Роланд_из_Гилеада обратиться по имени
Четверг, 13 Января 2005 г. 12:04 (ссылка)
- Эдди, спусти меня на землю, - сказала Сюзанна.
Эдди выполнил просьбу, и Сюзанна, опираясь на руки и помогая себе культями ног, проворно двинулась туда, где над широкой, обмякшей медвежьей мордой на корточках сидел стрелок. Эдди, присоединившись к ним, заглянул в просвет между плечами товарищей. Почти целую минуту все трое в сосредоточенном молчании предавались созерцанию; тишину нарушала лишь перебранка ворон, по-прежнему круживших в небе.
Из глазницы вялыми струйками сочилась густая кровь. И все же, увидел Эдди, не одна только кровь. Из раны вытекала и другая жидкость - прозрачная, источающая запах, который ни с чем нельзя было спутать: аромат бананов. А среди хрупкого сплетения белесых волокон, образующих стенки углубления, Эдди разглядел вделанную в живую ткань сетку каких-то жилок. Еще ниже, на дне впадины, то вспыхивала, то гасла алая искра. Она высвечивала крошечную металлическую пластинку, испещренную серебристыми закорючками того, что могло быть только припоем.
- Да это не медведь, а какой-то хренов Сони Плеер, - пробормотал Эдди.
Сюзанна оглянулась:
- Что?
- Ничего. - Он быстро взглянул на Роланда. - Не опасно сунуться внутрь, как думаешь?
Роланд пожал плечами.
- По-моему, нет. Если в этом создании и сидел демон, он изгнан. Эдди вытянул мизинец и стал медленно опускать его в глазницу, подсознательно настроившись отдернуть палец, если почувствует хоть малейший укол тока. Он коснулся сперва холодеющей мякоти внутри углубления величиной едва ли не с бейсбольный мяч, потом - одной из жилок. Но это была не жилка; это была паутинно-тонкая стальная нить. Эдди убрал палец и увидел, как крохотная алая искорка в последний раз моргнула и погасла навсегда.
- Шардик, - пробормотал Эдди. - Я знаю это имя, но не могу сообразить, откуда. Тебе оно что-нибудь говорит, Сьюзи?
Сюзанна помотала головой.
- Штука в том, что... - Эдди беспомощно рассмеялся. - У меня к нему цепляются кролики. Ну, не маразм?
Роланд встал. В коленях у него что-то звонко хрустнуло, словно грянули два выстрела.
- Нам придется перенести лагерь, - сказал он. - Здесь земля опоганена. Другая поляна, та, куда мы ходим стрелять, будет...
Он сделал шаг, другой, дрожащие ноги подкосились, и стрелок рухнул на колени, сдавив руками клонящуюся долу голову.
Глава 10
Эдди с Сюзанной испуганно переглянулись, и Эдди одним прыжком очутился рядом с Роландом.
- Что с тобой? Роланд, в чем дело?
- Мальчик был, - невнятно и едва слышно пробормотал стрелок. И сразу же, на одном дыхании, глухо проговорил: - Никакого мальчишки не было.
- Роланд? - спросила Сюзанна. Она подползла к стрелку, обвила рукой его плечи и почувствовала, что он дрожит. - Роланд, что?
- Мальчик, - Роланд поднял на нее затуманенный плавающий взор. - Мальчик. Всегда этот мальчик.
- Какой мальчик? - отчаянно завопил Эдди. - Какой мальчик?
- Раз так, идите, - вымолвил стрелок. - Есть и другие миры, не только этот. - И лишился чувств.
Глава 11
Вечером того же дня три пилигрима сидели вокруг громадного костра, который Эдди с Сюзанной развели на поляне, прозванной Эдди тиром. В зимнее время поляна эта, открывающаяся в долину, не годилась бы для стоянки, но сейчас подходила как нельзя лучше. В мире Роланда еще стояло позднее лето.
Над головой чернел высокий свод небес, испещренный, казалось, целыми галактиками. Впереди, почти точно на юге, за рекой тьмы - долиной - Эдди была видна встающая из-за далекого невидимого горизонта Праматерь. Он поглядел на Роланда. Стрелок, нахохлившись, сидел у огня, завернутый, несмотря на теплую ночь и жар костра, в оленьи шкуры. Рядом с ним стояла миска с нетронутой едой, а в руках Роланд бережно держал человеческую кость. Эдди опять устремил взгляд на небо, и ему вспомнилась история, рассказанная им с Сюзанной стрелком в один из тех долгих дней, что они провели в пути, удаляясь от берега моря и пробираясь через предгорья, пока наконец не очутились в этой дремучей чаще, где нашли временное пристанище.
До сотворения мира, рассказывал Роланд, Древняя Звезда и Праматерь, юные и страстные, заключили брачный союз. Потом в один прекрасный день они страшно повздорили. Праматерь (известная в те стародавние времена под своим настоящим именем, Лидия) застигла супруга (прозывавшегося на самом деле Апоном), когда тот крутился подле младой красавицы Кассиопеи. У парочки случился отменный скандал - с тасканьем за волосы, выцарапываньем глаз и битьем посуды. Осколок одного из пущенных разгневанной рукою горшков стал землей, черепок поменьше - луной, уголек же из кухонного очага - солнцем. В конце концов, дабы Лидия с Апоном в своей ярости не уничтожили вселенную прежде, чем та должным образом начнет свое существование, вмешались боги. Дерзкую негодницу Кассиопею, главную виновницу всех бед ("Угу-угу, конечно, всегда виновата женщина", - заметила тут Сюзанна), навечно сослали в звездную колесницу. Однако даже это не разрешило проблему. Лидия горела желанием попробовать сызнова наладить семейную жизнь, но гордый Апон заупрямился ("Ага, вали все на мужиков", - проворчал в этом месте повествования Эдди). Посему супруги расстались и ныне с ненавистью и страстной тоской взирают друг на друга через звездное пепелище, плод их разрыва. Лидии и Апона нет уже более трех миллиардов лет, поведал стрелок. Они стали Праматерью и Древней Звездой, севером и югом, изнывающими друг по другу, но ныне чересчур гордыми, чтобы молить о примирении... а Кассиопея сидит в сторонке на своей колеснице, болтает ногами и посмеивается над обоими.
Эдди вздрогнул, испуганный мягким прикосновением к своей руке. Сюзанна.
- Пойдем, - сказала она. - Мы должны его разговорить.
Эдди отнес ее к костру и бережно опустил на землю по правую руку от Роланда. Сам он уселся слева. Роланд посмотрел сперва на Сюзанну, потом на Эдди.
- Как близко ко мне вы сидите, - заметил он. - Как любовники... или тюремщики.
- Тебе пора кое-что нам рассказать, - грудным, чистым и певучим голосом сказала Сюзанна. - Если мы твои товарищи и сподвижники - а хочешь не хочешь, получается вроде бы именно так - то пора начать и обращаться с нами, как с товарищами и сподвижниками. Расскажи нам, что с тобой...
- ...и чем мы можем помочь, - закончил Эдди.
Роланд глубоко вздохнул.
- Не знаю, как начать, - сказал он. - У меня так давно не было ни товарищей, ни сподвижников... ни истории, какую я мог бы поведать...
- Начни с медведя, - предложил Эдди.
Сюзанна наклонилась и притронулась к кости, которую Роланд держал в руках. Кость - челюсть человека в черном, Уолтера, - внушала молодой женщине робость, но она все равно притронулась к ней.
- А закончи этим.
- Да. - Роланд поднял кость на уровень глаз, мгновение смотрел на нее, потом бросил обратно к себе на колени. - Никуда не денешься - поговорить о ней нам придется. В ней-то все и дело.
Но сперва речь пошла о медведе.
Глава 12
- Вот какую историю рассказывали мне в детстве, - начал Роланд. - Когда все было еще совсем новенькое, Великие Пращуры - не боги, а люди, владевшие почти божественным знанием, - создали двенадцать Стражей, нести дозор у двенадцати порталов, открывающих проход в наш мир и из него. Мне доводилось слышать, что порталы эти естественного происхождения, как небесные созвездия или бездонная расселина в земле, прозванная у нас Драконовой Могилой за то, что всякий тридцатый или сороковой день оттуда вырывалось великое облако пара. Иные же - одного я помню особенно хорошо: Хэкс, главный повар в замке моего отца, - говорили, будто означенные порталы создала не природа, а сами Великие Пращуры, в те дни еще не вздернувшие себя в петле собственной гордыни и не исчезнувшие с лица земли. Хэкс говаривал, бывало, что сотворение Двенадцати Стражей было последним деянием Великих Пращуров, попыткой искупить великую кривду, причиненную ими друг другу и самой земле.
- Порталы, - задумчиво пробормотал Эдди. - Ты хочешь сказать, двери. Снова-здорово! И что, эти здешние двери открываются в наш со Сьюзи родной мир? Как те, что мы нашли у моря?
- Не знаю, - ответил Роланд. - На всякое мое знание найдется сотня вещей, мне неведомых. Вам - обоим - придется примириться с этим обстоятельством. Вот мы говорим: "мир сдвинулся с места". Когда это произошло, словно огромная волна схлынула, оставляя за собой лишь разор и следы крушения... обломки, порой напоминающие карту.
