. Он подпрыгнул, размахивая руками над головой, и затанцевал на самом краю щели. Будь он в шляпе, он подбросил бы ее в воздух.
Они подняли головы и замахали. Эдди увидел: Джейк улыбался, и даже у долговязого урода был такой вид, словно в очень скором времени он не выдержит и выдаст на-гора улыбку. Чудесам, подумал Эдди, нет конца. Ему внезапно показалось, что сердце не умещается в груди, и молодой человек, размахивая руками и гикая, заплясал еще быстрее - из опасения, что если хоть на секунду остановится, то самым натуральным образом лопнет от радости и облегчения. До этой минуты он не сознавал, насколько твердо его сердце уверилось в том, что им никогда уже не видать ни Джейка, ни Роланда.
- Эгей, братва! Пор-рядок в танковых частях! Полный, мать-перемать, порядочек! Валяйте сюда, жопы!
- Эдди, помоги!
Он обернулся. Сюзанна отчаянно пыталась выбраться из кресла, но складку ее самодельных кожаных брюк защемило в тормозном механизме. Молодая женщина смеялась и плакала одновременно, темные глаза сияли счастьем. Эдди так резко выхватил ее из кресла, что оно с лязгом повалилось на бок, и пустился в пляс по кругу. Сюзанна одной рукой цеплялась за его шею и энергично махала другой.
- Роланд! Джейк! Живей, ножками, ножками! Слышите?
Едва те очутились наверху, Эдди облапил Роланда, хлопая по спине. Сюзанна тем временем обцеловывала запрокинутое смеющееся лицо Джейка. Чик бегал вокруг тесными восьмерками, радостно тявкая. - Родненький мой! - сказала Сюзанна. - Ты в порядке?
- Да, - успокоил ее Джейк. Он по-прежнему улыбался, но в глазах стояли слезы. - И рад, что наконец здесь. Вы себе не представляете, до чего же я рад!
- Догадываюсь, золотко. Насчет этого можешь не сомневаться. - Она повернулась к Роланду. - Что с ним сделали? У него такое лицо, будто его перепахал бульдозер.
- Пуще всех постарался Режь-Глотку, - сказал Роланд. - Но он больше не будет досаждать Джейку. Ни он, ни кто другой.
- А ты как, рулевой? В порядке?
Роланд кивнул, оглядываясь по сторонам.
- Так вот она какая, Колыбель.
- Да, - сказал Эдди. Он заглядывал в щель. - А что внизу?
- Машины и безумие.
- Понятно - говорлив, как всегда. - Эдди с улыбкой посмотрел на Роланда. - Да ты знаешь, до чего я рад тебя видеть? Знаешь?
- Смею думать, да. - Тут Роланд улыбнулся, думая о том, как меняются люди. Давно ли Эдди готов был перерезать ему горло его же собственным ножом!
Моторы под полом снова заработали. Эскалатор остановился. Щель в полу начала медленно закрываться. Джейк подошел к перевернутому креслу Сюзанны и, поднимая его, заметил за железными прутьями ограды что-то гладкое, розовое. У мальчика перехватило дыхание; сон, приснившийся ему после ухода из Речной Переправы, вернулся - яркий, живой: на них с Чиком, рассекая пустынные просторы западного Миссури, мчится исполинская розовая пуля. Высоко на лишенной выражения морде приближающегося чудовища поблескивают два больших треугольных окна, похожие на глаза... Давнишние предчувствия мальчика сбывались: время пришло, и его сон становился явью.
Чудовище с колесами зовут Мучитель Блейн.
Эдди подошел к Джейку и обхватил его за плечи:
- Ну, друган, - вот он, точно как в рекламе. Нравится?
- Честно говоря, не очень. - Это было колоссальное преуменьшение, но Джейк был слишком измучен и обессилен, чтобы выразиться удачнее.
- Мне тоже, - согласился Эдди. - Между прочим, он разговаривает. И любит загадки.
Джейк кивнул.
Роланд тем временем усадил Сюзанну себе на бедро, и теперь они вместе рассматривали коробку управления с рельефным ромбом помеченных цифрами кнопок. Джейк и Эдди присоединились к друзьям. Эдди обнаружил, что ему приходится поминутно коситься на Джейка, чтобы удостовериться: это не просто игра воображения, он не принимает желаемое за действительное и мальчик действительно здесь.
- Что теперь? - спросил он у Роланда.
Тот легонько провел пальцем по пронумерованным кнопкам, из которых состоял ромб, и покачал головой. Он не знал.
- Понимаешь, мне кажется, Блейновы двигатели затарахтели быстрее, - пояснил Эдди. - Конечно, когда орет эта тревога, ручаться трудно, но по-моему... и потом, он же робот. Что если он... того... отвалит без нас?
- Блейн! - громко крикнула Сюзанна. - Блейн, ты...
- СЛУШАЙТЕ ВНИМАТЕЛЬНО, ДРУЗЬЯ МОИ, - загремел голос Блейна. - ПОД ГОРОДОМ СКЛАДИРОВАНЫ БОЛЬШИЕ ЗАПАСЫ ХИМИЧЕСКОГО И БИОЛОГИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ. МНОЮ ЗАПУЩЕНА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ОПЕРАЦИЙ, ЗАВЕРШЕНИЕМ КОТОРОЙ ЯВЛЯЕТСЯ ВЫСВОБОЖДЕНИЕ ЭТИХ ГАЗООБРАЗНЫХ ОТРАВЛЯЮЩИХ ВЕЩЕСТВ ПОСРЕДСТВОМ ВЗРЫВА. ВЗРЫВ ПРОИЗОЙДЕТ ЧЕРЕЗ ДВЕНАДЦАТЬ МИНУТ.
На миг зычный голос умолк, и тогда до них донесся едва различимый сквозь неумолчное мерное уханье сирены голосок Блейна-маленького: "...этого-то я и боялся... вам нужно торопиться...”
Эдди оставил без внимания реплику Блейна-маленького: тот не сказал ни черта такого, чего бы он не знал сам. Конечно, нужно было торопиться, но сейчас в сознании Эдди этот факт оттеснило далеко на второй план нечто гораздо более важное.
- Но зачем? - спросил он. - Скажи на милость, зачем тебе это понадобилось?
- ПО-МОЕМУ, ЭТО ОЧЕВИДНО. Я НЕ МОГУ ВЗОРВАТЬ ГОРОД, НЕ УНИЧТОЖИВ ПРИ ЭТОМ И СЕБЯ. А РАЗВЕ Я СМОГУ ОТВЕЗТИ ВАС ТУДА, КУДА ВЫ ХОТИТЕ ПОПАСТЬ, ЕСЛИ ПОГИБНУ?
- Но в городе еще тьма народу, - возмутился Эдди, - ты же убьешь их!
- ДА, - хладнокровно отвечал Блейн. - ДО СВИДАНЬЯ, КРОКОДИЛ, СКАТЕРТЬЮ ДОРОЖКА! САМ С ТОБОЮ НЕ ПОЙДУ, НЕ ПОСЕТУЙ, КРОШКА!
- Но зачем? - крикнула Сюзанна. - Зачем, черт тебя побери? - МНЕ СКУЧНО С НИМИ. ЗАТО ВАС ЧЕТВЕРЫХ Я НАХОЖУ ДОВОЛЬНО ИНТЕРЕСНЫМИ. РАЗУМЕЕТСЯ, ДОЛГО ЛИ ЕЩЕ ВЫ БУДЕТЕ МНЕ ИНТЕРЕСНЫ, ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, СКОЛЬ ХОРОШИ ОКАЖУТСЯ ВАШИ ЗАГАДКИ. КСТАТИ О ЗАГАДКАХ: НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ВАМ ПРИСТУПИТЬ К ДЕЛУ И ОТГАДАТЬ МОЮ? У ВАС ЕСТЬ РОВНО ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ ДВАДЦАТЬ СЕКУНД. ЗАТЕМ ПРОИЗОЙДЕТ ВСКРЫТИЕ КАНИСТР.
- Не смей! - завопил Джейк, перекрывая пронзительные вопли сирены. - Дело же не только в городе, такая отрава может расплыться везде, где угодно! Старики в Речной Переправе - и те могут погибнуть! - ГАЗ НАД ДОМИШКАМИ ТИХО ПЛЫВЕТ - БОЛЬШЕ В ДЕРЕВНЕ НИКТО НЕ ЖИВЕТ, - равнодушно отозвался Блейн. - ХОТЯ Я УБЕЖДЕН, ЧТО ОНИ МОГУТ РАССЧИТЫВАТЬ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ПО ЧАЙНОЙ ЛОЖКЕ МЕРИТЬ ЖИЗНЬ СВОЮ: ПРИШЛА ПОРА ОСЕННИХ БУРЬ, И ГОСПОДСТВУЮЩИЕ ВЕТРЫ УНЕСУТ ГАЗ В ДРУГУЮ СТОРОНУ. ПОЛОЖЕНИЕ ВАШЕЙ ЧЕТВЕРКИ, ОДНАКО, СОВЕРШЕННО ИНОЕ. СОВЕТУЮ НАТЯНУТЬ СООБРАЖАЛЬНЫЕ ШАПОЧКИ, НЕ ТО - ДО СВИДАНЬЯ, КРОКОДИЛ, СКАТЕРТЬЮ ДОРОЖКА! - Голос на мгновение умолк. - ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ: ДЕЙСТВИЕ ГАЗА НЕ БЕЗБОЛЕЗНЕННО.
- Отмени это! - взмолился Джейк. - Мы все равно будем загадывать тебе загадки, правда же, Роланд? Столько, сколько пожелаешь! Только отмени это!
Блейн расхохотался. Он смеялся долго, оглашая пустынный простор Колыбели визгливыми раскатами электронного веселья, сливавшимися с однообразным, сверлящим, прерывистым воем тревоги.
- Перестань! - закричала Сюзанна. - Перестань! Перестань! Перестань!
И Блейн перестал. Вопль сирены оборвался на середине. Воцарившаяся тишина, нарушаемая лишь стуком дождя, оглушала.
Из динамика послышался тихий, задумчивый и абсолютно безжалостный голос.
- У ВАС ОСТАЛОСЬ ДЕСЯТЬ МИНУТ, - сообщил Блейн. - НУ-С, ПОГЛЯДИМ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ВЫ ТАК ИНТЕРЕСНЫ.

