«Да не пробраться через сны как через черный лес...» (с)
Неделя была трудная. Полный недосып. Поэтому я по приходу домой в обед первым делом плюхнулась под одеяло. Страшно хотелось спать, но что-то постоянно мешало. Например, мама, телефонные звонки, приход рабочих-замерщиков. Долго мучаясь, я все-таки заснула. Стал сниться сон. Мне понравилось его начало, какое-то спокойное и умиротворенное, а снился мост над огромной бушевавшей рекой. Мост был без опоры, без перил, а под ногами были огромные щели, так, что было видно размывчатое свое отражение в кристальной воде. Я стояла посередине, а недалеко, ближе к берегу, стояла женщина, она боялась ступить на этот мост, но ей было нужно выйти из такого трудного положения. Она спрашивала: «Как?». Поступив некрасиво, не сказав, как перейти, я ушла. Возможно, и правильно сделала, она взрослый человек и должна знать, как проходить мосты, а если не знает, то пускай сама первый раз попробует шагнуть... Перейдя на другую сторону, я оказалась в комнате, увидела мою маму, мне показалось странным то, что она не задает вопросов. Я ушла, затем вернулась, пожаловалась на боль в спине, сказала, что она горит. Мама мило посмотрела и сказала, что ничего страшного нет, что это просто новая, никому не известная разновидность гриппа (почему грипп, я совершенно не знаю, но было интересно), что кому-нить приходится быть первым, кто почувствует на себе заразу. Она смотрела на мою спину, я ее тоже увидела, только ее глазами, со стороны. Она была в страшных сухих волдырях, кожа слазила, пузыри сами лопались, я чувствовала ужасный огонь, я видела, как моментально краснели мои плечи, чистое уничтожение. Начинаю внезапно рыдать, истерика, сумасшествие. Загибаясь от боли, нервно покачиваюсь, сидя на полу. Дальше пробел... наверно, меня вылечили. Так как дальше я еду в относительно пустом трамвае с одноклассниками. Куда мы едем? Не знаю, но они что-то очень бурно обсуждают и меня это не интересует. В этот же самый момент возникает параллель, возможно, это трамвайное воспоминание, но она дальше будет тоже проследоваться. А что же там? Там я иду куда-то с Женькой (очень долго думала, каким образом он оказался у меня во сне, но это не важно, он играл самую нейтральную роль), он мне рассказывает, что нам надо успеть до закрытия какого-то здания. Нам оставалось 5 минут, чтобы успеть, время было почти десять часов утра (если подумать, то не могу представить, что закрывается в десять утра). Возвращаюсь снова в трамвай, он едет с огромной скоростью почему-то по Ленинградской, въезжает в арку (как в Питере), открывается очень интересный вид: идет реконструкция улицы, везде сталь, преобладают серые цвета, что-то где-то гремит... Но самое ужасное было в том, что не было неба, оно было скрыто металлом, полуокружностью...А я в тот момент хотела видеть больше всего неба, хотя бы маленький кусочек... Мы проезжаем через множество таких арок. Волшебный трамвай останавливается, нам улыбаются рабочие, они все на одно лицо... Красивые выразительные глаза, длинные густые волосы собраны в хвост, все молодо выглядят и только один из них светленький, намного старше, лет 50 или 60, внешность не внушает доверия, взгляд... коварный... Всем классом сворачиваем направо, выходим на балкон. На улице свежий воздух, снег, ночь... Под балконом дорога, все начинают скатываться вниз к той самой дороге, всем весело. Слышу голос, кричит женщина, она сообщает о том, что мы юные придурки, вышедшие на опасную дорогу... Когда кто-то касается дороги, появляется та самая опасность - машины, они представляются в виде страха, обмана, зла. Начинается самое ужасное... Потеря, старание выжить за счет других. Они загибаются, хватаются друг за друга, подставляют, обманывают. А еще, называется школьные друзья... Я помню, что за меня была ухвачена Анна, соглашусь, в жизни есть какая-то борьба, но помню, она меня не подставила, переборола себя. Вышли вместе... Помню, что поднявшись на балкон, стала завязывать шнурки...Передо мной появляется тот самый светлый. Он смотрит как-то очень открыто, «ловец душ», думаешь ты и продолжаешь завязывать шнурки. Он говорит, замечаешь, что речь красиво поставлена, но ты не слушаешь, делаешь для него исключение, у тебя в голове вопрос: « А все ли люди в Питере добрые и отзывчивые?». Ты хочешь спросить, но не перебиваешь. А рядом Анна, она смотрит своим лживо чистым взглядом. Ничего не понимает. Да и я тоже без понятия, что творится. А дальше медленно подтягивается часть класса, только часть, маленькая... человек шесть. Странный мужчина уходит... А класс?.. Веселье, какая-то пьянка... Две девушки стоят и обнимаются, нормальное явление... Они не удерживают равновесия и подают за балкон. Всем смешно...Когда все смотрят вниз, то смех исчезает... Одна девушка мертва, маленькая лужица крови... это того стоило? Вот так красиво, возможно, красиво только для нее, но не со стороны. Минута молчания, все как-то соболезнуют друг другу, но только минута...они забывают, что случилось... вечеринка для них продолжается...а мне больно смотреть на них. Отхожу в сторону, перемещаюсь в то время, где опаздываю куда-то. Женька хватает за руку и бежит, скорость огромная, он понимает, что если поспешно идти, то опоздаем. Но мы не успеем, это очевидно. А он верит, а я поддерживаю его. Вскоре резко останавливается, не рискует, внутренне отговорила... Опять балкон... Опять странный мужчина... Я подхожу к нему, он зол, он хочет, чтоб я ответила на вопрос, но я его не слышала. Он хватает меня за ворот, подносит лезвие к горлу...странно, оно горячее... Я вижу разъяренные глаза, но страха нет, я не боюсь, что-то странное происходит... А дальше? Я снова жива, подхожу к своим веселившемся одноклассниками, мне холодно. Я подхожу к каждому из них, беру за руку или прижимаюсь, они все холодные, кто-то может на десятую градуса теплее, но не более...
Вот такой сон. Думаю, что должно было быть продолжение, если бы меня не разбудили... После такого сна было ужасное ощущение, душевная тяжесть. Но это продолжалось недолго – ледяная вода привела в чувство. Написав это, я увидела в этом очень интересную вещь, и стало интересно ( извините за тавтологию), найдут ли читатели ее...
