Bliss, йопт! Так это ключ к мировому господству!

пошел копать мамонтов.

ни мамантов, а астрологов

абсолютно идентичных личностей нет. Гороскопы составляются по принципу универсальности, то есть пророчествуют так же, как гадалки - шарлатаны.


LI 5.09.15

мамонтоподобных :))))

а вообще не понял прикола)
любой психолог тебе скажет, что по 1 тесту никогда нельзя чего-либо утверждать :)
Всегда проводится "батарея тестов" :)

ObiknovennoeChudo, тесты и гороскопы разные вещи.
тесты устанавливают характеристики уже сложившегося человека, а по гороскопу можно предположить какая жизнь сложится у человека в будущем.

Bliss, :)
но разве не естественно, что вариаций развития будущего - много больше чем один :) и все ясновидцы говорят, что предсказанное - лишь "возможное" воплощение :)

И честно вот скажу - ни разу не видел точного гороскопа :)

А это лишь подтверждает правило :)

Кроме того, под тестами - в данном контексте поста я подразумевал..мм..другие возможные методы предсказания,не только гороскопы :)

по крайней мере я знаю одного человечка, чьи гадания всегда сбывались.
но там очень много чего делать и думаю..это вообще уникальное :)

кстати. этот человек сказал что никогда не будет использовать своих возможностей..при том, что в отличии от многих у него они есть..и это наталкивает на мысль - а нафега тогда оно вообще надо? Если знающие люди говорят что оно того не стоит?

и много их знающих?

я тоже умею предсказывать. и могу предсказать, что зп в ближайщую неделю можно не ждать. стоять перестанет годам к 70, про дочь не скажу, потому что у тебя сыновья будут. а еще могу сказать, что на ужин у тебя будут макароны и куриные котлеты. после чего ты пойдешь рубиться в Обливион, периодически выходя покурить и поцеловать жену.

Bliss, НАХ,вы муж и жена?)))

Исходное сообщение ObiknovennoeChudo
Bliss, НАХ,вы муж и жена?)))

... либо я очень неплохой психолог ))

Bliss, либо я оченьзавидую вам, коллега!! :))))))

ObiknovennoeChudo, либо и то и другое :)
чему завидуешь?

Bliss, тоже хочу быть психологом) но только обязательно хорошим) потому что плохих психологов не бывает) потому что это уже не психолог)

ObiknovennoeChudo, аааа... ну в таком случае вперед к знаниям. :)

Bliss, проблема в приобретении каменногрызной челюсти)))

ObiknovennoeChudo, врядли она тебе пригодится. я еще не встречала людей, которые получали знания через желудок.
тем более, что вкуснее грызть более съедобные штуки и зубы целее будут ;)

Bliss, из твоего пророчества следует, что я доживу до 70-ти. Это радует.

а ещё я могу предсказать, что сколько бы серваков Валез не ставил, хоть двухядерных, хоть трехядерных, всё равно ошЫбка 503 будет вечна. Пока ли.ру не скончается.

НАХ, это обещанный минимум!
или ты хочешь в столетнем возрасте от оргазма скончаться? ;)

НАХ, LOL))

Исходное сообщение Bliss
НАХ, это обещанный минимум!
или ты хочешь в столетнем возрасте от оргазма скончаться? ;)

Я не против.

ObiknovennoeChudo, психологи в последнее время востребованы только в среде хэдхантеров, да и туда без стажа не берут.

НАХ, спецы везде прорвуться.

Расставаясь, мы говорим друг другу “Встретимся через 500 лет»
http://zhurnal.lib.ru/b/below_r_a/
http://www.litportal.ru/all/author1626/
РУСЛАН БЕЛОВ
Понимание Бога
Падает дождь, тают ледники, и рожденная ими вода течет вниз, к морю, горькому морю, движимому лишь внешними силами. Это участь воды — стремиться вниз. Это также участь человека. Он рождается ручейком, полным жизни, и течет вниз, к морю смерти. Сначала по альпийским лугам детства, изумрудным полям юности, потом — по степям и пустыням зрелости. И умирает в море — скопище душ ручейков и рек.
Это участь человека, но не человечества. Человечество — море, и это море течет вверх. Душа за душой оно поднимается по каменистым руслам, по песку и тине, оно поднимается и, когда-то, достигнув небесных вершин, станет всесильной сущностью, станет Богом, состоящим из всех, станет вневременным Богом, способным обращаться в прошлое. Бог — это осеняющее нас будущее, это существующее будущее. А Христос — человек, ведущий к нему, человек, влекущий к нам Бога. Это та душа из моря человеческих душ, которая, остро чувствуя свою земную неполноценность, остро чувствуя притяжение Бесконечного, притяжение Бога, стремится к нему, стремится вверх, увлекая за собой ближних.
Христов много. Все мы — дети Божьи и потенциальные Христы. Лишь немногие чувствуют это, и подвигаются к высокому своему кресту — единственной ступеньке в будущее, в бессмертие; не чувствующие же оседают в затхлом болоте предметной жизни, и умирают в нем навсегда.