- А как тебе кажется? Попробуй догадаться! - воскликнул Эдди, и неприкрытая горячность в его голосе сказала стрелку, что даже теперь Эдди до конца не оставил мысли вернуться в свой - и Сюзанны - родной мир.
- Отстань, Эдди, - осадила юношу Сюзанна. - Этот человек догадок не строит.
- Ошибаетесь - иной раз строит, - сказал Роланд, удивив обоих. - Когда ничего более не остается, этот человек порой берется строить догадки. Я отвечу: нет, Эдди. Не думаю - мне не кажется - что у этих порталов много общего с дверьми на морском берегу. Мне не кажется, что они ведут в узнаваемое для нас куда или когда. Думаю, двери на взморье - те, что открывались в мир, откуда родом вы оба, - походили на ось детской ходун-доски. Знаете, что это такое?
- Качели? - спросила Сюзанна, для наглядности покачав рукой.
- Да! - с довольным видом подтвердил Роланд. - Именно. На одном конце качалей...
- Качелей, - поправил Эдди с едва заметной улыбкой.
- Да. На одном конце доски - мое ка. На другом - ка человека в черном, Уолтера. Ось - двери, созданные напряжением противостояния двух судеб. Порталы же чересчур велики и для Уолтера, и для меня, и для нашего маленького братства трех.
- Ты хочешь сказать, - с заминкой проговорила Сюзанна, - что порталы, которые охраняют эти Стражи, находятся вне ка? За пределами ка?
- Я хочу сказать, что мне так кажется. - На освещенном пламенем костра лице стрелка показался и пропал тонкий серп улыбки. - Что таковы мои догадки.
На мгновение он притих, потом подобрал палочку, смел в сторону ковер сосновых иголок и начертил на расчищенной земле:
- Вот мир, как, по словам моих наставников, он был устроен в дни моего детства. Крестики суть порталы, кольцом стоящие у его вечных и незыблемых границ. Если провести шесть линий, соединив порталы попарно, вот так...
Он поднял голову.
- Видите, где пересекаются все линии - здесь, в центре?
Эдди почувствовал, что руки и спина у него покрываются гусиной кожей. Во рту у молодого человека вдруг пересохло.
- Это она, Роланд? Это?..
Роланд кивнул. Его изрезанное морщинами лицо было мрачно и серьезно.
- В оном средоточии находится Великий Портал, сиречь Тринадцатые Врата, правящие не только этим - всеми мирами.
Он потыкал палочкой в центр круга.
- Здесь стоит Темная Башня, которую я искал всю свою жизнь.
Глава 13
- У каждых из двенадцати малых врат, - продолжал стрелок, - Великие Пращуры поставили Стража. Ребенком я мог перечислить их всех в стихах, которым меня выучила нянька... и повар Хэкс... но мое детство - достояние далекого прошлого. Конечно, среди них был Медведь... Рыба... Лев... Нетопырь. И Черепаха - важная фигура... Глядя в звездное небо, стрелок в глубокой задумчивости наморщил лоб. Потом его лицо озарила удивительно радостная улыбка, и он прочел:
ЧЕРЕПАХА-великанша держит Землю на спине, Неохватная такая - не приснится и во сне! Мир на панцире качает от утра и до утра, Мыслью пусть нетороплива, да зато всегда добра. Обо всяком-каждом помнит, знает всех наперечет, Оттого-то повсеместно ей и слава, и почет.
Кто клянется, всяк помянет, а иначе веры нет -Черепаху не обманешь, это знает целый свет.
Все ей мило, все любезно, будь то суша, иль моря, Или даже пострелята - огольцы, как ты и я.
Стрелок озадаченно и смущенно хохотнул.
- Этим стихам меня научил Хэкс. Размешивает, бывало, глазурь для какого-нибудь торта и поет, и нет-нет да сунет мне ложку, глотнуть с краешка капельку сладкого... Диву даешься, что только мы помним, верно? Ну, как бы то ни было, я рос, взрослел и мало-помалу пришел к убеждению, что никаких Стражей нет. Что они скорее символы, чем материя. Похоже, я ошибался.
- Я назвал его роботом, - сказал Эдди, - но на самом деле это был не робот. Сюзанна права - когда подстрелишь робота, единственное, что течет, это машинное масло. Я думаю, Роланд, этот медведь - то, что в моем мире называется "киборг". Существо, которое отчасти машина, а отчасти живая плоть и кровь. Я смотрел одно кино... про кино мы тебе объясняли, да?
Чуть улыбаясь, Роланд кивнул.
- Ну, вот. Кино называлось "Робокоп", и мужик там не больно-то отличался от медведя, которого убила Сюзанна. А почем ты знал, куда ей надо было стрелять?
- Вспомнил старые байки в изложении Хэкса, - ответил Роланд. - Кабы я помнил одну только болтовню своей няньки, быть бы тебе, Эдди, сейчас у медведя в брюхе. Скажи-ка, если в вашем мире ребятенок порой чего-нибудь не понимает, велят ему натянуть "соображальную шапочку"?
- Да, - сказала Сюзанна. - А как же.
- Вот и здесь так говорят, а пошло это присловье с истории о Стражах. Все они якобы носили с собой запасные мозги, да не в голове, а в шапочке. - Стрелок посмотрел на них совершенно затравленными глазами и опять улыбнулся. - Не очень-то она была похожа на шапочку, а?
- Нет, - откликнулся Эдди. - Но сказка ложь, да в ней намек - чтоб спасти наши шкуры, хватило.
- Теперь-то я думаю, что искал одного из Стражей с тех самых пор, как пустился в свое странствие, - продолжал Роланд. - Когда мы разыщем врата, что стерег этот Шардик, - хитрость невелика, стоит лишь пройти вспять по его следу, - мы наконец узнаем, куда держать путь. Нужно будет стать к вратам спиной, а затем просто идти вперед, не сворачивая. К центру круга... к Башне.
Эдди открыл рот, чтобы сказать: "Ладно, давайте-ка поговорим об этой Башне и наконец раз и навсегда выясним, что она такое, какой в ней смысл и, самое главное, что с нами произойдет, когда мы туда доберемся" - но мгновенье спустя снова закрыл, не издав ни звука. Час еще не пробил - не время было говорить о Башне сейчас, когда Роланд так явно страдал. Когда лишь искра их костра не давала мраку ночи подступить вплотную.
- Теперь пойдем дальше, - тяжело молвил Роланд. - Я наконец обрел свою дорогу - после стольких долгих лет я отыскал верный путь... но в то же время я, кажется, теряю рассудок. Мое здравомыслие рушится, разваливается, подобно тому, как оползает под ногами крутая насыпь, размытая дождем. Это - наказание мне за то, что допустил гибель мальчика, никогда не существовавшего. И это - тоже ка.
- Что за мальчик, Роланд? - полюбопытствовала Сюзанна.
Роланд быстро взглянул на Эдди.
- И ты не знаешь?
Эдди помотал головой.
- Но я говорил о нем, - сказал Роланд. - Даже бредил им, когда болезнь моя была в разгаре, а сам я - при смерти. - Голос стрелка вдруг поднялся на пол-октавы, и он так здорово передразнил Эдди, что Сюзанна ощутила внутри тугую спиральку суеверного страха: "Если ты не перестанешь болтать про этого проклятущего пацана, Роланд, я заткну тебе пасть твоей же рубахой! Обидно про него слушать!" Помнишь такой разговор, Эдди?
Эдди тщательно обдумал вопрос. Пока они с Роландом с великими муками пробирались берегом моря от двери с надписью "НЕВОЛЬНИК" к двери с надписью "ВЛАДЫЧИЦА ТЕНЕЙ", стрелок говорил о тысяче разных вещей и в горячечных монологах упоминал, кажется, тысячу имен - Аллен, Корт, Джейми де Кэрри, Катберт (это имя чаще всех прочих), Хэкс, Мартин (или, возможно, Март, как месяц), Уолтер, Сьюзан; помянул даже какого-то парня с невероятным именем Золтан. Эдди очень устал слушать про всех этих людей, с которыми никогда не был знаком (и вовсе не стремился знакомиться), но, конечно, у Эдди в то время были и свои проблемы - взять хотя бы героиновую абстиненцию или постоянно томившее его чудовищное изнеможение, какое бывает после долгого авиарейса, когда нарушаются все биоритмы организма. Впрочем, справедливости ради следовало признаться: Эдди догадывался, что Роланду его Сказочки С Надломом (про то, как они с Генри вместе росли и вместе стали торчками) опостылели не меньше, чем ему - байки Роланда.
Но он не помнил, чтобы когда-нибудь обещал заткнуть Роланду пасть его же рубахой, если Роланд не перестанет болтать про какого-то там пацана.
- Ничего не припоминаешь? - спросил Роланд. - Совсем ничего?