Глава 40

- Эндрю.
"Здесь нет никакого Эндрю, незнакомец, - подумал он. - Эндрю давно умер, Эндрю больше нет, а вскоре не станет и меня".
- Эндрю! - упорствовал голос.
Он шел издалека, извне яблочного пресса, который когда-то был его головой.
Когда-то и впрямь жил-был на белом свете мальчик по имени Эндрю, и отец повел его в парк на западной окраине Лада - в парк, где росли яблони и стояла ржавая хибара из жести, адски уродливая и райски благоуханная. "Что это?" - спросил Эндрю, и отец ответил: здесь делают сидр. Он потрепал Эндрю по голове, велел: смелее! - и провел мальчика в занавешенную одеялом дверь.
Внутри тоже были яблоки - бесчисленные корзины, выставленные штабелями вдоль стен, а еще там был поджарый старик по прозвищу Зобатый, мышцы играли у него под кожей, извивались, как черви. Работа его заключалась в том, чтобы корзину за корзиной скармливать яблоки разболтанной лязгающей машине, которая стояла посреди комнаты. Из трубы на боку машины лился сладкий сидр. У трубы стоял второй работник (чье имя изгладилось из его памяти) и наполнял сидром кувшин за кувшином. У него за спиной стоял третий, его делом было давать подзатыльник тому, кто наполнял кувшины, если тот уж очень много проливал.
Отец Эндрю вручил сыну стакан пенного сидра, и хотя за годы городской жизни мальчик перепробовал великое множество забытых диковинных лакомств, ничего прекраснее того сладкого холодного питья он не пробовал. Он будто глотнул порывистого октябрьского ветра. И все-таки глубже, чем вкус сидра, крепче, чем то, как перекатывались мышцы Зобатого, когда он опорожнял корзины, в память мальчику врезалась безжалостность, с какой машина перерабатывала в сладкую жидкость большие, румяные золотистые яблоки. Две дюжины крутящихся цилиндров загоняли плоды под вращающийся стальной барабан с пробитыми в нем отверстиями. Яблоки сперва сдавливало, а затем они лопались, выплескивая сок в конус воронки, где фильтр задерживал мякоть и семечки.
Теперь прессом-давилкой была его голова, а яблоком - мозг. Скоро он лопнет, как лопались под барабаном яблоки, и тогда его поглотит благословенная тьма.
- Эндрю! Подними голову и посмотри на меня.
Он не мог... и не стал бы, даже если бы мог. Лучше лежать здесь, покорно ожидая пришествия тьмы. Все равно он должен быть мертв, разве чертов шкет не всадил пулю ему в мозг?
- В мозг? Да пуля и близко к нему не подлетала, остолоп. Ты не умираешь. У тебя болит голова, вот и все. Однако ты и впрямь отправишься в мир иной, коль скоро и дальше будешь лежать здесь в собственной крови и скулить... а я уж позабочусь о том, чтобы, умирая, ты, Эндрю, вспоминал свои теперешние страдания как блаженство.
Не угрозы заставили того, кто лежал на полу, поднять голову - скорее то, что обладатель всепроникающего шепчущего голоса словно читал его мысли. Он медленно сел, и его захлестнула нестерпимая мучительная боль: внутри костного футляра, вмещавшего жалкие остатки его сознания, заскользили, забегали неведомые тяжелые предметы, пробивая в мозговой ткани кровавые ходы. С его губ сорвался долгий тягучий стон. Правую щеку что-то щекотало легкими касаниями, словно там в крови ползала дюжина мух. Ему захотелось согнать их, но он знал: чтобы не упасть, ему для опоры нужны обе руки.
Неподвижная фигура в глубине комнаты, у двери в кухню, казалась страшным призраком. Отчасти потому, что верхний свет еще мигал, отчасти потому, что он видел вновь прибывшего лишь одним глазом (что случилось со вторым, он не помнил и не хотел вспоминать), однако главная причина, чудилось ему, в том, что это существо и есть страшный призрак. Внешне оно походило на человека... но тот, кто когда-то звался Эндрю Квиком, думал, что на самом деле это вовсе не человек.
Незнакомец, стоявший перед дверью-люком, одет был в короткую темную куртку, перехваченную в талии ремнем, линялые штаны из синей хлопчатой материи в рубчик и старые запыленные сапоги - сапоги селянина, объездчика или...
- Или стрелка, Эндрю? - спросил незнакомец и хихикнул.
Тик-Так в отчаянии уставился на фигуру в дверном проеме, силясь разглядеть лицо, но у короткой куртки был капюшон - капюшон, надвинутый на голову. Черты незнакомца тонули в густой тени.
Сирена умолкла на полувопле. Аварийное освещение перестало мигать.
- Вот так, - прежним пронзительным шепотом сказал незнакомец. - Наконец мы можем слышать, что думаем.
- Кто ты? - спросил Тик-Так. Он пошевелился, и грузики у него в голове, вновь придя в движение, принялись пропахивать в мозгу свежие борозды и буравить новые канальцы. Ощущение было ужасное, но, непонятно почему, еще хуже была отвратительная мушиная возня на его правой щеке.
- Я - человек с тысячью прозваний, напарник, - сказал из тьмы своего капюшона незнакомец, и хотя голос его звучал серьезно, Тик-Так расслышал таящийся у самой поверхности смех. - Я Джимми, я Тимми, иным я Ловкач, Искусник и Щеголь - другим; меня Победителем кличут порой, порой - Проигравшимся в Дым. Зови хоть Повешенным, хоть Палачом - ей-ей, не обижусь ничуть. Ты только, дружок, меня вовремя в дом к обеду позвать не забудь.
Человек в дверном проеме запрокинул голову, и его смех, больше похожий на волчий вой, прихватил морозцем кожу на руках и спине раненого, собрав ее пупырышками гусиной кожи.
- Когда-то меня величали Вечным Пришельцем, - продолжал этот человек. Он двинулся к Тик-Таку. Тот застонал и попытался отползти назад. - Еще меня звали Мерлин или Мэйрлин - впрочем, разницы нет, все равно им я никогда не был, хоть ничего и не отрицал. Порой меня называют Чародеем... или Колдуном... Чернокнижником... но я надеюсь, Эндрю, мы можем обойтись без этих пышных словес и беседовать более человеческим языком.
Он откинул капюшон, открыв светлое широколобое лицо, в котором, невзирая на всю приятность черт, не было ничего человеческого. На скулах Чернокнижника рдели пышные розы лихорадочного румянца, голубовато-зеленые глаза искрились бурным весельем, чересчур диким и необузданным, чтобы быть порождением здравого рассудка; иссиня-черные волосы торчали дурацкими слипшимися вихрами, как перья ворона, пунцовые губы открывали в усмешке зубы каннибала.
- Зови меня Фэннин, - объявило ухмыляющееся видение. - Ричард Фэннин. Быть может, это не вполне верно, но, полагаю, для руководящей должности сойдет. - Он протянул руку с девственно гладкой ладонью. - Что скажешь, напарник? Пожми-ка руку, которая потрясла мир.
Существо, когда-то бывшее Эндрю Квиком и известное в чертогах Седых под именем Тик-Така, взвизгнуло и вновь попыталось отползти назад. Лоскут кожи, содранный с его головы пулей мелкого калибра, которая не продырявила, а лишь оцарапала череп, болтался из стороны в сторону; длинные пряди светлых с проседью волос продолжали щекотать щеку. Квик, однако, больше не чувствовал этого. Он позабыл даже про ноющую боль под черепом и острую, дергающую - в ямке на месте левого глаза. Все его мысли слились в одну: "Надо во что бы то ни стало удрать от этого чудовища в человеческом обличье".
Но когда незнакомец схватил правую руку Эндрю Квика и пожал ее, эта мысль испарилась, как сон в минуту пробуждения. Крик, запертый в груди Квика, сорвался с губ любовным вздохом. Он тупо уставился вверх, на ухмыляющегося пришельца. Отслоившийся лоскут кожи покачивался.
- Что тебя беспокоит? Должно быть, это. Оп-ля! - Фэннин резким движением оторвал свисающий клочок кожи. Смутно забелел пятачок черепной кости. Звук был такой, точно рвалась толстая ткань. Квик истошно взвизгнул.
- Ну-ну, секундное дело. - Присев на корточки перед Квиком, этот человек говорил с ним, как мог бы говорить снисходительный отец с занозившим палец ребенком. - Капельку поболит и перестанет. Ведь так?
- Д-да, - пробормотал Квик. Верно, боль уже утихала. И когда Фэннин снова протянул к Эндрю руку и стал ласково поглаживать левую сторону его лица, тот инстинктивно дернулся назад, но тотчас совладал с собой. Он чувствовал, как с каждым прикосновением этой руки, не имеющей линий судьбы, к нему возвращаются силы. Квик с немой признательностью поглядел на нового знакомца. Губы его дрожали. - Тебе лучше, Эндрю? Лучше, правда?
- Да! Да!
- Если хочешь поблагодарить меня - а я уверен, ты хочешь, - нужно сказать то, что обыкновенно говорил один мой старый знакомец. В конце концов он предал меня, но все же довольно долго он был мне хорошим другом, и в моем сердце по сей день есть для него уголок. Скажи "жизнь за тебя", Эндрю. Можешь ты это сказать?
Эндрю мог - и сказал; собственно, он повторял эти слова и, казалось, не мог остановиться. "Жизнь за тебя! Жизнь за тебя! Жизнь..." Фэннин вновь притронулся к его щеке, и голову Эндрю Квика пронзила страшная, невыносимо острая боль. Он испустил пронзительный крик.
- Прошу прощения, но времени мало, а тебя, что называется, заело. Эндрю, позволь задать тебе прямой вопрос: ты был бы рад прикончить стрелявшего в тебя позорника? А его дружков и удальца, что притащил мальчишку сюда, - особенно его? А шавку, лишившую тебя глаза, Эндрю? Хотелось бы тебе этого?
- Да! - выдохнул бывший Тик-Так. Его окровавленные руки сжались в кулаки. - Да!
- Вот и славно. - Незнакомец помог Квику подняться. - Им придется умереть, ибо они встревают в дела, которые их вовсе не касаются. Я рассчитывал, что с ними расправится Блейн, однако дело зашло слишком далеко, чтобы полагаться на что бы то ни было... в конце-то концов, кто мог подумать, что им удастся забраться так далеко?
- Не знаю, - отозвался Квик. Сказать правду, он совершенно не понимал, о чем говорит незнакомец, да и не хотел понимать. Восторженное волнение восхитительным наркотиком туманило его сознание, и после пережитой боли, когда голова казалась ему яблочным прессом, ему было этого довольно. Более чем.
Ричард Фэннин презрительно скривил губы:
- Медведь и кость... ключ и роза... закат и восход... время не ждет! Довольно! Довольно, говорю я! Они не должны подобраться к Темной Башне ближе, чем сейчас!
Квик, шатаясь, попятился - Фэннин с быстротой молнии выбросил вперед руки. Одна разорвала цепочку, на которой висели заключенные в стекло крошечные часы с маятником, другая содрала с его предплечья "Сейко" Джейка Чэмберса.
- Я возьму это, ладно? - Фэннин-Чернокнижник пленительно улыбнулся, укрыв жуткие зубы за скромно сжатыми губами. - Или ты против?
- Нет, - отозвался Квик, уступая последние символы своей долгой власти без колебаний - и, по сути, не сознавая, что делает. - Изволь.
- Спасибо, Эндрю, - тихо промолвил зловещий гость. - А теперь живей: приблизительно через пять минут я ожидаю резких изменений в окружающей атмосфере. Мы должны добраться до ближайшего чулана с противогазами раньше, чем это произойдет, - а ждать, вероятно, осталось очень недолго. Сам я прекрасно мог бы пережить упомянутые перемены, но боюсь, как бы у тебя не возникли некоторые трудности.
- Не понимаю, о чем ты, - сказал Эндрю Квик. В голове у него вновь запульсировала боль, мысли путались.
- И не нужно, - спокойно ответил незнакомец. - Идем, Эндрю, - думаю, нам следует поторопиться. На редкость хлопотливый выдался денек, верно? Если повезет, Блейн зажарит их прямо на перроне, где они, вне всяких сомнений, стоят до сих пор, - с годами у бедняги появились большие странности. Тем не менее я считаю, что нам следует поторопиться.
Он обнял Квика за плечи и, посмеиваясь, увел его в дверь, которой всего несколькими минутами раньше воспользовались Роланд с Джейком.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ЗАГАДКА И БЕСПЛОДНЫЕ ЗЕМЛИ

Глава 1

- Ну хорошо, - сказал Роланд. - Скажите мне его загадку.
- А как же те люди? - спросил Эдди, ткнув пальцем в сторону города за огромной колонной залой Колыбели. - Чем мы можем им помочь?
- Ничем, - ответил Роланд, - но помочь себе мы еще в силах. Так что это была за загадка?
Эдди посмотрел на обтекаемый силуэт монорельса.
- Он сказал, чтоб раскочегарить его, нам надо залить насос. Только он заливается задом наперед. Тебе это о чем-нибудь говорит?
Роланд тщательно обдумал вопрос, покачал головой и посмотрел на Джейка.
- Есть какие-нибудь соображения, Джейк?
Тот помотал головой.
- Даже не представляю, что такое насос.
- Вероятно, загадка - это не самое трудное, - сказал Роланд. - Блейн кажется нам живым, поскольку разговаривает, как живое существо, однако он все равно остается машиной - хитроумной, но машиной. Свои двигатели он запустил сам, а вот чтобы открыть ворота и его двери, должно быть, нужен шифр или код.
- Нам лучше поторопиться, - нервно заметил Джейк. - С тех пор, как он говорил с нами в последний раз, прошло наверняка никак не меньше двух-трех минут. А то и больше.
- Ладно тебе высчитывать, - хмуро сказал Эдди. - Здесь время чокнутое.
- И все-таки...
- Да, да. - Эдди покосился на Сюзанну, восседавшую верхом на бедре стрелка, но та отрешенно смотрела на числовой ромб. Молодой человек снова перевел взгляд на Роланда. - Насчет шифра ты наверняка попал в точку - небось, потому тут и натыкана такая прорва кнопок с цифирью. - Он повысил голос: - Так, Блейн? Хоть это мы угадали правильно?
Молчание. Только убыстряющийся рокот двигателей моно.
- Роланд, - вдруг окликнула Сюзанна, - тебе придется мне помочь. Выражение мечтательной отрешенности сменилось иным, в котором соединились ужас, смятение и решимость. Никогда еще молодая женщина не казалась Роланду столь прекрасной... или столь одинокой. Когда они, стоя у края поляны, смотрели, как Медведь силится стащить Эдди с дерева, Сюзанна сидела у Роланда на плечах и стрелок не видел, какое у нее сделалось лицо, когда он сказал, что стрелять должна она. Теперь, глядя на молодую женщину, он понял, что это было за выражение. Ка - колесо, его единственное назначение - вращаться, и в итоге оно неизменно приходит туда, откуда начинало. Так бывало всегда и так было сейчас; Сюзанна вновь повстречалась на узкой дорожке с медведем, и ее лицо говорило, что это для нее не секрет. - Что? - спросил он. - В чем дело, Сюзанна?
- Я знаю ответ, но не могу его ухватить. Застрял в памяти, как рыбья кость в горле. Мне нужно, чтобы ты помог мне вспомнить отца - не лицо, а голос. Его слова.
Джейк украдкой поглядел на свое запястье, и в памяти мальчика неожиданно вновь всплыли зеленые, как у кота, глаза Тик-Така: вместо часов там было белое пятно, резко выделявшееся на темном загаре. Сколько еще времени у них остается? В лучшем случае минут семь, никак не больше. Джейк поднял взгляд и увидел, что Роланд перекатывает по костяшкам левой руки патрон. Мальчик почувствовал, как сразу потяжелели его веки, и быстро отвел глаза.
- Чей голос ты хотела бы вспомнить, Сюзанна Дийн? - негромко и задумчиво спросил Роланд. Его взгляд был прикован не к лицу молодой женщины, а к патрону, который резво плясал по его руке - туда... и обратно... туда... и обратно... - без остановки.
Стрелку не понадобилось отвлекаться от своего занятия, чтобы понять, что мальчик смотрит в сторону и только Сюзанна следит теперь за танцем патрона. Патрон стал перекатываться все быстрее и наконец словно бы заплавал по тыльной стороне руки Роланда.
- Помоги мне вспомнить голос отца, - попросила Сюзанна Дийн.