...Пройдет несколько столетий и люди, человек за человеком, Христос за Христом, очистятся душами, объединятся в одну Величайшую Силу и станут всемогущими. Нет, эта Сила станет всемогущей. Станет истинным БОГОМ, станет всемогущей на основе способностей человечества. Триединство обратится во Всеединство. Я представляю эту силу, этот Святой Дух. Я воображаю себя его фрагментом, одним из мириад.
...Я, будущий, представляю свой великий мир и ощущаю себя счастливым. Мне чего-то хочется сделать для других, чтобы счастье это возросло многократно. Дух подсказывает, что я хочу, что манит мое сердце. Да, именно это. Каждый из живущих в нашем чудесном мире единения, представляет собой исключительную его часть. Каждый есть исключительная Вселенского Кристалла. Без него, без любой своей частички, без любого своего фрагмента, Кристалл утрачивает чудодейственную Силу, утрачивает Дух, так же, как утрачивает ее процессор, поврежденный в микроскопической своей части.
— А что если этот наш Кристалл, состоящий из всех живущих ныне существ увеличить всеми жившими людьми? — вот какой вопрос образовался во мне с помощью подсказки Духа. — Как это будет здорово! Кто станет спорить, что песни Окуджавы — прекрасны, но разве могут они сравниться с песнями Окуджавы в исполнении Окуджавы?! Кто будет спорить, что постигнуть Льва Толстого, можно лишь послушав, что он говорит Андрею Платонову?
Эта мысль поразила БОГА, то есть единство всех воскресших. Мы представили, что среди нас, изумленно поглядывая по сторонам, похаживает Сократ, настоящий Сократ. И хотя все мы ведаем, что от его смерти до воскрешения прошло более 3000 лет, мы не сомневаемся, что нам есть чему у него поучиться, знаем, что он, подумав, сможет что-то нам объяснить с позиции, доступной одному ему.
Мы представили в своем Кристалле Сергея Есенина с Айседорой Дункан, почувствовали мысленное стремление Сережи прорваться к свету, к себе прорваться, воскреснуть от своей жизни, почувствовали мысленное стремление Айседоры увидеть живыми своих детей, погибших детьми.
И мы сделали их ЖИВЫМИ.
Рай определенно существует. Будет существовать, если МЫ не уничтожим СЕБЯ. Вот идея! Надо что-то делать, что-то совершать или помогать кому-то совершать. Надо чего-то достигать, и не фальшиво, не чужими руками, не при помощи связей, втирания очков и переливания из пустого в порожнее, достигать, чтобы через пятьсот лет о тебе вспомнили и воскресили, вытащили из небытия в лучшей твоей поре, вытащили и поставили в царстве Полнокровной Жизни на твое место, исключительно ТВОЕ место, без тебя воспринимавшееся всеми как брешь, как черная дыра на чудесном полотне мироздания!

Признавая возможность гибели Бога, мы даем вам шанс спасти Его, шанс стать им, стать его неотъемлемой частичкой.
P.S. Ересь — это еще и особенный путь к Богу. Не в колонне верующих по букве, но личный путь. Однако в человеческом обществе нет личного.
http://zhurnal.lib.ru/b/below_r_a/
http://www.litportal.ru/all/author1626/

belovru, ааааааааа, бля! Окультисты-спаммеры! Ахуеть!
Давай ещё чего-нить напишы!

23.