Да точно ли ничего? А легчайшая неуловимая щекотка, сродни ощущению deja vu, возникшему у Эдди, когда он разглядел пращу, затаившуюся в торчащем из пня куске дерева? Эдди попытался понять, что это за щекочущее чувство, но того как не бывало. Вообще не было, решил Эдди, просто мне очень хотелось, чтобы было - уж больно Роланду худо.
- Нет, - сказал он. - Извини, старина.
- Но я же рассказывал тебе. - Голос Роланда звучал спокойно, но под невозмутимостью тона алой нитью билась и трепетала настойчивость. - Мальчика звали Джейк. Я принес его в жертву - погубил - ради того, чтобы наконец догнать Уолтера и заставить говорить. Я сгубил его под горами.
На этот счет Эдди мог высказаться более категорично.
- Ну, может, так оно и было, только рассказывал ты другое. Ты говорил, что пробирался под горами в одиночку, на какой-то раздолбанной дрезине. Пока мы волоклись по взморью, про это ты много говорил, Роланд. Про то, как страшно было одному.
- Я помню. А еще я помню, что рассказывал тебе про мальчика и про то, как он сорвался с эстакады в пропасть. Зазор между этими двумя воспоминаниями и разрывает мой рассудок.
- Ничего не понимаю, - обеспокоенно подала голос Сюзанна.
- А я, - сказал Роланд, - по-моему, только начинаю понимать. - Он подбросил в огонь валежника - в темное небо винтом взвились толстые снопы багряных искр - и вновь устроился на прежнем месте между Эдди и Сюзанной. - Сейчас вы узнаете чистейшую правду, - начал он, - а следом - чистейшую ложь... которая должна быть правдой.
В Прайстауне я купил мула, и когда наконец добрался до Талла, последнего поселка перед пустыней, животное еще было полно сил...
Глава 14
Так стрелок приступил к той части своего длинного повествования, что живописала самые недавние события. Уже знакомый с ее отдельными отрывками Эдди, тем не менее, увлекся до крайности, весь обратясь в слух наравне с Сюзанной, слышавшей историю Роланда впервые. А стрелок говорил и говорил - о заведении, где в уголке шла нескончаемая игра в "глянь-ка"; о тапере по имени Шеб; об Элли - женщине со шрамом на лбу... и о Норте, травоеде, что умер и был воскрешен человеком в черном, вдохнувшим в него некое подобие темной, нечистой жизни. Он поведал им о Сильвии Питтстон - воплощении религиозного безумия - и о последней катастрофе, трагическом кровопролитии, когда он, Роланд Стрелок, убил всех до единого мужчин, женщин и детей в поселке.
- Бляха-муха! - тихим потрясенным голосом выдавил Эдди. - Теперь понятно, Роланд, почему у тебя была такая напряженка с патронами.
- Тихо! - оборвала его Сюзанна. - Дай ему закончить!
С тем же бесстрастием, с каким он пересек пустыню, миновав хижину последнего поселенца - молодца с буйной, доходившей почти до пояса рыжей шевелюрой - Роланд продолжил свой рассказ, и Эдди с Сюзанной узнали, что мул в конце концов издох. Даже того, что ручной ворон поселенца, Золтан, выклевал мулу глаза, не утаил стрелок.
Он рассказал о потянувшейся затем веренице долгих дней и коротких ночей в пустыне, о том, как от кострища к кострищу шел по следу Уолтера и как наконец, валясь с ног, полумертвый от обезвоживания, вышел к постоялому двору.
- Там не было ни души. Думаю, этот постоялый двор запустел еще в ту пору, когда оный медведь-великан был новехонек. Я провел там ночь и поспешил дальше. Вот так... а теперь я расскажу вам другую историю.
- Чистейшую ложь, в которой каждое слово, тем не менее, должно быть правдой? - спросила Сюзанна.
Роланд кивнул.
- В этой выдуманной истории - в этой небылице - стрелок по имени Роланд встретил на постоялом дворе мальчика по имени Джейк. Мальчика из вашего мира, из вашего города Нью-Йорка, из когда, лежащего где-то между 1987 годом Эдди и 1963 годом Одетты Холмс. Эдди нетерпеливо подался вперед.
- А есть в этой истории дверь, Роланд? Дверь, помеченная "МАЛЬЧИК" или как-нибудь в этом роде?
Роланд покачал головой.
- Для мальчика дверью стала смерть. Он шел в школу, когда какой-то человек - человек, которого я посчитал Уолтером, - вытолкнул его на мостовую под колеса автомобиля. Мальчик слышал, как этот человек сказал что-то вроде "Дайте пройти, пропустите меня, я священник". Джейк увидел этого человека - всего лишь на миг - и очутился в моем мире.
Стрелок примолк, глядя в огонь.
- Теперь я хочу ненадолго прервать рассказ о мальчике, который никогда здесь не появлялся, и вернуться к тому, что случилось на самом деле. Согласны?
Молодые люди озадаченно переглянулись, и Эдди жестом изобразил "прошу, любезный мой Альфонс".
- Как я уже сказал, постоялый двор был заброшенным и безлюдным. Однако там отыскалась колонка, которая еще работала. Она помещалась в задней части конюшни, где держат упряжных лошадей. К колонке я вышел по слуху, но нашел бы ее и в том случае, если бы она ничем не нарушала тишины. Я чуял воду, вот в чем штука. Проведши в пустыне довольно времени, перед угрозою скорой смерти от жажды в самом деле оказываешься способен на нечто подобное. Я напился и заснул, а проснувшись, опять напился. Мне хотелось немедля двинуться дальше - страстное желание вновь пуститься в путь было подобно лихорадке. То лекарство, что ты принес мне из своего мира, астин, - великолепное снадобье, Эдди, но есть такие лихорадки, излечить которые не под силу никакому зелью, и меня сжигала одна из них. Я понимал, что телу моему необходим отдых, и все же на то, чтобы задержаться на постоялом дворе хотя бы на ночь, ушла вся моя сила воли, до единой унции. Утром я почувствовал себя отдохнувшим, а потому заново наполнил бурдюки и двинулся в путь. Я не взял с этого постоялого двора ничего, кроме воды. Вот самое главное из того, что произошло в действительности.
Сюзанна заговорила самым рассудительным и приятным тоном в манере Одетты Холмс, на какой была способна:
- Ну, хорошо, это - то, что произошло в действительности. Ты заново наполнил бурдюки и пошел дальше. А теперь доскажи нам историю о том, чего не было.
Стрелок на мгновение положил кость себе на колени, сжал руки в кулаки, странно детским жестом потер глаза, вновь ухватился за кость, словно желая придать себе храбрости, и продолжал:
- Я загипнотизировал мальчика, которого не было. С помощью патрона. Хитрость эту я знаю много лет и почерпнул ее из источника весьма предосудительного, обучившись ей у Мартена, придворного мага моего отца. Мальчик оказался хорошо внушаем. Погрузившись в транс, он поведал мне обстоятельства своей смерти - так, как я описал их вам. Узнавши столько, сколько, как мне казалось, можно было узнать, не нарушив душевного равновесия мальчика или, пуще того, не повредив ему, я приказал Джейку после пробуждения начисто забыть о своей гибели.
- Кто бы возражал, - пробормотал себе под нос Эдди.
Роланд кивнул.
- Поистине, кто? Транс мальчика перешел в естественный сон. Уснул и я. По нашем пробуждении я поведал мальчику, что хочу изловить человека в черном. Он знал, о ком речь: Уолтер тоже останавливался на постоялом дворе. Джейк испугался его и спрятался. Уверен, Уолтер знал, что мальчик там, но ему было на руку притвориться, будто ему невдомек. Он ушел с постоялого двора, мальчика же - настороженную ловушку - оставил.
Я спросил Джейка, есть ли на постоялом дворе съестное. Мне казалось, что должно быть. Мальчик выглядел довольно крепким; снедь же в пустынном климате чудесно сохраняется. У парнишки было немного сушеного мяса, и он сказал, что есть еще погреб. Сам он его не разведывал - боялся. - Стрелок окинул собеседников угрюмым взглядом. - И правильно делал. Еду-то я нашел... но еще я нашел Говорящего Демона.
Эдди большими глазами посмотрел на кость. Оранжевый свет костра плясал на ее древних изгибах и зловещем оскале.
- Говорящего Демона? Ты... имеешь в виду вот это?
- Нет, - ответил стрелок. - Да. И да и нет. Слушай, и ты поймешь. И Эдди с Сюзанной услышали о коснувшихся слуха стрелка нечеловеческих стонах, что неслись из толщи земли за стенами погреба; о том, как Роланд увидел ручеек песка, бегущий из щели меж древних каменных глыб, слагавших эти стены. О том, как под пронзительные призывы Джейка подняться наверх стрелок приблизился к возникшему в стене отверстию.
Роланд велел демону: говори... и демон заговорил - голосом Элли, женщины со шрамом на лбу, кабатчицы из Талла. "Мимо Свалки иди медленно, стрелок. Пока ты путешествуешь с мальчиком, человек в черном путешествует с твоей душой в кармане".
- Свалки? - переспросила пораженная Сюзанна.