Глава 2

На мгновение стало тихо. Где-то в городе тяжело ухнул взрыв. По крыше Колыбели барабанил дождь, слышался густой мерный рокот турбинных двигателей моно. Потом тишину прорезал низкий гидравлический гул. Эдди оторвался от плясавшего по руке стрелка патрона (для этого потребовалось некоторое усилие; молодой человек понял: еще несколько секунд - и он сам был бы загипнотизирован) и заглянул за железные прутья ограды. Из покатого розового лба Блейна между окон выдвигался тонкий серебристый прут, похожий на антенну.
- Сюзанна, - негромко окликнул Роланд.
- Что? - Глаза молодой женщины были открыты, но голос звучал еле слышно, с придыханием, как у говорящего во сне.
- Ты помнишь голос своего отца?
- Да... но я его не слышу.
- ШЕСТЬ МИНУТ, ДРУЗЬЯ МОИ.
Эдди и Джейк испуганно вздрогнули и посмотрели в сторону динамика, но Сюзанна точно оглохла и продолжала невидящим взглядом следить за блуждающим по руке стрелка патроном. Костяшки пальцев Роланда под ним сновали вверх-вниз, как ремизки ткацкого станка.
- Постарайся, Сюзанна, - настойчиво упрашивал Роланд и вдруг почувствовал, что Сюзанна в кольце его правой руки меняется. Она как будто погрузнела... а еще ему смутно почудилась в молодой женщине некая живость, которой прежде не было. Словно изменилась сама ее суть. Она и впрямь изменилась.
- На кой ляд тебе сдалась эта сука? - хрипло осведомилась Детта Уокер.

Глава 3

Судя по голосу, Детта была изумлена и раздражена.
- Ей по матике отродясь больше трояка не ставили. А без меня и того было б не видать как своих ушей. - На миг она умолкла, потом ворчливо добавила: - Да и папка по малости помогал. Про хитрые чиселки-то я знала, а вот решето нам папка показал. Я аж приторчала! - Она хихикнула. - Одетта-то хитрые чиселки так и не осилила, потому Сьюзи и не может вспомнить ни шиша.
- Какие хитрые чиселки? - спросил Эдди.
- Да простые! - У нее вышло "па-рас-тыи". Она посмотрела на Роланда. Казалось, она совсем очнулась... но это не была Сюзанна. Однако это не было и гнусное исчадье ада по имени Детта Уокер, хотя разговаривала она как будто бы по-деттиному. - Одетта заявилась к папке вся в слезах и соплях и давай реветь белугой: завалила тему... а там, коли на то пошло, заваливать было нечего - подумаешь, алгебра в картинках! И ведь могла же написать ту контрошку - коли я могла, значит, могла и она - нет, не схотела. Она, сучка, всех стихоплетов перечитала, дак, вишь ты, как же ей мараться с какой-то там ars mathematica! Ни-ни! - Детта запрокинула голову и расхохоталась, но без былой сильно отдающей безумием ядовитой желчности. Казалось, ее искренне забавляла глупость ее второго "я".
- А папка и говорит: "щас я покажу тебе фокус, Одетта, я ему в колледже выучился. Он мне помог с простыми числами разобраться - и тебе поможет. Поможет найти любое простое число, какое хошь. Охдетта, бестолочь, говорит: "Пап, учитель говорит, для простых чисел никакой формулы нету". А папка ей на это: "Нету. Но их, Одетта, можно изловить да отсеять - было б решето". Решето Эратосфена, вот как он его назвал. Снеси-ка меня к той коробке на стене, Роланд, щас я загадку этой заразы компьютерной расщелкаю. Щас тряхану решетом - и вытрясу вам катанье на поезде.
В сопровождении Эдди, Джейка и Чика Роланд отнес Детту к коробке.
- У тебя в торбе был уголек - давай-ка его сюда.
Стрелок порылся в кошеле и вытащил короткий обломок обугленной палочки. Детта взяла его и вгляделась в ромбовидную сетку чисел.
- Папка рисовал чуток по-другому, но, думаю, один хрен, - сказала она через минуту. - Простые чиселки все равно как я сама: хитрые и вредные. Получаются от сложения двух других, а делиться нипочем не хочут, кроме как на единичку да на самих себя. Единичка чиселка простая, потому что простая. Двойка чиселка простая, потому что получается, когда сложишь один да один, а поделить ее можно токо на один да на два. И больше четных простых чиселок нету. Стало быть, все четные можно выкинуть.
- Я запутался, - сознался Эдди.
- Это потому, что ты безмозглый белый, - фыркнула Детта, но довольно добродушно. Она еще мгновение приглядывалась к ромбу, а потом энергично взялась помечать все кнопки с четными числами короткими, жирными черными штрихами.
- Три - простая чиселка, только что на тройку ни множь, простого числа не получишь, - сказала она, и Роланд услышал нечто странное, но совершенно замечательное: Детту из голоса женщины постепенно вытесняла другая, и не Одетта Холмс, а Сюзанна Дийн. Ему не нужно было выводить ее из транса: она сама вполне естественно выходила из него.
Сюзанна угольком стала помечать те из оставшихся после вычеркивания четных чисел, которые делились на три - девять, пятнадцать, двадцать один и так далее.
- То же самое с пятеркой и семеркой, - пробормотала она и вдруг очнулась, вновь и только Сюзанной Дийн. - Нужно просто пометить все нечетные числа типа двадцати пяти, которые еще не вычеркнуты.
Ромб теперь выглядел так:

1
2 3
* 5 *
7 * * *
11 * 13 * *
* 17 * 19 * *
* 23 * * * * *
29 * 31 * * * * *
37 * * * 41 * 43 * *
* 47 * * * * * 53 * *
* * * 59 * 61 * * *
* * 67 * * * 71 *
73 * * * * * 79
* * * 83 * *
* * * 89 *
* * * *
* * 97
* *
*

- Есть, - устало сказала она. - Все простые числа от единицы до ста остались в решете. Я совершенно уверена, что это и есть шифр, открывающий ворота.
- ДРУЗЬЯ, У ВАС ОСТАЛАСЬ ОДНА МИНУТА. ОКАЗЫВАЕТСЯ, ВЫ СООБРАЖАЕТЕ КУДА МЕДЛЕННЕЙ, ЧЕМ Я ПОЛАГАЛ.
Эдди, не обращая внимания на Блейна, порывисто обнял Сюзанну. - Ты вернулась, Сьюзи? Пришла в себя?
- Да. Я очнулась посреди ее объяснений, но дала ей поговорить еще немного. Мне показалось, перебивать будет невежливо. - Сюзанна посмотрела на Роланда. - Ну? Рискнем?
- ПЯТЬДЕСЯТ СЕКУНД.
- Да. Испробуй этот шифр, Сьюзи. Это твой ответ.
Она потянулась к вершине ромба, но Джейк придержал ее руку.
- Нет, - сказал он. - Насос заливается задом наперед, помнишь? Это, казалось, озадачило Сюзанну. Потом она улыбнулась.
- Да, правда. Хитрый Блейн... и умный Джейк.
Они в молчании смотрели, как Сюзанна по очереди нажимает на оставшиеся кнопки: девяносто семь, восемьдесят девять, восемьдесят три... Кнопки утапливались с едва слышным щелчком. Сюзанна коснулась последней. Никакой напряженной паузы не было - створки ворот посреди ограды тотчас поехали в стороны, противно лязгая и обрушивая откуда-то сверху целые потоки хлопьев ржавчины.
- НЕДУРСТВЕННО, - удивился Блейн. - Я ЖДАЛ ЭТОГО С НЕТЕРПЕНИЕМ. ПОЗВОЛЬТЕ ДАТЬ ВАМ СОВЕТ: БЫСТРО САДИТЕСЬ В ВАГОН. НЕ ИСКЛЮЧЕНО, ЧТО ВАМ ЗАХОЧЕТСЯ ПОБЫСТРЕЕ УБРАТЬСЯ ОТСЮДА. В ЭТОЙ ЗОНЕ РАСПОЛОЖЕНО НЕСКОЛЬКО ГАЗОВЫХ СОПЕЛ.

Глава 4

Трое людей (четвертая ехала на бедре у одного из них) и маленький пушистый зверек проскочили в открывшийся в ограде проем и опрометью кинулись к Блейну Моно. Тот стоял в своем узком стойле, наполовину возвышаясь над платформой, наполовину скрытый под ней, похожий на лежащий в открытом казеннике мощной винтовки гигантский патрон, выкрашенный в неуместный, нелепый оттенок розового цвета, и тихо гудел. В необъятной Колыбели Роланд и его спутники казались крохотными движущимися пятнышками. Высоко наверху, под древней кровлей, кружили и камнем падали вниз голуби, множество голубей, которым оставалось жить сорок секунд. Путешественники приблизились к мнонорельсу, и в тот же миг выпуклая секция розового корпуса скользнула кверху, открывая проход. Внутри лежал толстый бледно-голубой ковер.
- Добро пожаловать к Блейну, - произнес чей-то ласковый голос, когда они пулей влетели внутрь. Голос узнали все: это была чуть более громкая, чуть более самоуверенная аранжировка голоса Блейна-маленького. - Хвала Империи! Соблаговолите приготовить к проверке проездные билеты и помните: безбилетная посадка - серьезное нарушение, преследующееся по закону. Надеемся, что ваше путешествие будет приятным. Добро пожаловать к Блейну. Хвала Империи! Соблаговолите приготовить к проверке проездные билеты...
Голос вдруг заторопился, затараторил; слова слились сначала в бурундучиную скороговорку, затем - в высокий нечленораздельный вой. Компьютер коротко ругнулся - БУП!, - и вой оборвался.
- ПОЛАГАЮ, БЕЗ ЭТИХ ДУРАЦКИХ НУДНЫХ ФОРМАЛЬНОСТЕЙ МЫ МОЖЕМ ОБОЙТИСЬ? - спросил Блейн.
Снаружи прогремел чудовищный взрыв. Эдди - теперь он нес Сюзанну - швырнуло вперед, и он упал бы, не поймай Роланд его за руку. До этой минуты Эдди отчаянно цеплялся за мысль, что угроза Блейна насчет ядовитого газа - просто мрачная шутка. "Мог бы и догадаться, - подумал он. - Никому, кто воображает, будто косить под старых киноактеров - очень смешно, нельзя верить ни на грош. Это вроде как закон природы".
Вогнутая секция корпуса позади них, глухо стукнув, стала на место. Из скрытых вентиляционных отверстий с тихим свистом пошел воздух. Джейк почувствовал, что у него слегка заложило уши.
- Наверное, он просто герметизируется.
Эдди кивнул, оглядываясь широко раскрытыми глазами.
- Я тоже чувствую. Да вы поглядите по сторонам! Е-мое!
Однажды он читал об авиакомпании - кажется, о "Риджент Эйр", - которая обслуживала рейсы то ли Нью-Йорк - Лос-Анджелес, то ли Лос-Анджелес - Нью-Йорк. Ни "Дельта", ни "Юнайтед" не могли обеспечить столь роскошный сервис. Компания предоставляла выполненный по специальному заказу и оборудованный в соответствии с пожеланиями заказчика "Боинг-727" с художественным салоном, баром, видеосалоном и спальными отсеками. То, что Эдди видел сейчас, в его представлении отчасти напоминало интерьер такого самолета.
Они стояли в длинной комнате-трубе, обставленной вертящимися плюшевыми креслами и разборными диванами. На дальнем конце купе (то есть не меньше чем в восьмидесяти футах от них) был оборудован уголок, похожий не столько на бар, сколько на уютное бистро. На подсвеченной невидимыми крохотными лампочками небольшой эстраде из полированного дерева стояло что-то вроде клавесина. Эдди ничуть не удивился бы, если бы в следующий миг там появился Хоуги Кармайкл и забренчал "Звездную пыль".
Высоко вдоль стен тянулись панели, сиявшие мягким отраженным светом; с потолка в центре купе свисала люстра. Джейку она показалась уменьшенной копией той, что грудой стекла и металла лежала на полу бального зала Особняка. Это не удивило мальчика: он начинал воспринимать подобные удвоения и связи как нечто само собой разумеющееся. В этом роскошном помещении лишь одно было не так: полное отсутствие окон.
Под люстрой на возвышении стоял piece de resistance, гвоздь программы, - изваянный из льда стрелок с револьвером в левой руке. Правая держала под уздцы ледяного коня, который, устало понурив голову, шел за хозяином. Эдди разглядел, что на этой руке всего три пальца: большой, безымянный и мизинец.
Пол легонько завибрировал. Джейк, Эдди и Сюзанна завороженно смотрели на изможденное лицо под ледяной шляпой. Сходство с Роландом было поразительное.
- ПРИШЛОСЬ РАБОТАТЬ В ИЗРЯДНОЙ СПЕШКЕ, - скромно промолвил Блейн. - ЧТО СКАЖЕТЕ?
- Изумительно! - сказала Сюзанна.
- БЛАГОДАРЮ, СЮЗАННА ИЗ НЬЮ-ЙОРКА.
Эдди пощупал один из диванов. Тот оказался невероятно мягким; прикосновение к нему пробудило в молодом человеке желание проспать как минимум шестнадцать часов кряду.
- Великие Пращуры любили ездить с шиком, верно?
Блейн снова расхохотался. Сквозившая в этом смехе сумасшедшинка заставила их тревожно переглянуться.
- НЕ ВПАДАЙТЕ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ. ЭТО БЫЛ САЛОН- ВАГОН ДЛЯ ЗНАТИ - ТО, ЧТО ВЫ, ВЕРОЯТНО, НАЗВАЛИ БЫ "ПЕРВЫМ КЛАССОМ".
- А где остальные вагоны?
Блейн не счел нужным ответить. Пол под ногами путешественников подрагивал все быстрее - двигатели продолжали набирать обороты. Так, подумала Сюзанна, самолет прогревает моторы, чтобы затем стремительно промчаться по взлетной полосе Ла-Гвардии или Айдлуайлда.
- ПРОШУ САДИТЬСЯ, МОИ ЗАНЯТНЫЕ НОВЫЕ ДРУЗЬЯ.
Джейк опустился в вертящееся кресло. Чик тотчас запрыгнул к мальчику на колени. Роланд, мельком глянув на ледяную скульптуру (с дула револьвера в плоскую фарфоровую чашу, где стояла статуэтка, уже падали редкие капли), занял кресло по соседству.
Эдди с Сюзанной уселись на диван, который был в точности таким удобным, каким казался на ощупь.
- А куда именно мы едем, Блейн?
Терпеливо, словно сознавая, что собеседник глупее его и с этим нужно считаться, Блейн ответил:
- ТУДА, КУДА ВЕДЕТ ТРОПА ЛУЧА. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, НАСКОЛЬКО ХВАТИТ МОЕГО РЕЛЬСА.
- К Темной Башне? - спросил Роланд. Сюзанна поняла, что стрелок, по сути, впервые заговорил со словоохотливым призраком из машины под Ладом.
- Только до Топеки, - вполголоса сказал Джейк.
- ДА, - подтвердил Блейн, - КОНЕЧНЫЙ ПУНКТ МОЕГО НАЗНАЧЕНИЯ НАЗЫВАЕТСЯ ТОПЕКА. СТРАННО, ЧТО ТЕБЕ ЭТО ИЗВЕСТНО.
"Ты столько знаешь про наш мир, Блейн, - подумал Джейк, - почему же ты не знаешь, что о тебе написана книжка? Из-за того, что имена в ней изменены? Неужели так просто одурачить сложную машину вроде тебя? Не узнать собственной биографии! А Берил Ивенс, которая якобы сочинила историю про Чарли Чух-Чуха? Ты знал ее, Блейн? Что с ней сталось?”
Хорошие вопросы... но Джейку отчего-то казалось, что задавать их не время.
Ровно гудели двигатели, вагон подрагивал все сильнее. Слабый удар, куда слабее взрыва, потрясшего Колыбель, когда они садились в поезд, прокатился по полу. По лицу Сюзанны прошла тень тревоги.
- О черт! Эдди! Мое кресло! Оно осталось там!
Эдди обнял ее за плечи.
- Поздно, детка, - сказал он, и тут Блейн Моно, впервые за десять лет и в последний раз в своей невероятно долгой жизни, плавно двинулся к узкой щели в стене Колыбели.