Остановившись в пустыне, складывай из камней
стрелу, чтоб, внезапно проснувшись, тотчас узнать по ней,
в каком направленьи двигаться. Демоны по ночам
в пустыне терзают путника. Внемлющий их речам
может легко заблудиться: шаг в сторону - и кранты.
Призраки, духи, демоны - дома в пустыне. Ты
сам убедишься в этом, песком шурша,
когда от тебя останется тоже одна душа.
И. Бродский «Назидание».

Ночью был сон. Бог, похожий на отца Иосифа, говорил маме, что она непременно должна родить, потому что каждый ребенок - это и его, Бога, сын, и потому каждый ребенок, родившийся на Земле, есть потенциальный Христос...
- Что, мой сын тоже будет Христом? - вопросила мать.
- Я же говорил, что каждый ребенок, и мальчик, и девочка, есть мои дети! И все они рождаются, чтобы попытаться спасти человечество, или хотя бы что-то для него сделать. Однако многие, почти все, по тем или иным человеческим причинам не добираются до собственной Голгофы. И потому в последнее время меня стали одолевать недобрые предчувствия. Люди не хотят спастись, и потому их дети вырастают просто людьми и умирают в муках.

Я увидел, как мама Мария, дававшая мне ноздреватый теплый хлеб с сахаром и отобравшая шубу, умирает от боли, проевшей все тело до мозга костей.
Увидел, как слепой дядя Иван, замечательный плотник (сделавший стол с которого я, пятилетний, стибрил рюмку водки), растапливает печь, закрывает заслонку и ложится в постель, рассчитывая не проснуться, потому что две недели никого не было.
Увидел отца Иосифа, протянувшего мне пустой коробок, родивший дом. У него недержание мочи - следствие контузии, и последние месяцы жизни мама Мария стелет ему в холодной прихожей.
Увидел старшего Карнафеля, называвшего меня былинным Вакулой. Он умирал от рака, внутри у него все все вырезано.
Увидел Христа. Он умирал на кресте. Умирал светло.

Я открыл глаза. Сна как не бывало. Каждый человек рождается Христом?! И за последние два с лишним тысячелетия со дня рождения первого никому больше не удалось пройти путь до конца? До Голгофы? До вознесения? До чувственного взрыва, потрясшего людей? Нет, без сомнения, многим удалось это сделать, но лишь Иисус получил мировую известность. Многие прошли этот путь, и, может быть, благодаря им, человечество существует до сих пор.
И я родился Христом, но не смог пройти положенного пути. Не смог пройти квалификации. Заблудился в трех соснах, прохудился.
Нет. Еще не вечер, я еще иду, точнее, я все еще стараюсь встать на ноги. И встану, и пойду, и дойду до своего креста.
Я дойду? И стану символом добра? Окончательно потерявшийся человек, человек, всю жизнь переливавший из пустого в порожнее?
Почему нет? Ведь Макмерфи, развратник и хулиган из «Полета над гнездом кукушки» тоже был Христом. Он был им в психиатрической лечебнице, и многих спас или указал путь к спасению. И за это люди Сатаны казнили его, как Христа, но современно казнили, электрошоком.
Макмерфи казнили электрошоком. Его палачи догадывались, что он - Христос, и потому убили душу, оставив живым тело. Первого Иисуса убили гуманнее. Убили одно тело.
Макмерфи, как и Христос, чуждался «благополучных» и проповедовал немощным и проституткам, потерявшимся и ищущим, параноикам и шизофреникам. И лечил. Лечил, несмотря на то, что был распутником и хулиганом, лечил, потому что оставался человеком, то есть не мог смотреть, как убивают в человеке человеческое.
Нет, он не мог смотреть, как убивают в человеке Божье начало.
Оставался человеком, и потому спасал... Вот почему я лечу в тартарары. Я лечу, мои дети летят. Смотрел в не ту сторону, шел не туда и не смог стать Христом. И другие не смогли стать. И потому тяготение человеческой души к святому, к Богу, не реализовывается, и люди становятся все более безнравственными. Все более они уверяются, что за человека бесполезно бороться, и потому гонятся за деньгами, чтобы обезопасить себя от людей; они борются за здоровье собак, коров и кошек, в отношение которых понятие о гуманизме неприменимо.
Борются за чистоту атмосферы и воды, борются за чистоту мертвой природы, бесконечная организованность которой вызывает мысли о существовании нравственности нечеловеческой, и, значит, доброй.
Я появился в человеческом обществе, появился из природы глубоко гуманным человеком, все появились глубоко гуманными, появились Христами, появились, чтобы волей обстоятельств, нет, волей близких, волей родных, волей случая упасть в пропасть смерти-кары!