- Да. - Роланд одарил ее внимательным взглядом. - Для тебя это не пустой звук, верно?
- Да... и нет.
Сказано это было с большим колебанием. Роланд догадывался, что отчасти подобная нерешительность проистекает из обыкновеннейшего нежелания говорить о вещах мучительных. Однако главным образом стрелок относил ее на счет стремления Сюзанны не запутывать и без того уже запутанный клубок проблем разговорами о том, чего она в действительности не знает. Он восхищался этим. Восхищался Сюзанной.
- Говори только то, в чем можешь быть уверена, - велел он. - Другого не нужно.
- Хорошо. Детта Уокер знала про Свалку. И постоянно про нее думала. Словцо это просторечное; Детта подцепила его, подслушивая за старшими, когда те усаживались на крылечке попить пивка да вспомнить прежние времена. Означает оно бесплодное, загаженное, бесполезное место. В Свалке - в идее Свалки - для Детты заключалось нечто притягательное. Не спрашивай, что именно; когда-то я, может, и знала, но то было когда-то. Сейчас я этого не знаю. И знать не хочу. Детта стащила у Тети Синьки фарфоровую тарелочку - свадебный подарок моих родителей - и утащила на Свалку, на свою Свалку, чтобы разбить. Свалкой Детты был гравийный карьер, заполненный отбросами. Помойка. Став постарше, Детта иногда снимала в придорожных закусочных молоденьких мальчишек.
Сюзанна крепко сжала губы и на мгновение понурила голову. Вновь вскинув глаза на собеседников, молодая женщина продолжала:
- Белых мальчишек. Шла с ними на стоянку, в машину, обжималась по-всякому, но давать не давала, крутила динамо. Ноги в руки - и привет. Эти стоянки... они тоже были Свалка. Опасная игра, но молодость, проворство и подлость натуры позволяли Детте пускаться во все тяжкие и наслаждаться. Позднее, в Нью-Йорке, она пристрастилась воровать в магазинах... про это вы знаете. Оба. Она всегда выбирала большие универмаги, торгующие галантереей, - "Мэйси", "Гимбел", "Блумингдэйл" - а крала ерунду, безделушки. И, надумав кутнуть таким манером, говорила себе: "Двину-ка я нынче на Свалку. Тисну у белых какое-нибудь говно. Потырю какую-нибудь на память, а потом возьму да раскокаю это паскудство".
Сюзанна умолкла, глядя в огонь. Губы у нее дрожали. Когда она вновь оторвала взгляд от костра, Роланд и Эдди увидели, что в глазах молодой женщины стоят слезы.
- Не купитесь на то, что я реву. Я все помню - и что я делала, и с каким наслаждением. Наверное, я плачу потому, что знаю - при соответствующем стечении обстоятельств я бы опять взялась за старое. Казалось, Роланд заново обрел малую толику прежней невозмутимости, свойственного ему непостижимого самообладания.
- У меня на родине, Сюзанна, говаривали так: "Умному вору во всякую пору благоденствие".
- По-моему, стянуть пригоршню бранзулеток большого ума не надо, - отрезала она.
- Тебя хоть раз изловили?
- Нет...
Стрелок развел руками, словно говоря: "То-то и оно".
- Выходит, для Детты Уокер Свалкой была всякая параша? - спросил Эдди. - Поганые ситуевины, поганые моменты, всякая грязь? Так или нет? Потому как, по-моему, что-то тут не то.
- Грязь... и блаженство. Яркие мгновения жизни... в те минуты она... она придумывала себя заново - наверное, можно так сказать. Впечатляющие мгновения... но бесплодные, потраченные впустую. Загубленные. Впрочем, все это не имеет отношения к призрачному мальчику Роланда, не так ли?
- Быть может, нет, - сказал Роланд. - Видите ли, и в моем мире тоже существовала Свалка. И у нас это словечко тоже было просторечным. Да и толковалось весьма похоже.
- Что оно означало для тебя и твоих друзей? - спросил Эдди.
- Смысл его слегка менялся сообразно обстоятельствам. "Свалкой" могли назвать кучу отбросов. Или бордель. Или притон, куда ходят играть на деньги или жевать бес-траву. Однако самое распространенное, самое обычное значение этого слова, какое я знаю, - оно же и самое простое.
Стрелок посмотрел на своих собеседников.
- Свалка - место запущенное и необитаемое, - сказал он. - Свалка - это... это бесплодные земли.
Глава 15
Теперь дров в костер подбросила Сюзанна. На юге ослепительно и ровно горела Праматерь. Из усвоенного в школе Сюзанна знала, что это значит: Праматерь - не звезда, а планета. "Венера? - подивилась она. - Или солнечная система, частью которой является этот мир, - иная, как и все прочее?”
Сюзанну вновь захлестнуло уже знакомое ощущение нереальности происходящего - ощущение, что это непременно должен быть сон.
- Продолжай, - попросила она. - Что произошло после того, как голос предостерег тебя насчет Свалки и мальчугана?
- Я поступил, как меня учили поступать, если со мной когда-нибудь случится нечто подобное: ударил кулаком в дыру, откуда сыпался песок. И вытащил кость, челюсть... но не эту. Кость, извлеченная мною из стены на постоялом дворе, значительно превосходила ее размерами и почти наверняка принадлежала одному из Великих Пращуров.
- Что с ней стало? - спокойно спросила Сюзанна.
- Однажды ночью я отдал ее мальчику, - сказал Роланд. Пламя костра расцвечивало его щеки узором жарких оранжевых бликов и пляшущих теней. - Как защиту... своего рода амулет. Позднее мне показалось, что она уже сослужила свою службу, и я ее выбросил.
- А это-то тогда чья челюсть, Роланд? - спросил Эдди.
Держа кость на весу, Роланд долго, задумчиво смотрел на нее, потом вновь бросил ее к себе на колени.
- Потом, когда Джейк уже... после того, как он погиб... я нагнал человека, которого преследовал.
- Уолтера, - вставила Сюзанна.
- Да. У нас состоялась беседа... долгая беседа. В какой-то миг я уснул, а когда проснулся, Уолтер был мертв. Мертв по меньшей мере сотню лет, а быть может, и больше. От него остались лишь кости, что, в общем, подходило к обстановке, ибо местом нашей беседы Уолтер избрал погост.
- Да уж, долгонький вышел разговор, ничего не скажешь, - сухо заметил Эдди.
Тут Сюзанна слегка нахмурилась, но Роланд только кивнул.
- Долгий-предолгий, - сказал он, глядя в костер.
- Утром ты очухался и к вечеру того же дня вышел к Западному Морю, - сказал Эдди. - А ночью нагрянули те страшенные омары, да?
Роланд снова кивнул.
- Да. Но прежде, чем покинуть голгофу, где мы с Уолтером говорили... или грезили... или что уж это было... я взял от его остова вот это. - Стрелок поднял кость, и оранжевый свет вновь скатился с мертвого оскала.
"Челюсть Уолтера, - подумал Эдди, и его пробрал легкий озноб. - Челюсть человека в черном. В следующий раз, когда тебе взбредет в голову, что Роланд, может быть, обычный мужик, каких пруд пруди, вспомни о ней, Эдди, мальчик мой. Он все это время таскал ее с собой, словно какой-то... людоедский трофей. Бо-оже".
- Я помню, о чем подумал, когда взял себе эту кость, - продолжал Роланд. - Помню очень хорошо; это единственное сохранившееся у меня воспоминание о том времени, какое не сбивает меня с толку. Я подумал: "Я спугнул удачу, выбросивши то, что нашел, когда встретил мальчугана. Эта кость заменит мне ту". Тогда только я услыхал смех Уолтера - злобное, гаденькое хихиканье. И голос его я тоже услышал. Сюзанна спросила:
- Что сказал Уолтер?
- "Слишком поздно, стрелок", - сказал Роланд. - Вот что он сказал. "Слишком поздно - отныне и вовеки удачи тебе не будет. Таково твое ка".
Глава 16
- Хорошо, - наконец подал голос Эдди. - Основной парадокс мне понятен. Твои воспоминания разделились...
- Не разделились. Удвоились.
- Ладно, пусть так; это почти то же самое, разве нет? - Эдди подхватил прутик и тоже нарисовал на песке маленькую картинку:
Он потыкал в левую часть прочерченной в земле бороздки.
- Вот твои воспоминания о том, что происходило до твоего прихода на постоялый двор, - одна черта.
- Да.
Эдди потыкал прутиком в линию справа.
- А это - о том, что случилось после того, как ты вышел из-под земли по другую сторону гор, на погост, туда, где тебя ждал Уолтер. Тоже одинарная черта.
- Да.
Указав на середину рисунка, Эдди затем заключил ее в неровный, грубо очерченный круг.
Вот что тебе надо сделать, Роланд - изолировать этот двойной участок. Мысленно огородить его частоколом, да и забыть. Это же ерунда! Дело прошлое - что оно может изменить? Было и быльем поросло...