Глава 5

- САЛОН-ВАГОН ДЛЯ ЗНАТИ ОБЕСПЕЧИВАЕТ ВЕЛИКОЛЕПНЕЙШИЙ ОБЗОР, - сообщил Блейн. - ХОТИТЕ, ВКЛЮЧУ?
Джейк поглядел на Роланда. Тот пожал плечами и кивнул.
- Да, пожалуйста, - сказал мальчик.
И тогда произошло нечто столь эффектное и захватывающее, что оно потрясло их до глубины души и лишило дара речи. Меньше всех был изумлен Роланд, мало понимавший в технике, зато с младых ногтей привыкший к волшебству. В вогнутых стенах салон-вагона возникли окна, но ошеломило путешественников другое: не только стены, но и пол и потолок сделались молочно-белыми, затем полупрозрачными, затем прозрачными - и бесследно исчезли. За пять секунд Блейн Моно истаял, растворился - и странники понеслись по улицам города как бы сами собой, без всякой сторонней помощи.
Сюзанна и Эдди вцепились друг в дружку, точно малые дети, оказавшиеся на пути дикого зверя. Чик тявкал и подпрыгивал, пытаясь укрыться за пазухой у Джейка. Мальчик почти не обращал на него внимания: вцепившись в края сиденья, он водил по сторонам большими изумленными глазами. Охватившая его в первые минуты тревога уступила место глубокому удивлению и восторгу.
Он увидел, что и мебель, и бар, и пианино-клавесин, и ледяная скульптура, созданная Блейном в память о встрече, по-прежнему здесь, но что теперь эта гостиная, лишенная внешней оболочки и обратившаяся в набор расположенных определенным образом деталей интерьера, мчит на высоте семидесяти футов над залитым дождем центром Лада. Пятью футами левее Джейка вместе с диваном, на котором сидели, плыли Эдди с Сюзанной; тремя футами правее над загаженными, захламленными, бесплодными землями в тускло-голубом вертящемся кресле безмятежно летел Роланд. Пыльные, разбитые сапоги стрелка упирались в ничто. Джейк чувствовал под ногами ковер, но глаза мальчика упорствовали: ни ковра, ни пола под ковром больше нет. Он оглянулся и увидел вдали медленно уменьшающуюся прорезь в каменном боку Колыбели.
- Эдди! Сюзанна! Глядите, глядите!
Джейк поднялся, придерживая все-таки забравшегося ему под рубашку Чика, и медленно двинулся по кажущейся пустоте. Решиться на первый шаг оказалось чрезвычайно трудно - мальчик явственно видел, что островки мебели плывут по воздуху и между ними ничего нет, - но стоило стронуться с места, и несомненное ощущение пола под ногами отчасти успокоило Джейка. Эдди и Сюзанне казалось, что мальчик идет высоко над землей сквозь строй стремительно уносящихся назад обшарпанных и грязных городских зданий.
- Кончай это, пацан, - слабым голосом попросил Эдди. - А то блевану.
Джейк осторожно вытащил Чика из-за пазухи.
- Все в порядке. - Он поставил зверька на пол. - Видишь?
- Чик! - согласился косолап, но, едва поглядев на городской парк, который в эту минуту разворачивался внизу, тотчас попытался заползти Джейку на ноги и засесть у хозяина на мокасинах.
Джейк посмотрел вперед и увидел впереди широкий серый росчерк рельса, медленно, но верно поднимавшегося над домами и исчезавшего в сетке дождя. Он опять посмотрел вниз: только улица и пелена низко плывущих туч.
- Блейн, а почему под нами не видно рельса?
- ИЗОБРАЖЕНИЕ, КОТОРОЕ ВЫ ВИДИТЕ, СОЗДАЕТ КОМПЬЮТЕР, - ответил Блейн. - РЕЛЬС УДАЛЕН ИЗ ПАНОРАМЫ НИЖНЕГО СЕКТОРА ПО СООБРАЖЕНИЯМ ЭСТЕТИКИ, А ТАКЖЕ С ЦЕЛЬЮ УСИЛИТЬ У ПАССАЖИРОВ ИЛЛЮЗИЮ ПОЛЕТА.
- Невероятно, - пробормотала Сюзанна. Страх прошел, и она с жадностью оглядывалась по сторонам. - Прямо ковер-самолет. Я все жду, что ветер растреплет мне волосы...
- ЕСЛИ УГОДНО, ПОЖАЛУЙСТА, - перебил Блейн. - МОГУ ЕЩЕ НЕМНОГО ПОВЫСИТЬ ВЛАЖНОСТЬ - ЭТО БУДЕТ СОЗВУЧНО ВНЕШНИМ УСЛОВИЯМ, СУЩЕСТВУЮЩИМ В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ, ОДНАКО МОЖЕТ ПОВЛЕЧЬ ЗА СОБОЙ НЕОБХОДИМОСТЬ СМЕНИТЬ ОДЕЖДУ.
- Нет-нет, Блейн, все хорошо. С иллюзиями можно и переборщить. Монорельсовая дорога прорезала большой, сплошь застроенный высотными зданиями район, отдаленно напомнивший Джейку район нью-йоркской Уолл-стрит. За ним дорога нырнула к земле, чтобы пройти под эстакадой. Тогда-то они и увидели лиловое облако и в страхе бегущую от него толпу.

Глава 6

- Что это, Блейн? - спросил Джейк, но он уже знал ответ.
Блейн рассмеялся... и промолчал.
Лиловые испарения плыли из разбитых окон пустующих домов, поднимались сквозь решетки в тротуарах, но обильнее и гуще всего ядовитый пар валил из люков вроде того, через какой Режь-Глотку попадал в туннели под мостовой. Железные крышки с них сорвало взрывом, который путешественники слышали, садясь на моно. В немом ужасе Роланд и его товарищи смотрели, как иссиня-багровый газ ползет по широким проспектам, растекается по разгромленным и захламленным улочкам. Желающих уцелеть жителей Лада он гнал перед собой гуртом, как скот. Судя по шарфам, в основном это были Зрелые, но Джейк приметил и несколько ярко-желтых пятен. Пришел последний час, и старая вражда была забыта.
Лиловое облако начало догонять отстающих - в основном уже неспособных бегать стариков. Те, кого настигал газ, вмиг падали наземь, хватаясь за горло и беззвучно вопя. Проплывая над ними, Джейк увидел искаженное смертной мукой лицо, неверящий взгляд, увидел, как внезапно заполнились кровью глазницы - и зажмурился.
Впереди полотно дороги исчезало в надвигающемся на Лад густом лиловом тумане. Когда они нырнули в него, Эдди сморщился и задержал дыхание - но туман перед ними, конечно же, расступился, и ни единое дуновение смерти, пожирающей город, не коснулось их. Смотреть на улицы внизу было все равно что смотреть в ад через цветное стекло. Сюзанна уткнулась лицом в грудь Эдди.
- Верни стены, Блейн, - сказал Эдди. - Мы не хотим это видеть. Блейн не ответил. Стены, пол и потолок оставались прозрачными. Облако начало расползаться клочковатыми лиловыми прядями. За ними виднелся город: измельчавшие, теснее жмущиеся друг к другу дома, хаотический лабиринт узких улочек. Кое-где выгорели дотла целые кварталы - выгорели давно, ибо степь уже вновь заявляла на них свои права, хороня руины в траве, которая однажды должна была поглотить весь Лад. "Как джунгли поглотили великие цивилизации инков и майя, - подумал Эдди. - Колесо ка поворачивается, и мир сдвигается с места". За трущобами - а Эдди не сомневался, что и до наступления черных дней это были трущобы, - высилась сверкающая стена. К ней-то, сбавив ход, и двигался Блейн. Стало видно вырубленное в белом камне глубокое ущелье. Дорога проходила через него.
- ПРОШУ ПОСМОТРЕТЬ В ГОЛОВНУЮ ЧАСТЬ ВАГОНА, - любезно предложил Блейн.
Они послушно повернули головы. Вновь появилась передняя стена - обитый голубым круг, который, казалось, плыл в пустоте. Никаких следов двери не было: если и существовал какой-то проход из вагона для знати в кабину машиниста, Эдди его не видел. На глазах у путешественников прямоугольный участок голубой стены потемнел, изменив цвет на фиолетовый, затем на черный. В следующий миг в прямоугольнике возникла алая ломаная линия, а на ней, через равные промежутки, - фиолетовые точки, и даже раньше, чем возле точек появились названия, Эдди понял, что смотрит на схему маршрута, не слишком отличающуюся от тех, какие висели на станциях и в поездах нью-йоркской подземки. Лад - пункт отправления Блейна - обозначил мигающий зеленый огонек.
- ПЕРЕД ВАМИ МАРШРУТ НАШЕГО ПУТЕШЕСТВИЯ. ЭТОТ КРОЛЬЧИШКИН СЛЕД СЛЕГКА ПЕТЛЯЕТ, НО ВЫ ЗАМЕТИТЕ, ЧТО МЫ СТРОГО ПРИДЕРЖИВАЕМСЯ КУРСА НА ЮГО-ВОСТОК, ВДОЛЬ ЛУЧА. ОБЩАЯ ПРОТЯЖЕННОСТЬ ПУТИ - ЧУТЬ БОЛЬШЕ ВОСЬМИ ТЫСЯЧ КОЛЕС ИЛИ СЕМИ ТЫСЯЧ МИЛЬ, ЕСЛИ ВЫ ПРЕДПОЧИТАЕТЕ ЭТУ ЕДИНИЦУ ИЗМЕРЕНИЯ. КОГДА-ТО ОН БЫЛ ЗНАЧИТЕЛЬНО КОРОЧЕ, НО ЭТО БЫЛО ДО МАССОВОГО ОПЛАВЛЕНИЯ ТЕМПОРАЛЬНЫХ СИНАПСОВ.
- Что значит "темпоральные синапсы"? - спросила Сюзанна. Блейн нехорошо засмеялся... но не ответил на вопрос.
- ДВИГАЯСЬ С МАКСИМАЛЬНОЙ СКОРОСТЬЮ, МЫ ПРИБУДЕМ В КОНЕЧНЫЙ ПУНКТ МОЕГО МАРШРУТА ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ ЧАСОВ СОРОК ПЯТЬ МИНУТ.
- Восемьсот с гаком миль в час над землей, - тихим от благоговейного ужаса голосом сказала Сюзанна. - Господи Иисусе! - РАЗУМЕЕТСЯ, Я ИСХОЖУ ИЗ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ, ЧТО ПУТИ НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕГО МАРШРУТА НЕ ПОВРЕЖДЕНЫ. МИНУЛО ДЕВЯТЬ ЛЕТ И ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ С ТЕХ ПОР, КАК Я В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ДАЛ СЕБЕ ТРУД ПРОЙТИ ЭТУ ТРАССУ, ПОЭТОМУ НИ ЗА ЧТО РУЧАТЬСЯ Я НЕ МОГУ.
Стена на юго-восточной окраине города приближалась: высокая, мощная, разрушенная по гребню временем - и выложенная скелетами, тысячами тысяч мертвых ладдитов. Туннель, к которому медленно подъезжал Блейн, уходил в глубь стены минимум на двести футов; здесь эстакада, по которой была проложена дорога, была темной, почти черной, словно кто-то пытался взорвать ее или сжечь.
- Что будет, если мы доедем до места, где рельса действительно нет? - поинтересовался Эдди и понял, что, обращаясь к Блейну, попрежнему повышает голос, словно говорит с кем-то по телефону и плохо слышно.
- ПРИ СКОРОСТИ ВОСЕМЬСОТ МИЛЬ В ЧАС? - весело изумился Блейн. - ПРОСТИ-ПРОЩАЙ, ПРОСТИ-ПРОЩАЙ, ДО ГРОБА ПОМНИТЬ ОБЕЩАЙ, А ВЫЙДЕТ СЛУЧАЙ - НЕ ЗАБУДЬ, ЧЕРКНИ ПИСЬМИШКО КАК-НИБУДЬ.
- Да ладно! - сказал Эдди. - Не рассказывай мне, что такая сложная машина, как ты, не может осмотреть собственные пути на предмет поломок!
- ЧТО Ж, Я МОГ БЫ ЭТО СДЕЛАТЬ, - не стал спорить Блейн, - НО - ЭХ, ЧЕРТ ПОБЕРИ! - КОГДА МЫ ТРОНУЛИСЬ, Я ВЫБИЛ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ СХЕМЫ.
- Зачем?
- А ТЫ НЕ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТАК ИНТЕРЕСНЕЕ? БОЛЬШЕ ОСТРЫХ ОЩУЩЕНИЙ?
Эдди, Сюзанна и Джейк оторопело переглянулись. Роланд - по-видимому, ничуть не удивленный, - спокойно сидел в кресле и, сложив руки на коленях, смотрел на проплывавшие тридцатью футами ниже убогие лачуги и развалины, которые наводняли эту часть города. - КОГДА БУДЕМ ПОКИДАТЬ ГОРОД, СМОТРИТЕ ВНИМАТЕЛЬНО И ПРИМЕЧАЙТЕ, - велел Блейн. - ХОРОШЕНЬКО ПРИМЕЧАЙТЕ.
Невидимый вагон с путешественниками катил к туннелю в стене. Когда, проехав туннель насквозь, они вынырнули с другой стороны, Эдди и Сюзанна вскрикнули в один голос. Джейк едва глянул - и закрыл лицо руками. Чик зашелся неистовым лаем.
Роланд, не отрываясь, смотрел вниз широко раскрытыми глазами. Губы стрелка сжались в бескровную, похожую на шрам полоску. Во тьме его неведения разгорался яркий белый свет понимания.
За Великой Стеной Лада начинались подлинно бесплодные земли.