Стараюсь припомнить хоть один гуманный поступок, совершенный мной.
Тщетно.
Ну, подал милостыню за всю жизнь раз десять. Все остальные добрые дела делал, чтобы выделиться. Ну, вытащил Виталика Сосунова. После того, как он меня бросил.

«Бег в золотом тумане».
«- Почему мы тебя не бросили? Да потому что в детстве нам вставили в голову фразу - “сам погибай, а товарища выручай”. Послушай для примера одну историю. Давным-давно, шли мы в отгул через перевал 3700. Снегу - по пояс, все в изнеможении - пятнадцать часов перли только до него. Дизелист Гена, он на свадьбу к сеструхе шел, на самом гребешке умер от кровоизлияния в мозг, мы закопали его в снег и вниз покатились, кто, как мог. Те, кто покрепче - вперед ушли, ослабевших побросав. Я с геологом молоденьким, Виталиком Сосуновым, оказался. Он из Сибири родом, розовощекий такой, но маленький. Так вот, через час бросил он меня, с двумя здоровенными буровиками увязался, на них рассчитывая. Бросил, потому что я пальцы на ногах отморозил и не мог идти быстро, а иногда - и просто идти. Ну а скоро совсем замерзать стал, во второй раз уже. Иду, вот-вот упаду. И упал. Прямо на Виталика - он поперек дороги спал. Улыбочка на лице, блаженная такая, румянец на всю щеку. Лежит в снегу, “Оставь меня, оставь, хорошо мне...” - шепчет. И, знаешь, спас он меня. Косвенно, правда. Выручая его, я себя выручил. На все уже было наплевать, и на жизнь в том числе, а тут как в игру какую-то втянулся... В Христа-спасителя... Ожил сразу, надавал ему по румяной роже и потащил. До самой машины дотащил - она внизу под снежной линией ждала, хоть сам полумертвый был. Хохму еще помню - полбутылки водки влил ему в горло и кинул на пассажирское кресло “Газ-66”-го, чтоб погрелся на моторе, а он, как голову отморозил - ничего не понимает, руками-ногами двигает, как будто идет еще. Ну и пролез на карачках через всю кабину и через водительскую дверь под колесо в грязь вывалился! Вот такие дела...»

Нет, не гуманный это был поступок. Я просто играл в спасителя.
Играл в спасителя?
Да.
Играя в спасителя, я спас троих.
Виталика спас.
Федю. Его, обезумевшего и связанного, бросили в горную реку, я вытащил, хотя рисковал, сильно рисковал.
И еще одного человека спас, о котором сказать не могу.
А Валя Морозова, бывшая коллега? Муж бросил, хотела травиться, яд в сумочке носила, а я выручил. Мы ходили в ночи по глубокому снегу, я говорил: - Смотри, ты оставляешь следы! Ты можешь идти, ты можешь оставлять следы, ты можешь изменять действительность, ты можешь изменить все! Потом мы ломали веточки, я говорил примерное то же, и заговорил ведь, зашаманил!
Вряд ли они меня помнят.

Значит, я был спасителем! Могу им быть. И получается, что я специально спился, заболел, со всеми разминулся, остался один, сошел с ума, чтобы опуститься на самое дно колодца безнравственности, опуститься и увидеть оттуда звезды, увидеть Бога, и все понять!
Господи, мне это то ли нравится, то ли я чувствую, что это действительно так. Я ведь вглядываюсь в лица детей именно потому, что они у них святые, открытые, нравственные. Да, я вглядываюсь в них, пытаясь определить, удастся ли кому-нибудь из них дойти, раскрыться, превозмочь обстоятельства и свободно вздохнуть на кресте.
Свободно вздохнуть на кресте. Один врач-литератор писал, что распятые на кресте мучаются недолго. В приданном им положении они не могут дышать, и быстро умирают от асфиксии.
Так что это не страшно, умереть на кресте.
Вернемся к теме.
Что озарение мне дало? Чего я теперь хочу? Что буду делать, к чему стремиться?
Я хочу доказать, доказать себе, что все люди рождаются Христами. На своем примере.
На примере сумасшедшего.
Скажу прямо - я, закоренелый атеист и ученый, настоящий ученый - и картошку чищу и режу по специальной методике, придуманной мною, - принять умом это бредовое положение не могу, хотя бы потому, что слово «вера» в моем логическом лексиконе отсутствует. Я - ученый. И выражения типа «Я верю только фактам», у меня вызывают усмешку. Это то же самое, если бы я сказал: «Я верю, что в настоящее время сижу за компьютером и набиваю эти строки». Но в моей душе прочно сидят строки Сергея Есенина «стыдно мне, что я в Бога не верил, горько мне, что не верю теперь» и потому я готов прибегнуть к спекуляциям. Чтобы не было горько.