- Да нет же. - Роланд поднял кость на ладони, демонстрируя ее своим собеседникам. - Коль мои воспоминания о мальчике Джейке ложны - а я знаю, что это так - откуда у меня это? Я взял ее взамен выброшенной мною кости... но выброшенная мною кость происходила из погреба на постоялом дворе, а согласно тому ходу событий, который я с уверенностью полагаю истинным, ни в какой погреб я не спускался! И не говорил ни с каким демоном! Я отправился дальше один, прихватив с собой свежей воды, и только!
- Послушай-ка, Роланд, - серьезно проговорил Эдди, - одно дело, если челюсть, которую ты крутишь в руках, и есть та самая, с постоялого двора. Но разве не может быть, что все это - постоялый двор, пацан, Говорящий Демон - твои глюки, и ты забрал у бедняги Уолтера челюсть просто потому, что...
- Нет, не глюки, - перебил Роланд. Его блекло-голубые глаза снайпера остановились сперва на Эдди, потом на Сюзанне, а затем стрелок сделал нечто, явившееся полной неожиданностью для обоих молодых людей... и (Эдди готов был в этом поклясться) для него самого. Роланд швырнул кость в костер.
Глава 17
Мгновение она просто лежала в пламени - белый осколок далекого прошлого, изогнутый в жутковатой призрачной полуулыбке, - и вдруг багряно заполыхала, обдав поляну ослепительным алым светом. Дружно вскрикнув, Эдди с Сюзанной вскинули руки к лицу, защищая глаза от нестерпимого сверкания.
Кость начала меняться. Не плавиться - меняться. Зубы, схожие с покосившимися надгробиями, слипались в глыбки; мягкий изгиб верхней дуги распрямился, кончик резко отогнулся книзу.
Уронив руки на колени, разинув рот, Эдди изумленно впился глазами в кость, которая больше не была костью. Она окрасилась в цвет расплавленного металла. Зубы превратились в три перевернутых V; среднее было больше тех, что по краям. И внезапно Эдди увидел, чем хочет стать кость, - так же, как он разглядел в древесине пня пращу. Ключ, подумал он.
"Ты должен запомнить форму, - мелькнула лихорадочная мысль. - Должен. Должен".
Взгляд Эдди отчаянно заскользил по бородке - три выемки, три перевернутых V; то, что в центре, пошире и поглубже соседних. Три выемки... а самая последняя - с закорючкой, с этаким неглубоким строчным s...
Потом пламенеющие очертания вновь изменились. Кость, превратившаяся в некое подобие ключа, стянулась, собралась яркими перекрывающимися лепестками и темными, бархатистыми, как безлунная летняя полночь, складками. Мгновение Эдди видел розу - победоносную алую розу, какая могла бы цвести на заре первого дня этого мира, созданье неизмеримой, неподвластной времени красоты. Эдди взирал, и сердце его было открыто. Словно там, в огне, нежданно воскреснув из мертвой кости, сгорала вся любовь, вся жизнь - сгорала, ликуя, в своей поразительной зарождающейся дерзости объявляя отчаянье миражем, а смерть - сном.
"Роза! - проносились у Эдди в голове несвязные мысли. - Сперва ключ, потом роза! Смотри! Смотри же - вот открывается путь к Башне!”
В костре сипло треснуло. Наружу, разворачиваясь веером, полетели искры; к звездному небу рванулись языки пламени. Сюзанна взвизгнула и откатилась в сторону, сбивая с платья оранжевые точки. Эдди не шелохнулся. Он сидел, прикованный к месту своим видением, в цепких объятиях чуда и великолепного и ужасного, не заботясь о пляшущих по коже искрах. Потом пламя вновь осело.
Ни кости.
Ни ключа.
Ни розы.
“Запомни, - велел он себе. - Запомни эту розу... и форму ключа". Сюзанна всхлипывала от ужаса и потрясения, но, на миг пренебрегши ею, Эдди отыскал палочку, которой они с Роландом рисовали. И трясущейся рукой вывел на земле очертания, явившиеся ему в огне:
Глава 18
- Зачем? - наконец спросила Сюзанна. - Бога ради, зачем - и что это было?
Минуло пятнадцать минут. Пламени костра позволили пригаснуть; рассыпавшаяся горячая зола частью была затоптана, частью потухла сама. Эдди сидел, держа жену в объятиях: Сюзанна, устроившись впереди, откинулась к нему на грудь. Чуть поодаль, в сторонке, Роланд, подтянув колени к груди, угрюмо всматривался в жаркие красно-оранжевые уголья. Насколько мог судить Эдди, метаморфоз кости никто, кроме него, не заметил. И Роланд, и Сюзанна увидели нестерпимое сияние ее сверхнакала; Роланд, кроме того, видел, как кость взорвалась (или схлопнулась? этот термин, с точки зрения Эдди, точнее отражал то, чему он стал свидетелем), но и только. Или так молодому человеку казалось. Роланд, однако, порой делался скрытен, а уж коли он решал держать свои намерения в секрете, то секрет этот оказывался поистине строжайшим - Эдди знал это по собственному горькому опыту. Он задумался, не рассказать ли остальным, что он видел (или полагал, будто видел), и решил, по крайней мере до поры до времени, держать язык за зубами, а рот - на замке.
Никаких признаков самой челюсти в костре не было - ни осколочка.
- Затем, что у меня в голове заговорил вдруг властный голос, молвивший: "ты должен", - ответил Роланд. - То был голос моего отца; всех моих праотцев. Когда слышишь подобный голос, не повиноваться - и немедля - немыслимо. Так меня учили. Касательно же того, что это было, сказать ничего не могу... по крайней мере, сейчас. Знаю только, что последнее слово кости прозвучало. Я пронес ее через все, чтобы его услышать.
"Или увидеть, - подумал Эдди и еще раз сказал себе: - Запомни. Запомни розу. Запомни форму ключа".
- Она чуть нас не спалила! - Сюзанна говорила устало и раздраженно.
Роланд покачал головой.
- По-моему, это больше походило на потешные огни, какие бароны, бывало, запускали в небо на приемах по случаю проводов старого года. Яркие и пугающие, но не опасные.
Эдди посетила некая мысль.
- Роланд, а двоиться у тебя в мозгах не перестало? Не отлегло, когда эта кость... э-э... взорвалась, а?
Он был почти убежден, что теперь-то все в порядке; во всех фильмах, какие он смотрел, такая грубая шоковая терапия почти всегда срабатывала. Но Роланд отрицательно мотнул головой.
Сюзанна в объятиях Эдди пошевелилась: - Ты сказал, что начинаешь понимать. Роланд кивнул.
- Да, так мне кажется. Если я прав, мне страшно за Джейка. Где бы, в каком бы когда он ни был, мне страшно за него.
- Что ты хочешь сказать? - спросил Эдди.
Роланд встал, отошел к свернутым шкурам и принялся расстилать их.
- Для одного вечера историй и волнений довольно. Пора спать. Утром мы пойдем вспять по следу медведя и посмотрим, нельзя ли отыскать портал, который он был приставлен охранять. По дороге я расскажу вам, что мне известно и что, как мне кажется, произошло - что, по-моему, все еще происходит.
С этими словами стрелок завернулся в старую попону и новую оленью шкуру, откатился от костра и больше говорить не пожелал.
Эдди с Сюзанной легли вместе. Уверившись, что стрелок, должно быть, спит, они занялись любовью. Лежа без сна, Роланд слышал их возню и последовавший за ней негромкий разговор. В основном речь шла о нем. После того, как их голоса смолкли, а дыхание выровнялось и зазвучало на одной легкой ноте, стрелок еще долго лежал тихо и неподвижно, глядя во тьму.
Он думал: прекрасно быть молодым и влюбленным. Прекрасно даже на том кладбище, в какое превратился этот мир.
"Наслаждайтесь, пока можно, - думал Роланд, - ибо впереди - новые смерти. Мы пришли к кровавому ручью. Не сомневаюсь, что он выведет нас к реке крови. А по реке мы выйдем к океану. В этом мире зияют разверстые могилы, и нет таких мертвецов, что покоились бы с миром". Когда на востоке уже занималась заря, он смежил веки. Забылся коротким сном. И видел во сне Джейка.
Глава 19
Эдди тоже видел сон - ему снилось, что он опять в Нью-Йорке и с книгой в руке шагает по Второй авеню.
Воздух в этом сне был напоен вешним теплом, город - в цвету, а внутри у Эдди, подобно глубоко вонзившемуся в мышцу рыболовному крючку, засела щемящая тоска по родному дому. "Наслаждайся этим сном, тяни его столько, сколько сможешь, - думал он. - Смакуй... потому что ближе к Нью-Йорку, чем сейчас, тебе уже не бывать. Домой возврата нет, Эдди. Кончен бал".
Он опустил взгляд к книге и ни капли не удивился, обнаружив, что это "Домой возврата нет" Томаса Вулфа. На темно-красной обложке были вытиснены три силуэта: ключ, роза и дверь. Эдди на миг остановился, быстро раскрыл книгу и прочел первую строку. "Человек в черном спасался бегством через пустыню, - писал Вулф, - а стрелок преследовал его".