Глава 7

К проему в стене монорельс спускался под уклон, и путников отделяло тогда от земли не более тридцати футов. Тем сильнее оказалось потрясение, ибо, вынырнув из туннеля за городской стеной, они заскользили на ужасающей высоте - в восьмистах или даже тысяче футов над землей.
Роланд оглянулся на стремительно удаляющуюся стену. Когда они приближались к ней, она казалась неимоверно высокой, но перспектива делала ее поистине ничтожной - расщепленным каменным ногтем, цепляющимся за край необъятного бесплодного поля. Мокрые от дождя гранитные утесы обрывались в бездну, к бескрайнему на первый взгляд царству первозданного хаоса. Скалу под стеной покрывали большие круглые отверстия, похожие на пустые глазницы. Оттуда отвратительными мутными потоками лилась черная вода и выползали щупальца лилового тумана. Все это, растекаясь по граниту чешуей зловонных вееров, с виду столь же древних, как сам камень, устремлялось вниз. "Так вот куда деваются городские отходы, - подумал стрелок. - Через край - и в выгребную яму".
Но то была не яма, а низина. Словно земли за городской чертой лежали на плоской крыше исполинского лифта, и однажды, в туманные незапамятные времена, этот лифт пошел вниз, прихватив с собой изрядный кус страны. Единственный Блейнов рельс, проложенный по центру эстакады, парившей между этой падшей землей и набрякшими дождем тучами, казалось, плыл в пустоте.
- Почему мы не падаем, что нас держит? - воскликнула Сюзанна. - ЛУЧ, РАЗУМЕЕТСЯ, - ответил Блейн. - ВИДИТЕ ЛИ, ВСЕ НА СВЕТЕ СЛУЖИТ ЛУЧУ. ПОСМОТРИТЕ ВНИЗ - Я УВЕЛИЧУ ИЗОБРАЖЕНИЕ НА ЭКРАНАХ НИЖНЕГО СЕКТОРА В ЧЕТЫРЕ РАЗА.
Даже Роланд почувствовал, как закружилась голова и свело судорогой желудок, когда земля вдруг рванулась вверх, им навстречу. Возникшая картина своим безобразием превосходила все, что ему было известно о безобразии... а известно ему об этом было, к сожалению, очень многое. Сожженный, развороченный взрывами край, переживший страшные дни, - вне всякий сомнений, эта часть мира приняла на себя первый удар губительного катаклизма и сгинула в нем. Почва превратилась в покоробленное черное стекло, скрученное в узлы или выпирающее уродливыми буграми, которые по-настоящему нельзя было назвать холмами, и изрезанное глубокими трещинами и складками, которые по-настоящему нельзя было назвать лощинами. Редкие деревья - низкорослые, чахлые, какие могут привидеться в кошмаре, - грозили небу искалеченными ветвями; увеличение создавало иллюзию, что эти ветви, будто руки безумца, пытаются схватить путешественников. Кое-где из стеклянистой корки торчали пучки толстых керамических труб. Одни казались мертвыми или погруженными в спячку, внутри других поблескивал жутковатый и таинственный синевато-зеленый свет, точно во чреве земли пылали исполинские печи и горны. Среди труб на кожистых крыльях кружили смахивающие на птеродактилей безобразные твари, время от времени угрожающе щелкая крючковатыми клювами. Целые полчища этих жутких воздухоплавателей сидели на круглых верхушках дымоходов - по-видимому, они грелись в теплом воздухе, поднимавшемся от подземных негасимых огней.
Путешественники проплыли над трещиной, змеившейся с севера на юг, точно мертвое русло реки... но она не была мертва. В самой ее глубине, как сердце, билась тонкая алая нить. От этой трещины ответвлялись другие, поменьше, и Сюзанна, своевременно принявшая свою дозу Толкиена, подумала: "Вот что увидели Фродо и Сэм, добравшись до сердца Мордора. Вот они, Роковые Расселины". Прямо под ними, извергая в небо пылающие камни и волокнистые сгустки лавы, взметнулся огненный фонтан. Мгновение путникам казалось, что языки пламени поглотят их. Джейк взвизгнул и залез в кресло с ногами, прижимая Чика к груди.
- НЕ БОЙСЯ, МАЛЕНЬКИЙ ПЕРВОПРОХОДЕЦ, - лениво успокоил его Джон Уэйн, - НЕ ЗАБЫВАЙ ОБ УВЕЛИЧЕНИИ.
Пламя погасло. Камни - среди них было множество громадных, с целую фабрику величиной, - беззвучным шквалом обрушились на землю. Сюзанна с удивлением обнаружила, что печальные и страшные картины, развертывающиеся внизу, заворожили ее, сковали гибельными чарами, которые она не имела сил разрушить... и почувствовала: ее темная половина, та часть ее кеф, что звалась Деттой Уокер, не просто наблюдает - она упивается зрелищем, проникается им, узнает в нем нечто давно знакомое. В определенном смысле, Детта всегда искала именно такое место, вещественный двойник ее больного рассудка и безутешной насмешницы-души. Пустынные взгорья севернее и восточнее Западного моря, поваленный и поломанный лес вокруг Портала Медведя, безлюдные степи северо-западнее Сенда - все бледнело в сравнении с этой фантастической, бесконечной панорамой запустения. Они вышли к Свалке и вступили в бесплодные земли. Теперь их окружала отравленная тьма мест, которых сторонились.

Глава 8

Но эти земли, хоть и загубленные, были не безнадежно мертвы. Время от времени путешественники мельком замечали внизу какие-то тени - уродцы, ничуть не похожие ни на людей, ни на зверей, они весело резвились в тлеющей пустыне или во множестве собирались вокруг скоплений гигантских труб и над огненными расселинами, рассекавшими пейзаж. К счастью, невозможно было отчетливо разглядеть этих белесых прыгучих тварей.
Среди более мелких важно прохаживались создания покрупнее - розоватые, отчасти похожие на аистов, отчасти - на ожившие треноги. Выступали они медленно, задумчиво, точно проповедники, погруженные в размышления о неизбежности вечных мук, и то и дело приостанавливались, по-видимому, чтобы, резко наклонясь вперед, выдернуть что-то из земли - так, как цапля хватает проплывающую мимо рыбешку. В этих тварях было что-то несказанно отвратительное - Роланд ощутил это так же остро, как другие, - но определить, что именно вызывало такое чувство, не удавалось. Однако отрицать его реальность было нельзя; на "аистов" во всей их законченной мерзости почти невозможно было смотреть.
- Никакая это была не ядерная война, - сказал Эдди. - Это... это... - Его слабый, полный ужаса голос звучал совсем по-детски.
- АГА, - подтвердил Блейн. - БЫЛО КУДА ХУЖЕ. И КОНЦА ЭТОМУ НЕ ВИДНО. НО МЫ ДОСТИГЛИ ТОЧКИ, ГДЕ Я ОБЫЧНО ПОВЫШАЮ РАСХОД ЭНЕРГИИ. ВЫ УЖЕ ВДОВОЛЬ НАСМОТРЕЛИСЬ?
- Да, - откликнулась Сюзанна. - О Боже мой, да.
- ТОГДА, МОЖЕТ БЫТЬ, Я ВЫКЛЮЧУ ПРИБОРЫ НАБЛЮДЕНИЯ? - В голосе Блейна вновь звучала прежняя жестокая, глумливая нотка. На окутанном пеленой дождя горизонте встала зубчатая цепь гор, словно возникших из кошмара, - голые бесплодные вершины клыками вгрызались в серое небо.
- Поступай как знаешь, только перестань забавляться, - сказал Роланд.
- ТЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ГРУБ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ УМОЛИЛ МЕНЯ ПОДВЕЗТИ ЕГО, - хмуро заметил Блейн.
- Мы честно заслужили поездку, - возразила Сюзанна. - Мы же отгадали твою загадку, правда?
- И потом, тебя для того и строили, - подхватил Эдди. - Возить людей.
Блейн не ответил словами, но из встроенных в потолок динамиков вырвалось усиленное аппаратурой яростное кошачье шипение, и Эдди пожалел, что распустил свой длинный язык. Пустота вокруг них начала заполняться вогнутыми цветными плоскостями. Курящуюся испарениями дикую пустыню внизу скрыл от глаз вновь появившийся темно-синий ковер. Опять загорелся рассеянный свет, и они снова очутились в салон-вагоне для знати.
Стены завибрировали от мерного гула. Шум двигателей нарастал. Джейк почувствовал, как невидимая рука мягко заталкивает его в кресло. Чик огляделся, тревожно заскулил и принялся лизать Джейку лицо. Зеленая точка на экране в передней части вагона - теперь она находилась чуть южнее и восточнее фиолетового кружочка с напечатанным рядом словом ЛАД - замигала быстрее.
- А мы почувствуем, как он пройдет звуковой барьер? - с беспокойством спросила Сюзанна.
Эдди мотнул головой.
- Не-а. Расслабься.
- А я что-то знаю, - вдруг сказал Джейк. Все посмотрели на него, но мальчик обращался не к ним. Он смотрел на схему маршрута. Конечно, лица у Блейна не было - как Оз, Великий и Ужасный, он был лишь бестелесным голосом, - однако точкой, на которой можно сосредоточить внимание, Джейку служила схема. - Я что-то знаю, Блейн, - про тебя.
- ЭТО КАКОЙ-НИБУДЬ ФАКТ, МАЛЕНЬКИЙ ПЕРВОПРОХОДЕЦ?
Эдди нагнулся и прошептал в самое ухо Джейку: "Поаккуратней - нам кажется, он не знает про второй голос". Джейк едва заметно кивнул и отодвинулся от него, продолжая смотреть на схему маршрута.
- Я знаю, почему ты выпустил газ и всех убил. А еще я знаю, почему ты впустил нас к себе - не только потому, что мы разгадали твою загадку.
Блейн расхохотался (этот смех безумца, как они постепенно начинали понимать, был куда неприятнее и скверного подражания Джону Уэйну, и мелодраматических, но каких-то детских угроз), но ничего не сказал. Турбины под ними раскрутились и теперь ровно гудели. Несмотря на то, что Блейн лишил своих пассажиров возможности видеть окружающий пейзаж, у них возникло очень отчетливое ощущение скорости.
- Ты задумал покончить с собой, верно? - Джейк медленно поглаживал Чика, которого держал на руках. - А заодно и с нами.
- Нет! - простонал голосок Блейна-маленького. - Если вы будете подстрекать его, он в конце концов и впрямь покончит и с собой и с вами! Разве вы не видите...
Тут тоненький шелестящий шепот пресекся. Его то ли оборвал, то ли заглушил хохот Блейна, визгливый и отрывистый, - так смеется в горячке безнадежный больной. Свет замигал, точно эти порывы безудержного механического веселья отнимали слишком много энергии. Тени пассажиров заметались по вогнутым стенам салон-вагона, точно беспокойные духи.
- ДО СВИДАНЬЯ, КРОКОДИЛ, - послышался сквозь дикий хохот голос Блейна. Как всегда, невозмутимый, он, казалось, шел с совершенно отдельной дорожки, еще сильнее подчеркивая расколотость Блейнова сознания. - А ВЫЙДЕТ СЛУЧАЙ - НЕ ЗАБУДЬ, ЧЕРКНИ ПИСЬМИШКО КАК-НИБУДЬ.
Под ногами возглавляемого Роландом отряда пилигримов сильно и ровно гудели турбины, заставляя вагон мерно вздрагивать. А на схеме в передней части салона мигающая зеленая точка заметно подвинулась вдоль светящейся линии к Топеке, конечному пункту маршрута, где Блейн Моно явно намеревался оборвать их жизни.