Спекулятивное (позднелатинское speculativus, от лат. speculor - наблюдаю, созерцаю), тип теоретического знания, которое выводится без обращения к опыту, при помощи рефлексии, и направлено на осмысление предельных оснований науки и культуры. Критика С. философии основывается на материалистической концепции отчуждения, выявляющей подлинные истоки С. мышления: отрыв философского познания от реальных общественных отношений и развития науки, понимание человека как абстрактного субъекта и др.

Вот что сказано в Большой советской энциклопедии о спекуляции. Я давно оторвался от реальных общественных отношений, я давно есть абстрактный субъект, так что карты мне в руки.
Сначала введем в свой лексикон слово «вера». Что у меня с ним ассоциирует?
Стигматы. Язвы, появляющиеся у верующих, глубоко сострадающих распятому Христу.
Они, кровоточащие, сквозные, появляются там, где тело Христово было пробито гвоздями. И копьем стражника.
Глубоко верующий человек может вызвать появление у себя язв, ничем не отличающихся от язв естественных.
Я напечатал эти строки, и мне открылось - в светлой вере, в океане светлой веры все возможно, и есть такой океан, должен быть. В нем мыслимо только прекрасное, в нем идут на дно болезни, страхи, непонимание и возможно счастье. Но где он, этот океан веры? Где так много веры, наполняющей его? Ведь я, если и видел ее, то лишь в виде сырости или, в лучшем случае, в виде лужиц...
Лужицы веры... Вот оно! Надо всем верить и лужицы эти соединятся, и будет океан.
Не будет океана. Как он появится, если один верит в белое, другой в красное, третий в желто-голубое, а четвертый в одно лишь золото? Если один боготворит Заратустру, другой Будду, третий Сатану, четвертый аспирин «Упса», пятый - Костанеду или Коэльо? Как он будет, как появится, если верующие не только верят, но и считают неверующих в их символы еретиками, подлежащими решительному искоренению?
Нет, поляризованный в одной вере, в одной плоскости мир, мир-вера, мир-кристалл, невозможен. Он появится, когда все сойдут с ума - перестанут зарабатывать деньги, чтобы тратить их на выдуманные удовольствия. Перестанут творить зло и равнодушие, перестанут ходить по кругу, вращаться в колесе. И узнают, что для полного счастья нужны лишь горбушка хлеба, два кусочка сахара и рука, их подающая.
А остальное лишне или прилагается само.
Я сошел с ума, и значит, одной ногой стою в этом мире веры. Чем я похож на Христа?
Иисуса хотели убить, когда он не был Христом.
Меня хотели убить в утробе. И отняли шубу.
Большинство людей убивают в детстве. Человек родится, чтобы по воле Божьей стать Христом, по воле божьей умереть за людей, а его убивают, убивают его душу, и он становится слесарем, юристом, банщиком, он становится человеком. Несчастным человеком, ибо, если в тебе убит Христос, ты не можешь стать действительно счастливым человеком. Истинно счастливым человеком, а не обывателем. Не можешь, потому что Христа нельзя убить до конца. Что-то от него остается, культя, что ли... Да, остается культя, и всю жизнь мучат фантомные боли. Всю жизнь болит то, что отрезали. У меня - это совесть. Ее нет, а я чувствую ее, слышу. Как музыку, состоящую из нот боли.
У других болит тоска по несбывшемуся, тоска по несовершенному чуду, несовершенному подвигу.