Закрыв книгу, Эдди зашагал дальше. По его прикидкам, было около девяти утра, может быть, девять тридцать, и поток машин на Второй авеню был невелик. Гудели такси, лавируя, чтобы перестроиться из ряда в ряд, и весеннее солнце подмигивало на ветровых стеклах, на ярко-желтых крыльях и капотах. На углу Второй и Пятьдесят второй просил милостыню какой-то ханыга, и Эдди кинул ему на колени книгу в красной обложке. Он заметил (также без удивления), что ханыга этот - Энрико Балазар. Балазар сидел по-турецки перед волшебной лавкой. "КАРТОЧНЫЙ ДОМИК", гласила вывеска в окне, внутри же, в витрине, на всеобщее обозрение была выставлена башня, выстроенная из карт Таро. На вершине стоял пластиковый Кинг-Конг. Из головы гигантской гориллы росло крошечное блюдечко радара.
Эдди шагал себе и шагал, лениво продвигаясь к центру города; мимо проплывали таблички с названиями улиц. Едва увидев магазинчик на углу Второй и Сорок шестой, молодой человек мгновенно понял, куда идет.
"Угу, - подумал он, внезапно чувствуя огромное облегчение. - Вот оно. То самое место". Витрину заполняли свисающие с крюков куски мяса и сыры. Надпись гласила: "ДЕЛИКАТЕСЫ ОТ ТОМА И ДЖЕРРИ. СПЕЦИАЛИЗИРУЕМСЯ НА ОБСЛУЖИВАНИИ ЗВАНЫХ УЖИНОВ И ВЕЧЕРИНОК!”
Пока Эдди стоял, заглядывая внутрь, из-за угла показался еще один его знакомый - Джек Андолини в костюме-тройке цвета ванильного мороженого, с черной тростью в левой руке. У Андолини недоставало половины лица, начисто срезанной клешнями омароподобных чудовищ.
- Давай, Эдди, заходи - сказал Джек, проходя мимо. - В конце концов, есть и другие миры, не только этот, и ихний б**дский поезд катит через все.
- Не могу, - ответил Эдди. - Дверь заперта. - Он понятия не имел, как узнал об этом, однако он это знал и не испытывал и тени сомнения.
- Дид-э-чик, дод-э-чом, не тревожься - ты с ключом, - проговорил Джек, не оглядываясь. Эдди опустил глаза и увидел, что ключ у него действительно есть - примитивная по виду вещица с тремя выемками, похожими на перевернутые V.
"Весь секрет в маленькой закорючке, которой кончается последняя выемка", - подумал молодой человек. Он шагнул под навес "Деликатесов от Тома и Джерри" и вставил ключ в замок. Ключ легко повернулся. Эдди отворил дверь, переступил порог и очутился в бескрайнем поле, под открытым небом. Оглянувшись через плечо, он увидел проносящиеся по Второй авеню машины, а потом дверь громко захлопнулась и упала. За ней ничего не оказалось. Ничегошеньки. Эдди обернулся, чтобы изучить свое новое окружение, и то, что он увидел, поначалу наполнило его ужасом. Поле было темно-алым, словно здесь разыгралось великое сражение и земля так напиталась кровью, что не смогла поглотить ее всю.
Потом молодой человек вдруг сообразил, что смотрит не на кровь, а на розы.
В нем вновь поднялась ликующая радость, от которой сердце все разбухало и разбухало, пока Эдди не испугался, как бы оно не лопнуло в груди. Юноша победным жестом вскинул над головой сжатые кулаки... да так и застыл.
Поле простиралось на многие мили. Оно взбиралось на пологий склон, а на горизонте стояла Темная Башня - столп из немого камня, вздымавшийся в небо на такую высоту, что Эдди едва мог разглядеть вершину. Окруженное ярчайшими алыми розами основание было огромным и грузным, внушительным, и все же, уходя ввысь и сужаясь к вершине, Башня обретала странное изящество. Слагавший ее камень был не черным, каким его воображал Эдди, а темно-серым, как сажа. Вереница узких окошек-бойниц опоясывала Башню восходящей спиралью; под окнами шел едва ли не бесконечный лестничный марш - каменные ступени, виток за витком поднимавшиеся к вершине. Башня высилась над полем кроваво-красных роз воткнутым в землю темно-серым восклицательным знаком. Над нею синела перевернутая чаша небес, пестревшая похожими на корабли пухлыми белыми облаками. Они бесконечным потоком плыли над вершиной Темной Башни и вокруг нее.
"Экая же красотища! - подивился Эдди. - Но какое странное, чужое великолепие!" Однако его радость и ликование исчезли, осталось лишь сильное беспокойство и предчувствие надвигающейся гибели. Молодой человек огляделся и с внезапным ужасом осознал, что стоит в тени Башни. Нет, не просто стоит - заживо погребен в ней.
Он вскрикнул, но затрубил исполинский рог, и крик Эдди потонул в золотистых сладостных звуках. Они неслись с вершины Башни и, казалось, заполняли собой весь мир. Покуда эта песнь предостережения летела над полем, где он стоял, из опоясывающих Башню бойниц хлынула чернота. Она подступила к оконным проемам, перелилась через край и расползлась по небу схожими с листьями тростника дряблыми языками. Сойдясь вместе, они образовали растущее пятно мрака. Оно не походило на тучу - оно напоминало нависшую над землей опухоль. Неба не стало видно. И Эдди открылось: ни тучей, ни опухолью этот сгусток тьмы не был - прямо на молодого человека стремительно неслось колоссальное мрачное нечто. Напрасно было бы бежать от зверя, что обретал призрачную плоть в небе над розовым полем; он настиг бы Эдди, схватил бы, унес прочь. В Темную Башню унес бы он Эдди, и мир света никогда уж не узрел бы юношу.
В темноте возникли прорехи, и сверху на Эдди взглянули жуткие нечеловечьи глаза, каждый - наверняка ничуть не меньше Шардика, медведя, лежавшего мертвым в лесу. Глаза эти были алые - алые, как розы; алые, как кровь.
В ушах Эдди загремел мертвый голос Джека Андолини: "Тысяча миров, Эдди, - десять тысяч! - и ихний поезд катит через все до единого. Если сумеешь его завести. А сумеешь, так это только цветочки, ягодки будут впереди - ихнюю агрегатину так просто не вырубишь, она сволочь еще та, ее так просто не выключишь...”
Голос Джека сделался механическим, монотонным: "За**дохаешься выключать, Эдди, мальчик мой, зря не веришь, эта ихняя сволочь...”
...НАХОДИТСЯ В ФАЗЕ ВЫКЛЮЧЕНИЯ! ВЫКЛЮЧЕНИЕ БУДЕТ ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНО В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО ЧАСА ШЕСТИ МИНУТ!
Во сне Эдди вскинул руки, загораживая глаза...
Глава 20
...и проснулся. Он сидел, вытянувшись в струнку, у потухшего костра и смотрел на мир сквозь растопыренные пальцы. А голос продолжал раскатисто вещать - ревущий в мегафон голос бездушного командира группы спецназа:
- ОПАСНОСТИ НЕТ! ПОВТОРЯЮ: ОПАСНОСТИ НЕТ! ПЯТЬ СУБЪЯДЕРНЫХ ЯЧЕЕК ОТКЛЮЧЕНЫ, ДВЕ СУБЪЯДЕРНЫЕ ЯЧЕЙКИ В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ПРОХОДЯТ ФАЗУ ВЫКЛЮЧЕНИЯ, ОДНА СУБЪЯДЕРНАЯ ЯЧЕЙКА РАБОТАЕТ НА ДВА ПРОЦЕНТА МОЩНОСТИ. ЦЕННОСТИ ЯЧЕЙКИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮТ! О МЕСТОНАХОЖДЕНИИ СООБЩИТЬ В "НОРТ-СЕНТРАЛ ПОЗИТРОНИКС, ЛТД"! ЗВОНИТЬ 1-900-44! КОДОВОЕ НАИМЕНОВАНИЕ ДАННОГО УСТРОЙСТВА - "ШАРДИК"! ОБЕЩАНО ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ! ПОВТОРЯЮ: ОБЕЩАНО ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ!
Голос смолк. Эдди увидел Роланда, который стоял на краю поляны, держа на сгибе руки Сюзанну. Они неотрывно смотрели туда, откуда несся голос, и когда записанное на пленку объявление началось сначала, Эдди наконец оказался в силах встряхнуться и отогнать бросающие в дрожь отголоски приснившегося ему кошмара. Он встал и присоединился к Роланду с Сюзанной, с интересом раздумывая, сколько же веков минуло с той поры, как было записано это объявление, запрограммированное таким образом, чтобы вещание начиналось лишь в случае полной поломки системы.
- ИДЕТ ВЫКЛЮЧЕНИЕ УСТРОЙСТВА! ВЫКЛЮЧЕНИЕ ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШИТСЯ В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО ЧАСА ПЯТИ МИНУТ! ОПАСНОСТИ НЕТ! ПОВТОРЯЮ...
Эдди тронул Сюзанну за руку, и молодая женщина оглянулась.
- Сколько это уже продолжается?