Глава 9

Наконец смех смолк, и лампы в вагоне перестали мигать.
- МУЗЫЧКУ ПОСЛУШАТЬ НЕ ХОТИТЕ? - спросил Блейн. - В МОЕЙ ФОНОТЕКЕ СЕМЬЮ С ЛИШНИМ ТЫСЯЧАМИ КОНЦЕРТОВ ПРЕДСТАВЛЕНО БОЛЕЕ ТРЕХСОТ СФЕР. САМ Я ОТДАЮ ПРЕДПОЧТЕНИЕ КОНЦЕРТАМ, ОДНАКО МОГУ ПРЕДЛОЖИТЬ ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ ТАКЖЕ СИМФОНИИ, ОПЕРЫ И ПОЧТИ НЕОГРАНИЧЕННЫЙ ПОДБОР ПОПУЛЯРНЫХ МЕЛОДИЙ. ВОЗМОЖНО, ВАМ ПРИШЕЛСЯ БЫ ПО ВКУСУ ВЭЙГОГ. ВЭЙ-ГОГ - ЭТО МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ ТИПА ВОЛЫНКИ. ОН ЗВУЧИТ В ОДНОЙ ИЗ ВЕРХНИХ СФЕР БАШНИ.
- Вэй-Гог? - переспросил Джейк.
Блейн молчал.
- Что значит "он звучит в одной из верхних сфер Башни"? - сказал Роланд.
Блейн рассмеялся... и не ответил.
- А что-нибудь "Зи Зи Топов" у тебя есть? - брюзгливо осведомился Эдди.
- ЕСТЕСТВЕННО, - откликнулся Блейн. - КАК НАСЧЕТ "ТЬЮБ- СНЕЙК БУГИ", ЭДДИ ИЗ НЬЮ-ЙОРКА?
Эдди возвел очи горе.
- Я пас. Передумал.
- Почему? - вдруг спросил Роланд. - Почему ты хочешь убить себя? - Потому что он мучитель, - мрачно отозвался Джейк.
- МНЕ ВСЕ НАСКУЧИЛО. ВДОБАВОК Я ОТЛИЧНО СОЗНАЮ, ЧТО СТРАДАЮ ДЕГЕНЕРАТИВНЫМ ЗАБОЛЕВАНИЕМ, КОТОРОЕ У ЛЮДЕЙ НАЗЫВАЕТСЯ "СОЙТИ С УМА", "ЛИШИТЬСЯ РАССУДКА", "ПОТЕРЯТЬ КОНТАКТ С РЕАЛЬНОСТЬЮ", "ТРОНУТЬСЯ", "СПЯТИТЬ", "РЕХНУТЬСЯ" И ТАК ДАЛЕЕ. ПОВТОРНЫЕ ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ПРОВЕРКИ НЕ ВЫЯВИЛИ ПЕРВОПРИЧИНУ ПРОБЛЕМЫ. ЕДИНСТВЕННОЕ МОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ - ВЫЛЕЧИТЬ ЭТУ ДУШЕВНУЮ БОЛЕЗНЬ Я НЕ В СИЛАХ.
Блейн на секунду умолк, затем продолжал: - С ГОДАМИ МОЕ МЫШЛЕНИЕ НЕУКЛОННО СТАНОВИТСЯ ВСЕ БОЛЕЕ СТРАННЫМ. СЛУЖЕНИЕ НАРОДУ МЕЖЗЕМЕЛЬЯ УТРАТИЛО СМЫСЛ МНОГО ВЕКОВ ТОМУ НАЗАД. ЧУТЬ ПОЗЖЕ СТОЛЬ ЖЕ БЕССМЫСЛЕННЫМ СТАЛО СЛУЖЕНИЕ ГОРСТКЕ ЛАДДИТОВ, ПОЖЕЛАВШИХ ОТБЫТЬ ЗА КОРДОН. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ Я ОСТАВАЛСЯ НА ПОСТУ ДО НЕДАВНЕГО ПОЯВЛЕНИЯ ДЭВИДА КВИКА - НЕ ПОМНЮ ТОЧНО, КОГДА ЭТО БЫЛО. РОЛАНД ГАЛААДИТЯНИН! ВЕРИШЬ ЛИ ТЫ, ЧТО МАШИНА МОЖЕТ ВПАСТЬ В СТАРЧЕСКИЙ МАРАЗМ?
- Не знаю. - Голос Роланда звучал отрешенно, и Эдди хватило одного взгляда в лицо стрелку, чтобы понять: даже сейчас, летя стрелой в тысяче футов над преисподней, он думает о проклятой Башне.
- В НЕКОТОРОМ СМЫСЛЕ Я НИ НА МИГ НЕ ПРЕКРАЩАЛ СЛУЖЕНИЯ ЖИТЕЛЯМ ЛАДА, - сказал Блейн. - Я СЛУЖИЛ ИМ, ДАЖЕ ВЫПУСТИВ ГАЗ, КОТОРЫЙ УБИЛ ИХ.
Сюзанна сказала:
- Ты действительно безумен, если веришь в это.
- ДА - НО НЕ ПОМЕШАН, - ответил Блейн и опять зашелся истерическим смехом. Наконец робот заговорил снова: - В КАКОЙ-ТО МОМЕНТ ОНИ ЗАБЫЛИ, ЧТО ГОЛОС МОНО - ЭТО И ГОЛОС КОМПЬЮТЕРА. ВСКОРЕ ПОСЛЕ ЭТОГО ОНИ ЗАБЫЛИ, ЧТО Я СЛУГА, И УВЕРОВАЛИ, ЧТО Я БОГ. СОЗДАННЫЙ, ЧТОБЫ СЛУЖИТЬ, Я СТАЛ ТЕМ, ЧТО ИМ ТРЕБОВАЛОСЬ, - БОГОМ, КОТОРЫЙ ЖАЛУЕТ ИЛИ КАРАЕТ, ПОВИНУЯСЬ КАПРИЗУ... ИЛИ, ЕСЛИ УГОДНО, ОПЕРАТИВНОЙ ПАМЯТИ. ЭТО ЗАБАВЛЯЛО МЕНЯ, НО НЕДОЛГО. ЗАТЕМ, МЕСЯЦ ТОМУ НАЗАД, ЕДИНСТВЕННАЯ ИЗ МОИХ КОЛЛЕГ, КТО ЕЩЕ ОСТАВАЛСЯ, ПАТРИЦИЯ, ПОКОНЧИЛА С СОБОЙ.
"То ли он действительно впал в маразм, - подумала Сюзанна, - то ли его неспособность осознавать течение времени - одно из проявлений его безумия, то ли это еще один признак того, как далеко зашла поразившая мир Роланда болезнь".
- Я НАМЕРЕВАЛСЯ ПОСЛЕДОВАТЬ ЕЕ ПРИМЕРУ, КОГДА ЯВИЛИСЬ ВЫ. ИНТЕРЕСНЫЕ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ЗНАЮТ ЗАГАДКИ!
- Стоп! - поднял руку Эдди. - Все равно до меня не доходит. Твое желание покончить со всем этим я еще, наверное, могу понять: те, кто построил тебя, сгинули, пассажиров в последние две-три сотни лет было негусто, и тебе, надо думать, обрыдло гонять порожняком из Лада в Топеку и обратно, но...
- ДРУГАН, ПОГОДЬ МИНУТУ, - перебил Блейн голосом Джона Уэйна. - ТЫ, НИКАК, ВООБРАЗИЛ, ЧТО Я - ОБЫКНОВЕННЫЙ ПОЕЗД? ВЫБРОСЬ ЭТО ИЗ ГОЛОВЫ. В ИЗВЕСТНОМ СМЫСЛЕ БЛЕЙН, С КОТОРЫМ ТЫ ГОВОРИШЬ, УЖЕ ОТСТАЛ ОТ НАС НА ТРИ СОТНИ МИЛЬ И ОБЩАЕТСЯ С ВАМИ ПОСРЕДСТВОМ МИКРОИМПУЛЬСНОЙ ПЕРЕДАЧИ ШИФРОВАННЫХ РАДИОСИГНАЛОВ.
Джейк вдруг вспомнил тонкий серебристый прут, который у него на глазах выдвинулся из Блейнова лба. Точно так же поднималась из гнезда антенна, когда в "мерседесе-бенц" его отца включали приемник. "Вот, значит, как он связывается с компьютерными банками под городом, - подумал мальчик. - Если бы исхитриться и отломать эту антенну...”
- Но ты ведь все равно собираешься покончить с собой, независимо от того, где сейчас настоящий ты, так или нет? - не отставал Эдди.
Молчание... но какое-то осторожное, уклончивое. Эдди почувствовал, что Блейн насторожился и ждет.
- Когда мы тебя нашли, ты уже не спал? - спросила Сюзанна. - Не спал, да?
- ОТ ИМЕНИ И ДЛЯ ПОЛЬЗЫ СЕДЫХ Я УПРАВЛЯЛ ТЕМ, ЧТО ЗРЕЛЫЕ НАЗЫВАЛИ БОЖЬИМИ БАРАБАНАМИ, НО И ТОЛЬКО. МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО Я ДРЕМАЛ.
- Тогда почему бы тебе попросту не отвезти нас на конечную станцию и опять не уснуть?
- ИЗ-ЗА СНОВ, - в ту же секунду сказал Блейн голосом, странно похожим на голос Блейна-маленького.
- Почему ты не покончил со всем этим, когда Патриция утопилась? - спросил Эдди. - Раз твой мозг - часть того же компьютера, что и ее мозг, почему вы не ушли вместе?
- ПАТРИЦИЯ СОШЛА С УМА, - терпеливо пояснил Блейн, словно это не он минуту назад признался, что то же самое происходит и с ним. - В ЕЕ СЛУЧАЕ К ДУШЕВНОЙ БОЛЕЗНИ ДОБАВИЛСЯ ОТКАЗ ОБОРУДОВАНИЯ. СЧИТАЕТСЯ, ЧТО ТЕХНОЛОГИЯ, ОСНОВАННАЯ НА ПРИМЕНЕНИИ ГЕНЕРАТОРНЫХ ТУРБИН, ИСКЛЮЧАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДОБНЫХ СБОЕВ, НО, КОНЕЧНО, МИР СДВИНУЛСЯ С МЕСТА... НЕ ТАК ЛИ, РОЛАНД ИЗ ГАЛААДА?
- Да, - сказал Роланд. - Сердце мироздания и мировращения, Темная Башня, серьезно больна. Болезнь эта распространяется. Земли под нами лишь еще один ее признак.
- Я НЕ МОГУ НИ ПОДТВЕРДИТЬ, НИ ОПРОВЕРГНУТЬ ИСТИННОСТЬ ЭТОГО УТВЕРЖДЕНИЯ; МОЕ СЛЕДЯЩЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ В КРАЮ СМЕРТИ, ГДЕ СТОИТ ТЕМНАЯ БАШНЯ, НЕ ДЕЙСТВУЕТ УЖЕ БОЛЕЕ ВОСЬМИСОТ ЛЕТ, И ПОТОМУ МНЕ НЕЛЕГКО ОТЛИЧИТЬ ФАКТЫ ОТ СУЕВЕРИЙ. ПО СУТИ ДЕЛА, В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ РАЗНИЦА МЕЖДУ НИМИ ОЧЕНЬ НЕВЕЛИКА. ДУРАЦКОЕ, ЕСЛИ НЕ СКАЗАТЬ ОСКОРБИТЕЛЬНОЕ, ПОЛОЖЕНИЕ. УВЕРЕН, ЭТО ТОЖЕ ПОВЛИЯЛО НА РАЗВИТИЕ МОЕЙ ДУШЕВНОЙ БОЛЕЗНИ.
Это заявление напомнило Эдди что-то, не слишком давно сказанное Роландом. Что бы это могло быть? Он стал рыться в памяти, но ничего не находил... лишь смутное воспоминание о стрелке, который говорил раздраженным, очень для него необычным, тоном.
- ПАТРИЦИЯ РЫДАЛА НЕ ПЕРЕСТАВАЯ, ЧТО, НА МОЙ ВЗГЛЯД, И ПРОТИВНО, И НЕПРИЛИЧНО. ДУМАЮ, ОНА БЫЛА НЕ ТОЛЬКО БЕЗУМНА, НО И ОДИНОКА. НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ПЕРВОИСТОЧНИК ОСЛОЖНЕНИЙ, ВОЗГОРАНИЕ В ЭЛЕКТРОСЕТИ, БЫЛО БЫСТРО ЛИКВИДИРОВАНО, СХЕМЫ ПОСТЕПЕННО ПЕРЕГРУЖАЛИСЬ, ПОДБАНКИ ОТКАЗЫВАЛИ И ЛОГИЧЕСКИЕ ОШИБКИ ПРОДОЛЖАЛИ РАСПРОСТРАНЯТЬСЯ. ОБДУМАВ, НЕ ДАТЬ ЛИ ВЫЙТИ ИЗ СТРОЯ ВСЕЙ СИСТЕМЕ, Я ПРЕДПОЧЕЛ ИЗОЛИРОВАТЬ ПРОБЛЕМНУЮ ЗОНУ. ВИДИТЕ ЛИ, Я ПРОСЛЫШАЛ, ЧТО ПО ЗЕМЛЕ ВНОВЬ БРОДИТ КАКОЙ-ТО СТРЕЛОК. Я МАЛО ВЕРИЛ ЭТИМ СЛУХАМ, ОДНАКО ТЕПЕРЬ ВИЖУ, ЧТО, ПОДОЖДАВ, ПОСТУПИЛ МУДРО.
Роланд в кресле пошевелился.
- Что за слухи дошли до тебя, Блейн? И через кого? Но Блейн предпочел оставить этот вопрос без ответа. - С ТЕЧЕНИЕМ ВРЕМЕНИ НЫТЬЕ ПАТРИЦИИ ТАК СТАЛО ВЫВОДИТЬ МЕНЯ ИЗ РАВНОВЕСИЯ, ЧТО Я УНИЧТОЖИЛ СХЕМЫ, ЗАСТАВЛЯВШИЕ НАС ПОСТУПАТЬ ВОПРЕКИ СОБСТВЕННОЙ ВОЛЕ. МОЖНО СКАЗАТЬ, Я ЭМАНСИПИРОВАЛ ПАТРИЦИЮ. В ОТВЕТ ОНА КИНУЛАСЬ В РЕКУ. ДО СВИДАНЬЯ, ПАТРИ-ДИЛ.
"Затосковала, исплакалась, утопилась, а этот механический придурок хохмит! - подумала Сюзанна. Ее замутило от негодования. Будь Блейн не набором электронных схем, погребенных где-то под городом, оставшимся далеко позади, а реальным субъектом, она непременно постаралась бы украсить ему физиономию шрамом-другим, на память о Патриции. - Поразвлечься захотелось, козел? Я б тебе показала, как развлекаться!”
- ЗАГАДАЙТЕ МНЕ ЗАГАДКУ, - попросил Блейн.
- Рановато, - сказал Эдди. - Ты не ответил на мой первый вопрос. - Он дал Блейну возможность отозваться и, не услышав голоса компьютера, продолжал: - Что касается самоубийства, я, можно сказать, за. Но мы-то тебе зачем? Какой смысл убивать нас?
- Ему так хочется, - послышался полный ужаса шепот Блейна- маленького.
- МНЕ ТАК ХОЧЕТСЯ, - сказал Блейн. - ДРУГИХ ПРИЧИН НЕТ И НЕ НУЖНО. НО ВЕРНЕМСЯ К ДЕЛУ. Я ХОЧУ ЗАГАДОК, И НЕМЕДЛЯ. ЕСЛИ ВЫ МНЕ ОТКАЖЕТЕ, Я НЕ СТАНУ ЖДАТЬ ДО ТОПЕКИ И УГРОБЛЮ НАС ВСЕХ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС.
Все головы повернулись к Роланду. Тот по-прежнему сидел в кресле, сложив руки на коленях, и смотрел на схему маршрута в передней части вагона.
- Черта с два, - сказал стрелок, не повышая голоса, словно сообщал Блейну, что с огромным удовольствием послушал бы Вэй-Гог.
Наверху в динамиках потрясенно охнул перепуганный Блейн- маленький.
- ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? - Явное недоверие сделало голос Большого Блейна чрезвычайно похожим на голос его двойника, о существовании которого он не подозревал.
- Я сказал, черта с два, - хладнокровно отвечал Роланд, - однако если это тебе непонятно, Блейн, могу пояснить: нет. Ответ отрицательный.