Христос ходил по земле и совершал чудеса. Совершал, но когда люди переставали верить в него, они не получались.
Я, очарованный словами Грина «Ты можешь заснуть, и сном твоим станет простая жизнь», тоже ходил по земле и пытался совершать чудеса. Я пытался зажечь людей, пытался заставить их что-то искать, что-то сохранять, к чему-то идти. Я брал их за грудки и говорил о душе, о любви, говорил, что жизнь дана человеку для того, чтобы превзойти себя и приблизиться к неведомому. К Богу. К совершенству. Но чудес не получалось, и люди не проникались моими словами. И ненавидели. Как Надя, как Житник, как Света, Вера Зелековна, сын. Ненавидели за то, что толкал их к Богу, к божественному.
Люди не слышат. Они погружены в себя. Они открывают сердца лишь лжецам и презирающим.
Сотрудник известного издательства сказал мне: - Не грузи народонаселение, не пытайся их изменить. Они - мразь. Если мы напечатаем календарь сорок девятого года, они будут его покупать, и будут читать, и будут передавать его друзьям и знакомым с похвальными словами, потому что нам верят, потому что мы - ИЗДАТЕЛЬСТВО!
Да, им верят. Потому что они говорят то, что покойно слышать, то, что погружает в океан бездумности. И еще они - профессионалы, они знают, что читать календарь, читать цифры и знакомые слова, так же полезно, как питаться по часам и жить с женой и еще одной женщиной по сетевому графику.

Когда Христос родился, пришли волхвы и сказали, что родился Царь всех времен и народов.
Волхвов на всех не хватает, не пришли они и ко мне. И к вам.
А если бы пришли и сказали вашей маме, что родился Царь всех времен и народов? Она бы поверила? Нет. Она не поверила, и вы стали человеком.
Почему не приходят волхвы? А если бы они приходили? К каждому Христу? То есть к каждому новорожденному?
То-то ж!
К тому же много Иродов.
У каждого Христа свой Ирод.
Мать Мария говорила сыну. Иисусу: «Выкинь это из головы, не позорь нас».
И каждый, почти каждый Ирод добиваются своего.

Христос пострадал за человечество. Он взял на себя грехи всех людей.
И я страдал за чужие грехи. Пусть по мелочи, но страдал.

Христа хранил Бог.
Всю жизнь я многократно и чудесным образом избегал гибели. «Мне кажется, что кто-то там, наверху, хорошо ко мне относится», говорил Малаки Констант из «Сирен Титана» Курта Воннегута». Я тоже так думаю, потому что падал в пропасть, и даже не поцарапался.
Это падение я вижу воочию.

«Кол Будды».
...Семьдесят седьмой, разморенный день устало остывает в прохладный вечер.
Спускаюсь по скалистому отрогу. За спиной винтовка.
Высматриваю сурка.
Вон! Сидит у края - большой! Рыжий, как золото!
Вдарил.
Попал!!!
Сейчас упадет!
Бросаюсь.
Он падает - в обрыв.
Пытаюсь схватить.
И, черт, сорвался. Без вариантов. Все!
Нет - Око открылось!
Мир замер Я повис. Голова внизу, ноги - в небе. Увидел скалу. Внизу - глыбовая осыпь.
Око, моргнув, закрылось, и я ожил. Полетел, куда надо.. Ударился ладонями об узкий карниз. Руки пружиной оттолкнулись. Сами. А тело - в сальто. И я - уже я - стою на ногах. на следующем карнизе. Карнизе шириной в ладонь.
За всю жизнь я не сделал ни одного сальто, не та конституция.
До сих пор не могу поверить, что это случилось! Кто-то другой, не я, владел моим телом, кто-то другой перевернул в полете мое тело, перевернул как ребенок, изображая падение скалолаза, перевернул бы изображающую его куклу.
Осознав постороннее воздействие, я вспомнил недельной давности случай в забое - он взорвался, лишь только я его покинул. Вспомнил и увидел суть.
Меня спас не компас, за которым я пошел, меня спасла сила, толкнувшая к нему. Я чувствовал эту силу, силу взгляда (Ока?) всей душой, всем телом. Она оживляла темноту штрека, как кислород оживляет воздух. Я был в ней, как плод в матери. Она же была в рассечке, обвалившейся неделей позже. Она меня вытолкнула за секунду до смерти. До смерти рассечки.
А ночью на перевале 3700? Около часа я шел по глубокому снегу, шел с закрытыми глазами, шел полностью отключившись. Кто или что не дало мне упасть, мне, ничего не видевшему?
Око.