- Минут пятнадцать. Ты спал как уби... - Она осеклась. - Эдди, ты ужасно выглядишь. Тебе нехорошо?
- Да нет. Приснился плохой сон, вот и все.
Роланд внимательно присматривался к нему. Эдди почувствовал себя неуютно.
- Порой в снах бывает заключена правда, Эдди. Что тебе приснилось?
Эдди на миг задумался, потом тряхнул головой.
- Не помню.
- Знаешь, я в этом сомневаюсь.
Эдди пожал плечами и одарил Роланда бледной улыбкой.
- Да ради Бога, сомневайся, сколько влезет. Ты-то как нынче утречком, Роланд?
- Так же, - отрубил Роланд, продолжая выцветшими голубыми глазами заучивать лицо Эдди наизусть.
- Хватит вам, - вмешалась Сюзанна. В ее оживленном голосе Эдди уловил нотку скрытой нервозности. - Перестаньте. Как будто мне больше делать нечего, только смотреть, как вы тут выплясываете, пиная друг дружку в лодыжки, точно пара огольцов, играющих в "наступалочки". Особенно сегодня, когда этот медведь силится переорать весь свет. Стрелок кивнул, тем не менее не спуская глаз с Эдди.
- Ладно... но ты уверен, что ничего не хочешь мне рассказать, Эдди?
Тут Эдди и в самом деле задумался, а не рассказать ли - о том, что он видел в огне; о том, что он видел во сне. И решил молчать. Возможно, единственно из-за воспоминания о розе в костре и о розах, которые в таком сказочном изобилии покрывали приснившееся ему поле. Он знал, что не сумеет рассказать о них так, как их видели его глаза и принимало сердце; что лишь опошлит их. Кроме того, по крайней мере в эту минуту, ему хотелось все обдумать в одиночестве. "Так помни же, - вновь велел он себе... вот только внутренний голос Эдди мало походил на его собственный. Он был как будто бы ниже, гуще - голос человека старше Эдди, голос незнакомца. - Помни розу... и форму ключа".
- Непременно, - пробормотал он.
- Что - непременно? - спросил Роланд.
- Расскажу, - ответил Эдди. - Если стрясется что-нибудь... ну... действительно важное, я все расскажу. Тебе. Вам обоим. Но сейчас все тихо. Поэтому, дружище Шэйн, если мы куда-нибудь собираемся - по коням.
- Шэйн? Кто такой этот Шэйн?
- Это я расскажу тебе тоже как-нибудь в другой раз. А сейчас - айда.
Уложив скарб, перенесенный из старого лагеря, они пустились в обратный путь. Сюзанна снова катила в инвалидном кресле, но Эдди почему-то казалось, что ехать в нем ей предстоит недолго.
Глава 21
Однажды, еще до того, как Эдди излишне пристрастился к героину и стал мало интересоваться прочим, он с парой приятелей ездил в Нью-Джерси на концерт, послушать в Медоулэндс две группы, играющие "спид-метал", - "Антракс" и "Мегадет". Сейчас ему казалось, что "Антракс" тогда грохотал чуть громче повторяющихся объявлений, которые разносились от поверженного медведя, однако стопроцентной уверенности в этом у него не было. Когда до поляны оставалось еще полмили, Роланд остановил свой маленький отряд и оторвал от старой рубахи шесть лоскутков. Заткнув ими уши, они двинулись дальше, но даже полотно не могло заглушить несмолкающие трубные звуки.
- ИДЕТ ВЫКЛЮЧЕНИЕ УСТРОЙСТВА! - оглушительно проревел медведь, когда путники вновь ступили на поляну. Он лежал на прежнем месте, у подножия дерева, на котором спасался Эдди, - поверженный колосс, расставивший согнутые в коленях ноги, точно умершая родами мохнатая великанша. - ВЫКЛЮЧЕНИЕ ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШИТСЯ ЧЕРЕЗ СОРОК СЕМЬ МИНУТ! ОПАСНОСТИ НЕТ...
"Нет, есть, - подумал Эдди, подбирая раскиданные шкуры - те, что медведь не порвал в клочья при нападении или когда метался в предсмертных муках. - Вагон и маленькая тележка. Для моих, б**, ушей". Он поднял портупею и молча передал ее Роланду. Неподалеку лежала деревяшка, над которой он тогда трудился; Эдди схватил ее и сунул в карман на спинке инвалидного кресла Сюзанны. Стрелок тем временем не спеша застегивал на талии широкий кожаный ремень и подтягивал кожаные шнуры-завязки.
- ...В ФАЗЕ ВЫКЛЮЧЕНИЯ. РАБОТАЕТ ОДНА СУБЪЯДЕРНАЯ ЯЧЕЙКА. ПОТРЕБЛЯЕМАЯ МОЩНОСТЬ - ОДИН ПРОЦЕНТ. ЯЧЕЙКИ...
Сюзанна ехала следом за Эдди, держа на коленях собственноручно сшитую сумку-кошелку. Туда она запихивала шкуры, которые подавал ей Эдди. Когда все шкуры исчезли в сумке, Роланд хлопнул Эдди по плечу и протянул юноше котомку. Содержимое котомки составляла главным образом оленина, обильно пересыпанная солью из природного лизунца, обнаруженного Роландом тремя милями выше по течению ручейка. Такой же дорожный мешок уже был вздет на плечо самого стрелка. Другое плечо Роланда оттягивал кошель, пополненный и вновь разбухший от всякой всячины.
Неподалеку на дереве висела похожая на парашютную подвеску странная самодельная сбруя с сиденьем из простеганной оленьей шкуры. Роланд сдернул ее с ветки и подверг краткому осмотру, после чего повесил себе на спину, завязав постромки узлами под грудью. Сюзанна при этом состроила кислую мину, и это не ускользнуло от внимания Роланда. Он не сделал попытки заговорить (так близко от медведя его бы не услышали, даже вопи он во всю глотку), но сочувственно пожал плечами и развел руками: "Ты же знаешь, что она нам понадобится". Сюзанна пожала плечами в ответ:
“Знаю... но это вовсе не значит, что мне это по душе". Стрелок взмахом руки показал на дальний край поляны. Две заломанных ели указывали место, где на поляну вступил Шардик, некогда известный в этих краях как Мьяр.
Эдди наклонился к Сюзанне, большим и указательным пальцами изобразил кружок и вопросительно поднял брови: "Договорились?" Кивнув, она зажала ладонями уши. "Договорились - но давайте выбираться отсюда, пока я не оглохла".
Троица двинулась через поляну. Эдди вез Сюзанну, державшую на коленях кошелку со шкурами. Прочее добро, в том числе кусок дерева с пращой, все еще скрытой в нем почти целиком, распирало карман на спинке инвалидного кресла.
Медведь у них за спиной продолжал громогласно передавать свое последнее сообщение, оповещая мир о том, что полное выключение произойдет через сорок минут. Эдди было уже невтерпеж. Сломанные ели склонялись друг к другу, образуя грубо очерченные ворота, и Эдди подумал: "Вот где взаправду начинается поход Роланда к Темной Башне - по крайней мере, для нас".
Он снова вспомнил свой сон, спираль бойниц, выпустивших развертывающиеся языки мрака - языки, которые пятном расползлись над заросшим розами полем, - и, когда он проходил под склоненными деревьями, его пробрала сильная дрожь.
Глава 22
Кресло удалось использовать дольше, чем ожидал Роланд. Древние разлапистые ели и привольно распростершие ветви вековые сосны выстлали лес толстенным ковром хвои, глушившим почти всякую растительность. Руки у Сюзанны были сильные - сильнее, чем у Эдди, хотя Роланд не думал, что так будет еще долго, - и она легко катила свое кресло по ровной, тенистой лесной подстилке. На пути вдруг оказалось одно из поваленных медведем деревьев. Роланд вынул Сюзанну из кресла, и Эдди перетащил громоздкую конструкцию через препятствие. Позади медведь во весь свой механический голос, лишь слегка приглушенный расстоянием, сообщил им, что мощность последней действующей субъядерной ячейки теперь совсем незначительна и ею можно пренебречь.
- Надеюсь, загрузить эту чертову сбрую тебе сегодня не придется, проходишь весь день порожняком! - крикнула стрелку Сюзанна.
Роланд выразил согласие, но не прошло и четверти часа, как земля пошла под уклон и началось вторжение в старый лес более мелких и молодых дерев: береза, ольха и несколько кленов-недоростков в поисках опоры угрюмо скребли корнями почву. Ковер хвои истончился; колеса инвалидного кресла Сюзанны стали застревать в низком жестком кустарнике, росшем в узких проходах между деревьями. Тонкие крепкие ветки тарахтели по спицам из нержавеющей стали, бренчали на них, как на струнах, извлекая заунывные звуки. Эдди всей тяжестью налег на ручки кресла, и таким образом им удалось проделать еще четверть мили. Потом спуск начал набирать крутизну, а земля под ногами размягчилась в кашицу.
- Пора на закорки, госпожа, - объявил Роланд.
- Давай еще немного попытаем счастья с креслом. Что скажешь? Вдруг ехать станет легче...
