Она умирала тихо. Словно растворялась под водой, она утекала сквозь дни своей жизни. Ожидание смерти струилось из её тела в воздух останавливалось в нем, подобно дыму, причудливо изгибалось и улетучивалось от очередного выдоха, она смотрела на него, она смотрела только на него, она задерживала дыхание, стремясь одновременно прошептать что-то важное, известное только ей, чтобы остановить движение созданного ею мира, чтобы растворится без остатка вместе со всем, что было ею, и одновременно ею не являлось. Этого было много. Слишком много для её маленькой души. Она верила. Что у неё есть право уйти от этого и ничего больше не ждать.
Всё… Всё… падал медленный снег, танцевал своё грустное танго вокруг неё, но всё, что ей хотелось, чтобы оно остановилось. Обещанное и неисполненное. Извилистая линия жизни и прямое как полет стрелы ожидание. Всё… всё, что у неё было и будет этой зимой.
Тишина дома, душа наполненная страхом и сомнением, зима и одиночество, это вечное неразгаданное никем одиночество.
Золотым исполином сидел в углу Марк как всегда молчаливо и задумчиво смотрел он на неё с её виноградной лозой, обвивающей далекий и уже конечно не существующий дом, с её розой, нарисованной кем-то давно на её сердце. Роза кровоточила, и женщина плакала… и снег идущий за окном танцевал в полутемной комнате, не оставляя следов. Что есть прошлое?
Спрашивала она.
Что есть жизнь?..
Он видел птиц снежных коршунов, прилетевших с далеких вершин на зов о помощи,… но она не видела, что вокруг неё вьются большие белые птицы…
Она не видела ничего… всё, что ей хотелось умереть в этот снежный день, между прошлым и будущим.
Она слишком боялась, что он ей больше никогда не приснится.