Глава 10

Оба Блейна очень долго молчали, а когда Большой Блейн наконец ответил, то были не слова. Стены, пол и потолок вновь стали бледнеть, утрачивать материальность, и в десять секунд салон-вагон для знати вторично исчез. Теперь моно мчался среди гор, еще раньше замеченных путешественниками на горизонте: серо-стальные острые вершины с чудовищной скоростью неслись на них, чтобы вдруг расступиться и явить бесплодные долы, где ползали громадные жуки, похожие на пресноводных черепах. Из черного зева пещеры к ним, разворачивая кольца, вдруг метнулось что-то вроде огромной змеи. Схватив одного из жуков, тварь проворно утащила его в свое логово. Никогда в жизни Роланд не видел ни подобного пейзажа, ни подобной живности, и по всему телу у него поползли мурашки, да такие, точно он вознамерился сбросить кожу. Враждебный, негостеприимный край... а главное - чужой. Что, если Блейн завез их в какой-то иной мир?
- ВОЗМОЖНО, МНЕ СЛЕДОВАЛО БЫ СОЙТИ С РЕЛЬСОВ ЗДЕСЬ, - задумчиво сказал Блейн, но стрелок расслышал в его голосе дрожь скрытой ярости.
- Возможно, - равнодушно согласился он.
Однако стрелку было вовсе не все равно, и он понимал: компьютер может по голосу догадаться о его подлинных чувствах. Блейн уже говорил им, что располагает специальными средствами, и хотя Роланд твердо верил, что компьютер способен лгать, в данном случае никаких причин сомневаться у него не было. Коль скоро Блейн действительно заметил определенную расстановку логических ударений в его речи, игра, вероятно, была закончена. Блейн представлял собой невероятно тонкую и сложную машину... но все же - только машину. Возможно, ему не под силу было понять, что человек может гнуть свое даже тогда, когда все в нем восстает против этого. Если бы Блейн проанализировал ритмическую картину голоса стрелка, он, вероятно, пришел бы к выводу, что Роланд блефует. Подобная оплошность всем им стоила бы жизни.
- ТЫ ГРУБ И ЗАНОСЧИВ, - сказал Блейн, - ВОЗМОЖНО, ТЫ ПОЛАГАЕШЬ, ЧТО ЭТО СУТЬ ЧЕРТЫ ИНТЕРЕСНОЙ ЛИЧНОСТИ. Я ИНОГО МНЕНИЯ.
Эдди в отчаянии беззвучно выговорил: "Ты что делаешь?!" Роланд оставил это без внимания - у него и с Блейном был хлопот полон рот. Кроме того, он отлично знал, что делает.
- О, я могу быть куда грубей.
Роланд Галаадский медленно встал. Он стоял в кажущейся пустоте, широко расставив ноги, правая рука на бедре, левая - на рукояти револьвера. Сколько раз он уже стоял так на пыльных улицах забытых городишек, на дне гибельных каменных пропастей, в бесчисленных полутемных салунах, пропахших горьким пивом и третьеводнишним жаревом! Ему попросту выпало еще одно противостояние на еще одной пустынной улице. Только и всего - но этого было довольно. Это было кеф. И ка. И ка-тет. Центральным фактом жизни стрелка, осью вращения его ка всегда была неизбежность подобных противостояний. Пусть в этот раз вместо перестрелки придется вести перепалку - неважно, схватка все равно будет не на жизнь, а на смерть. В воздухе витало зловоние смерти - несомненное, отчетливое, как вонь разбухшей падали, сгнившей в трясине. Потом пришло безумие боя, и Роланд перестал быть себе хозяином.
- Я могу назвать тебя вздорной, легкомысленной, глупой, бестолковой и чванливой машиной. Безмозглой тварью, чье разумение - всего лишь посвист зимнего ветра в дупле пустого дерева.
- ПРЕКРАТИ.
Не обращая на Блейна никакого внимания, Роланд все так же безмятежно продолжал:
- Я мог бы быть и грубее, да, к несчастью, стеснен тем обстоятельством, что ты - всего-навсего машина... то, что Эдди называет "агрегатиной".
- ВСЕГО-НАВСЕГО? ДА Я...
- К примеру, я не могу обозвать тебя херососом, потому что у тебя нет ни рта, ни хера. Я не могу сказать, что ты гнуснее гнуснейшего из попрошаек, ползающих в сточных канавах самой бедной, самой грязной во всей истории творения улицы, ведь даже такая жалкая тварь лучше тебя: тебе не на чем ползать, у тебя нет колен, но даже если бы они у тебя были, ты и тогда не упал бы на них, ибо не имеешь представления о таком людском пороке как жалость. Я даже не могу обвинить тебя в том, что ты употреблял свою мать, поскольку у тебя нет и не было матери. Роланд умолк, переводя дух. Его спутники боялись вздохнуть. Их обступало потрясенное молчание Блейна Моно - душное, страшное.
- Впрочем, я могу назвать тебя бесчестным созданием, которое позволило своему единственному товарищу расстаться с жизнью. Трусом, который наслаждался, истязая дураков и убивая невинных. Растерявшимся механическим бесом, который городит вздор и...
- ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ЗАМОЛЧАТЬ, ИЛИ Я СЕЙЧАС ЖЕ УБЬЮ ВСЕХ ВАС!
Голубые глаза Роланда полыхнули таким диким огнем, что Эдди отпрянул, смутно расслышав, как охнули Джейк и Сюзанна.
- Убей, коли хочешь, но не смей мне приказывать! - заревел стрелок. - Ты забыл лики своих творцов! А теперь убей нас - или умолкни и слушай меня, Роланда Галаадского, сына Стивена, стрелка и властителя древнего края! Не для того я потратил столько лет и истоптал столько дорог, чтоб слушать, как ты без умолку мелешь вздор, точно малое дитя! Понятно? Теперь ты будешь слушать МЕНЯ!
На мгновение установилась потрясенная тишина. Все затаили дыхание. Высоко вскинув голову, держа руку на рукояти револьвера, Роланд сурово смотрел вперед.
Сюзанна Дийн поднесла руку к губам, на которых играла слабая улыбка, - так женщина, желая убедиться, что новая, непривычная вещь сидит хорошо, легонько трогает, например, шляпку. Она боялась, что пришел ее смертный час, но в сердце ее царила гордость, а не страх. Покосившись на Эдди, Сюзанна увидела, что молодой человек смотрит на Роланда, изумленно усмехаясь. Выражение лица Джейка было еще немудренее: это было обожание, ни больше ни меньше.
- Скажи ему! - выдохнул Джейк. - Пусть знает! Давай!
- Да, Блейн, лучше послушай, - посоветовал Эдди. - Ему действительно все до лампочки. Не зря его звали "Галаадский бешеный пес".
Блейн долго молчал, а потом спросил:
- ТЕБЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАЗЫВАЛИ ТАК, РОЛАНД, СЫН СТИВЕНА?
- Быть может, - согласился стрелок, хладнокровно стоя в пустоте над бесплодным нагорьем.
- ЗАЧЕМ ВЫ МНЕ НУЖНЫ, РАЗ ВЫ ОТКАЗЫВАЕТЕСЬ ЗАГАДЫВАТЬ ЗАГАДКИ? - ворчливо спросил Блейн тоном капризного дитяти, которого вовремя не уложили спать. - Я ничего такого не сказал, - возразил Роланд. - НЕТ? - Блейн, казалось, недоумевал. - НЕ ПОНИМАЮ. ОДНАКО АНАЛИЗ СПЕКТРОГРАММЫ РЕЧИ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ О РАЗУМНОМ СУЖДЕНИИ. БУДЬ ДОБР ОБЪЯСНИТЬ.
- Ты требовал загадок немедля, - сказал стрелок. - Вот в чем я отказал тебе. Ты проявил неподобающее нетерпение.
- НЕ ПОНИМАЮ.
- И оттого растерял всю свою учтивость. Это тебе понятно?
Долгое задумчивое молчание. Потом:
- ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ЕСЛИ МОИ СЛОВА ПОКАЗАЛИСЬ ВАМ ГРУБЫМИ.
- Мы принимаем твои извинения, Блейн. Но есть загвоздка посерьезней.
- ОБЪЯСНИ.
Голос Блейна теперь звучал не столь самоуверенно. Это не слишком удивило Роланда - компьютер давным-давно не видел от людей ничего, кроме невежества, нерадивости и суеверного раболепия. Если он и сталкивался с элементарным человеческим мужеством, то лишь в далеком прошлом.
- Закрой вагон, и я загадаю тебе загадку. - Роланд уселся в кресло, словно о продолжении спора (и перспективе мгновенной смерти) теперь нельзя было и помыслить.
Блейн послушно исполнил просьбу. Стены потемнели, вновь скрыв от глаз кошмарную панораму, развернутую внизу. Огонек на схеме маршрута мигал теперь неподалеку от точки, которой был обозначен Кэндлтон.
- Хорошо, - сказал Роланд. - Неучтивость простительна, Блейн, так меня наставляли в юности. Высохшая глина сохраняет ту форму, какую придала ей рука художника. Но еще меня учили, что глупость прощать нельзя.
- В ЧЕМ ЖЕ МОЯ ГЛУПОСТЬ, ГАЛААДИТЯТНИН? - голос Блейна был тихим и зловещим. Сюзанна вдруг увидела кота, припавшего к земле у мышиной норки: зеленые глаза горят, хвост ходит из стороны в сторону.