Роланд покрутил головой.
- Если ты попробуешь съехать с этого пригорка, ты... как вы говорите, Эдди?.. вертанешься?..
Эдди, посмеиваясь, покачал головой.
- Это называется "навернуться", Роланд. Выражанс из тех дней, что я растратил попусту, шлифуя тротуары.
- Как ни называй, суть едина: приземление на голову. Ну же, Сюзанна. Ап!
- Отвратительно быть калекой, - сварливо сказала Сюзанна, однако позволила вытащить себя из кресла и даже помогла Эдди прочно усадить ее в подвеску на спине Роланда. Как только перемещение было закончено, она, потрогав рукоять револьвера Роланда, спросила Эдди:
- Тебе нужен этот малыш?
Эдди покачал головой.
- Ты шустрей. Сама знаешь.
Сюзанна хмыкнула и приладила ремень с кобурой так, чтобы рукоять револьвера было легко и удобно доставать правой рукой.
- Ребята, я знаю, что торможу вас... но если мы когда-нибудь все-таки доберемся до хорошей двухполосной асфальтированной дороги, я вас сделаю. Будете стоять на карачках в положении "на старт" и глядеть мне вслед...
- Не сомневаюсь, - ответствовал Роланд... и резко вскинул голову. На лес пала тишина.
- Братец Медведь наконец-то сдался, - с облегчением проговорила Сюзанна. - Слава Богу.
- Мне казалось, у него еще семь минут, - удивился Эдди.
Роланд поправлял ремешки подвески.
- Должно быть, за последние пятьсот-шестьсот лет его часы немного отстали.
- Роланд, ты правда думаешь, что ему было столько лет?
Роланд кивнул.
- Самое малое. И вот он - насколько нам известно, последний из Двенадцати Стражей - испустил дух...
- Ага, а теперь поинтересуйся, не накласть ли мне на это, - откликнулся Эдди, и Сюзанна рассмеялась.
- Тебе удобно? - спросил ее Роланд.
- Нет. Мягкое место у меня уже болит, но ты иди. Только постарайся меня не уронить.
Роланд кивнул и зашагал вниз по склону. Эдди двинулся следом, толкая перед собой пустое кресло и стараясь не слишком сильно ударять его о камни, которые забелели на этом участке земли, словно торчащие из грунта костяшки огромных пальцев. Теперь, когда медведь наконец заткнулся, лес казался Эдди чересчур уж тихим, отчего молодой человек невольно чувствовал себя кем-то вроде персонажа одной из тех старых кинолент о джунглях, каннибалах и гигантских обезьянах, где все насквозь фальшиво и надуманно.
Глава 23
Отыскать след медведя было легко, труднее оказалось по нему идти. Милях в пяти от поляны он завел путников не то чтобы в болото, но в топкую низину, и к тому времени, как земля опять пошла вверх и немного затвердела, вылинявшие джинсы Роланда промокли до колен, а сам он дышал сипло, тяжело, долгими размеренными вдохами. Тем не менее стрелок был в чуть лучшей форме, чем Эдди, обнаруживший, что бороться с креслом Сюзанны в жидкой грязи и стоячей воде крайне неприятно.
- Пора отдохнуть и перекусить, - объявил Роланд.
- Уф-ф, даешь жратву! - пропыхтел Эдди. Он помог Сюзанне выбраться из подвески и усадил ее на поваленный ствол, исполосованный длинными косыми бороздами там, где по нему прошлись когти. Потом наполовину сел, наполовину рухнул рядом с ней. - Слышь, белый, ты мне все кресло изгваздал, - попрекнула Сюзанна. - И я про все про это доложу.
Эдди вскинул бровь:
- Я лично провезу тебя через первую же автомобильную мойку, какая нам попадется. И даже надраю чертову штуковину до блеска "Черепахой". <“Черепаха” - сорт мастики> Заметано?
Она улыбнулась.
- Заметано, красавчик.
К поясу Эдди был приторочен один из бурдюков Роланда. Он похлопал по нему:
- Нет возражений?
- Будь по-твоему, - согласился Роланд. - Понемногу, не увлекаясь, - сейчас; еще по малости каждому на дорогу. Тогда ни у кого не схватит живот.
- Роланд, Орел-Разведчик из страны Оз, - сказал Эдди и со смешком отвязал бурдюк.
- Что такое Оз?
- Выдуманная киношниками страна, - пояснила Сюзанна.
- Мало сказать "выдуманная страна". Мой брат Генри изредка читал мне про Оз. Как-нибудь вечерком я расскажу тебе одну из этих историй, Роланд.
- Это было бы прекрасно, - серьезно ответил стрелок. - Я жажду узнать и понять ваш мир.
- Ну, Оз-то тут ни с какого боку. Как сказала Сюзанна, это выдуманное место...
Роланд протянул им по куску мяса, завернутого в какие-то широкие листья.
- Быстрейший способ познать новые края - выяснить, о чем там мечтают. Я непременно хочу услышать про Оз.
- Ладушки, тоже заметано. Сьюзи может рассказать тебе про Дороти, Тото и Железного Дровосека, а я доскажу все остальное. - Эдди запустил зубы в мясо и одобрительно закатил глаза. Мясо, впитавшее аромат листьев, в которые было завернуто, оказалось восхитительным. Эдди жадно проглотил свою порцию; в животе у него все время деловито урчало. Теперь, когда юноша почти отдышался, ему стало хорошо. По правде говоря, он чувствовал себя просто великолепно. Тело Эдди успело нарастить солидный пласт мышц, и сейчас между всеми частями окрепшей телесной оболочки молодого человека царили мир и согласие. "Спокуха, - сказал он себе. - К вечеру снова пойдет драчка. По-моему, этот хмырь собирается переть дальше без остановки, пока я не созрею и не рухну на ходу".
Сюзанна ела более изящно. Каждый второй или третий кусочек она запивала небольшим глотком воды и поворачивала мясо в руках, откусывая от краев и постепенно продвигаясь к середине.
- Закончи то, что начал вчера вечером, - предложила она Роланду. - Ты сказал, что, кажется, понял что-то насчет этих своих противоречивых воспоминаний.
Роланд кивнул.
- Да. Я думаю, истинны оба варианта. В одном правды чуть больше, но это не опровергает справедливости другого.
- По-моему, ты городишь ерунду, Роланд, - сказал Эдди. - Либо этот мальчишка, Джейк, был на постоялом дворе, либо его там не было.
- В том-то и парадокс - нечто и существует и не существует одновременно. Пока этот парадокс не разрешен, моя раздвоенность сохранится. Уже достаточно скверно, однако изначальный разрыв расширяется. Растет. Это... нельзя выразить словами.
- В чем, по-твоему, причина? - спросила Сюзанна.
- Я рассказывал вам, что мальчика толкнули под машину. Толкнули. Ну, а какого любителя толкать людей под разные разности мы знаем?
Лицо Сюзанны озарило понимание.
- Джека Морта. Ты хочешь сказать, что это он вытолкнул мальчика на мостовую?
- Да.
- Но ты сказал, что это сделал человек в черном, - возразил Эдди. - Твой дружок Уолтер. Ты сказал, что мальчонка видел его - человека, похожего на священника. Ведь он даже слышал, как тот сказал что-то вроде "Пропустите меня, я священник", разве не так?
- О, без Уолтера-то, разумеется, не обошлось. Они были там оба, и оба толкнули Джейка.
- Эй, кто-нибудь, торазин и смирительную рубашку! - крикнул Эдди. - Роланд съехал с катушек.
Роланд не обратил на это никакого внимания; с течением времени он мало-помалу понял, что шутки и фиглярство Эдди - это способ справляться с нервным напряжением. Очень похоже на Катберта... да и Сюзанна, в своем роде, изрядно напоминала Аллена.
- Вся эта история досадна тем, - проговорил он, - что мне надлежало понять, где собака зарыта. В конце концов, я был внутри Джека Морта и имел доступ к его мыслям, так же как и к твоим, Эдди, и к твоим, Сюзанна. Находясь внутри Морта, я видел Джейка. Видел глазами Морта; знал, что Морт собирается его толкнуть. Не только знал - воспрепятствовал этому. Потребовалось лишь войти в тело Морта. Нельзя сказать, что он постиг суть происходящего, ибо так сосредоточился на своем замысле, что посчитал меня мухой, усевшейся ему на шею.
Эдди начинал понимать.
- Раз Джейка не вытолкнули на мостовую, он не умер. А раз он не умер, он не попал в этот мир. А раз он не попал в этот мир, ты не встретился с ним на постоялом дворе. Верно?
- Верно. Однажды у меня даже мелькнула мысль, что, коль скоро Джек Морт намеревался убить мальчика, мне следовало отойти в сторонку и позволить ему сделать это. Дабы избежать возникновения того самого парадокса, из-за которого я теперь рвусь на части. Но я не мог так поступить. Я... я...
- Ты не мог убить пацанчика во второй раз, правда же? - мягко спро
Роланд_из_Гилеада обратиться по имени
Четверг, 13 Января 2005 г. 12:04 (ссылка)