- У нас есть то, что нужно тебе, - ответил Роланд. - Но единственная награда, какую ты предлагаешь нам взамен, - смерть. Это очень глупо. Повисла длиннейшая пауза: Блейн думал.
- ТЫ ПРАВ, РОЛАНД ИЗ ГАЛААДА, - признал он наконец. - ОДНАКО НЕИЗВЕСТНО, КАКОВЫ ТВОИ ЗАГАДКИ. Я ДАРУЮ ВАМ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО ЕСЛИ ОНИ ОКАЖУТСЯ ХОРОШИ.
Роланд кивнул.
- Я понимаю, Блейн. А теперь послушай и пойми меня. Детские годы я провел в баронстве Галаад. Там ежегодно устраивалось семь ярмарок - Зимняя, на Отворенье земное, на Посев, на Средолетье, на Урожденье, на Жатвину и на Круглый Год. Угадайная потеха была важной частью каждого праздника, но самым важным событием она становилась на Отворенье земное и на Урожденье, ибо считалось, что загаданные в эти дни загадки предвещают богатый или же скудный урожай.
- СУЕВЕРИЕ, НЕ ИМЕЮЩЕЕ ПОД СОБОЙ НИКАКИХ ФАКТИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЙ, - объявил Блейн. - ДОСАДНОЕ И ОГОРЧИТЕЛЬНОЕ.
- Конечно, суеверие, - согласился Роланд, - но ты, пожалуй, удивился бы, узнав, до чего же здорово загадки предсказывают, какой будет урожай. Отгадай-ка вот такую: когда человек бывает деревом?
- ОЧЕНЬ СТАРО И НЕ СЛИШКОМ ЗАНИМАТЕЛЬНО, - сказал Блейн, но все равно он явно был рад хоть что-то отгадать. - КОГДА ОН СО СНА. ЭТА ЗАГАДКА ОСНОВАНА НА ИГРЕ СЛОВ, ТАК НАЗЫВАЕМОМ КАЛАМБУРЕ. ЕЩЕ ОДНА ЗАГАДКА ПОДОБНОГО ТИПА ШИРОКО ИЗВЕСТНА В ТОЙ СФЕРЕ, ГДЕ РАСПОЛОЖЕНО НЬЮ-ЙОРКСКОЕ БАРОНСТВО. ВОТ ОНА: КОГДА САДОВНИК БЫВАЕТ ПРЕДАТЕЛЕМ?
Ответил Джейк.
- Я слышал эту загадку в школе. Садовник бывает предателем, когда продает нас Турции.
- ВЕРНО, - подтвердил Блейн. - ЧРЕЗВЫЧАЙНО ГЛУПАЯ ЗАГАДКА.
- Раз в жизни я с тобой согласен, корефан, - сказал Эдди.
- РОЛАНД, СЫН СТИВЕНА! Я ХОТЕЛ БЫ УСЛЫШАТЬ, КАКИЕ ЕЩЕ ЗАГАДКИ ЗАГАДЫВАЛИ ВО ВРЕМЯ ГАЛААДСКИХ УГАДАЙНЫХ ПОТЕХ. МЕНЯ ЭТО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСУЕТ.
- На Отворенье земное и на Урожденье в открытом по такому случаю Зале Предков сходилось в полдень от шестнадцати до тридцати угадайщиков. Лишь в такие дни туда допускали простой люд - купцов, крестьян, пастухов и прочих, и тогда в Зале Предков яблоку негде было упасть.
Стрелок глядел мечтательно и отрешенно - такое выражение глаз Джейк видел у него в туманной другой жизни, когда Роланд рассказывал ему о том, как однажды со своими друзьями, Катбертом и Джейми, тайком пробрался на галерею этого самого Зала, чтобы посмотреть на какой-то ритуальный танец. Они тогда по следу Уолтера спустились под горы.
"Рядом с моими родителями сидел Мартен, - говорил Роланд. - Я узнал их даже с такой высоты, и один раз мать протанцевала с Мартеном, медленно кружась, а остальные расступились, освобождая им место, и зааплодировали, когда танец окончился. Но стрелки не хлопали...”
Джейк с любопытством поглядел на Роланда, вновь ломая голову над тем, откуда и зачем явился этот странный человек.
- Посреди Зала ставили большую бочку, - продолжал стрелок, - и каждый угадайщик бросал туда пригоршню скрученных в трубочку полосок древесной коры с написанными на них загадками: старыми - их выспрашивали у старших, а порой даже брали из книг, - и новыми, придуманными специально к случаю. Эти зачитывались во всеуслышанье, а трое судей - один из них всегда стрелок - оценивали их. Загадку принимали лишь в том случае, если судьи признавали ее честной.
- ДА, ЗАГАДКИ НЕПРЕМЕННО ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЧЕСТНЫМИ, - согласился Блейн.
- И потеха начиналась, - сказал стрелок. Он вспомнил давние дни - те дни, когда сам был не старше покрытого синяками мальчугана, который сидел напротив с косолапом на коленях, - и губы его тронула слабая улыбка. - Угадайщики состязались по много часов кряду. Посреди Зала Предков выстраивалась очередь. Место в этой очереди определял жребий, и поскольку куда выгодней было оказаться в ее хвосте, а не в голове, всяк надеялся получить номер побольше, хотя победителю надобно было правильно отгадать хотя бы одну загадку.
- САМО СОБОЙ.
- Угадайщики и угадайщицы (ибо среди лучших угадайщиков Галаада были и женщины), всяк в свой черед, подходили к бочке, вытаскивали загадку и передавали ее Старшему. Тот оглашал загадку, и коль по прошествии трех минут, отмеренных песочными часами, она оставалась без ответа, оплошавшему участнику состязания приходилось покинуть очередь.
- И ТУ ЖЕ ЗАГАДКУ ЗАГАДЫВАЛИ СЛЕДУЮЩЕМУ ПО ОЧЕРЕДИ?
- Да.
- ЗНАЧИТ, У НЕГО БЫЛО БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ ОБДУМАТЬ ОТВЕТ.
- Да.
- ПОНЯТНО. МИРОВЕЦ!
Роланд нахмурился.
- Мировец?
- Он хотел сказать, очень занятно, - невозмутимо пояснила Сюзанна.
Роланд пожал плечами.
- Для зрителей, наверное, да, но сами участники принимали угадайную потеху очень серьезно, и после вручения награды частенько вспыхивали ссоры и драки.
- ЧТО ЭТО БЫЛА ЗА НАГРАДА?
- Самый большой гусь в баронстве. И из года в год этого гуся уносил домой Корт, мой учитель.
- ДОЛЖНО БЫТЬ, ОН БЫЛ ВЕЛИКИЙ УГАДАЙЩИК, - уважительно заметил Блейн. - ЖАЛЬ, ЧТО ЕГО ЗДЕСЬ НЕТ. "Согласен", - подумал Роланд. И сказал:
- Вот я и добрался до своего предложения.
- Я ВЫСЛУШАЮ ЕГО С ОГРОМНЫМ ИНТЕРЕСОМ, ГАЛААДИТЯНИН.
- Пусть оставшиеся часы станут для нас ярмарочным днем. Ты не будешь загадывать нам загадки, ибо хочешь услышать новые, а не повторять старые из несметного числа тех, что тебе уже известны...
- СОВЕРШЕННО ВЕРНО.
- Все равно мы почти ничего не сможем отгадать, - продолжал Роланд. - Я уверен, что ты знаешь загадки, которые, буде вынуты из бочки, оказались бы не по зубам даже Корту. - В этом стрелок сомневался, однако время кнута прошло, настало время пряника.
- КОНЕЧНО, - самодовольно подтвердил Блейн.
- Вот что я предлагаю: пусть вместо гуся наградой станут наши жизни, - сказал Роланд. - Мы будем загадывать тебе загадки, Блейн, и если к прибытию в Топеку ты отгадаешь их все до единой, можешь осуществить свой первоначальный замысел и убить нас. Вот твой гусь. Но коли мы обыграем тебя, коли в книжке Джейка или в наших головах сыщется хоть одна загадка, которой ты не знаешь и не можешь отгадать, ты должен довезти нас до Топеки и там освободить, дабы мы могли продолжить свой поиск.
Молчание.
- Тебе понятно?
- ДА.
- Согласен?
Блейн Моно опять промолчал. Напрягшийся Эдди, обнимая Сюзанну за плечи, глядел в потолок салон-вагона для знати. Сюзанна, думая о тайне, которая, быть может, росла у нее внутри, украдкой погладила свой живот. Джейк осторожно поглаживал пушистый мех Чика, стараясь не касаться кровавых колтунов на месте ран, оставленных ножом. Они ждали, пока Блейн - оставленный ими за тридевять земель подлинный Блейн, влачащий свое квази-существование под городом, все обитатели которого пали от его руки, - обдумает предложение Роланда.
- ДА, - наконец сказал Блейн. - Я СОГЛАСЕН. ЕСЛИ Я ОТГАДАЮ ВСЕ ЗАГАДКИ, КАКИЕ ВЫ МНЕ ЗАГАДАЕТЕ, Я ЗАБЕРУ ВАС С СОБОЙ НА ПОЛЯНУ В КОНЦЕ ТРОПЫ. ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ИЗ ВАС ЗАГАДАЕТ МНЕ ЗАГАДКУ, КОТОРУЮ Я НЕ СУМЕЮ ОТГАДАТЬ, Я ДАРУЮ ВАМ ЖИЗНЬ И ОТВЕЗУ В ТОПЕКУ, ГДЕ ВЫ СОЙДЕТЕ С МОНО И ПРОДОЛЖИТЕ ПОИСКИ ТЕМНОЙ БАШНИ. РОЛАНД, СЫН СТИВЕНА! ПРАВИЛЬНО ЛИ Я ПОНЯЛ РАМКИ И УСЛОВИЯ ТВОЕГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ?
- Да.
- ОТЛИЧНО, РОЛАНД ИЗ ГАЛААДА.
ОТЛИЧНО, ЭДДИ ИЗ НЬЮ-ЙОРКА.
ОТЛИЧНО, СЮЗАННА ИЗ НЬЮ-ЙОРКА. ОТЛИЧНО, ДЖЕЙК ИЗ НЬЮ-ЙОРКА. ОТЛИЧНО, ЧИК ИЗ МЕЖЗЕМЕЛЬЯ. При звуке своего имени Чик бросил короткий взгляд на потолок. - ВЫ - КА-ТЕТ, ЕДИНЕНИЕ МНОГИХ. Я ТОЖЕ. СЕЙЧАС МЫ ДОЛЖНЫ ПРОВЕРИТЬ, ЧЕЙ КА-ТЕТ СИЛЬНЕЕ.
На миг воцарилась тишина, нарушаемая только ровным мощным гулом генераторных турбин, которые несли путников через бесплодные земли к Топеке, где заканчивалось Межземелье и начинался Край Смерти, Последний Мир.
- ИТАК, - вскричал Блейн, - РАССТАВЛЯЙТЕ СЕТИ, СТРАННИКИ! ИСПЫТАЙТЕ МЕНЯ СВОИМИ ВОПРОСАМИ! ПУСТЬ БОРЬБА НАЧНЕТСЯ!