Очнувшись от потрясения, я нашел злополучного сурка, хотел сунуть его в рюкзак, однако он, мешок костей, вырвался, хватанув когтями, из рук и юркнул в ближайшую нору.
Приняв это демарш как символ происходящего, я поднялся на тропу и пошел в лагерь. Представьте мои думы. Представьте, что вам привели верные доказательства вашего бессмертия, доказательство того, что жизнь ваша бережно опекается. Всё мне показалось другим, всё.
Небо, земля, горы отступили.
Смерть отступила.
Представьте небо, землю и горы без Смерти. Жизнь без Смерти.
Если бы не этот случай, я не пришел бы к Богу.

24.

...Современному обществу нужны хорошие исполнители. Творческие люди тоже, но единицы. Поэтому система образования должна быть настроена на отбор, выращивание и муштровку исполнителей, а учить думать молодых людей не нужно - в современном обществе это повредит их будущей профессиональной деятельности, какой бы она не была.
В.Доценко, профессор Парижского университета.

Еще до нашествия Наполеона на Россию некий австрийский деятель сказал о Кутузове (после того, как тот оправился от второго по счету смертельного ранения), что Бог, несомненно, хранит его для великих дел.
То, что меня хранят неведомые силы, несомненно. Они меня ведут к чему-то. Немало раз я мог стать счастливым, но как только я становился блаженным, становился восторженным обывателем, становился независимым, что-то вселялось в меня, и я начинал чувствовать: счастье - это нечто другое. Это ни машина, ни женщина, с любовью заглядывающая в глаза, ни деньги, ни власть, ни дом - моя крепость, и даже не дети.
- Счастье - не твой удел, запомни мои слова. Оставь счастье другим, Сэмми», сказали Маунтджою, герою «Свободного падения.
И я оставлял счастье другим.

Итак, подведем итоги.
Я прожил до 53 лет, пока не узнал, что Бог намерен мне кое-что поручить.
Христос прожил до 33, но в те времена узнать жизнь было проще.
Я узнал все. Прошел все. И приблизился к цели одиноким, как Христос. Без жены, без детей, совершенно свободным подошел. Бог лишил меня всего, лишил, чтобы ничего меня не отвлекало. От чего?
Посмотрим.

Но кто есть Христос из плеяды Христов?

Падает дождь, тают ледники, и вода течет вниз. Она течет к морю, горькому морю, движимому лишь внешними силами. Это участь воды. Это участь человека. Он рождается ручейком, полным энергии, и течет к смерти. Сначала по альпийским лугам детства, изумрудным полям юности, потом - по сухим степям и выжженным пустыням зрелости. И умирает в море - безличном скопище душ ручейков и рек.
Это участь человека, но не человечества. Человечество - это море человеческих душ, и это море течет вверх. Душа за душой оно поднимается по каменистым руслам, по песку и тине, оно поднимается и, когда-то достигнет заоблачных вершин и станет всесильной сущностью, станет бесконечным Богом, вневременным Богом, способным обращаться в прошлое. Бог - это осеняющее нас будущее, это существующее будущее. А Христос - человек, ведущий к нему, и человек, ведущий Бога к нам. Это та душа из моря человеческих душ, которая, остро чувствуя свою земную неполноценность, остро чувствуя притяжение Бога, стремится к нему, стремится вверх по каменистым руслам, по песку, по тине, стремится, увлекая за собой ближних.

Сейчас некоторые ученые считают, что все несчастья от перенаселенности Земли. Я тоже так считал.
«Крайняя маза»
«...давайте посмотрим вокруг! - продолжал Смирнов. - И мы увидим массу людей, не нужных ни государству, ни родителям, ни близким, ни даже самим себе. В одной только России насчитывается от полутора до пяти миллионов брошенных детей. А кто может бросить собственного ребенка? Только зряшной человек. И эти зряшные существа живут, они глушат себя алкоголем и наркотиками, они распространяют вокруг волны безнадежности, отчаяния, тщеты; волны, рождающие в более удачливых членах общества убийственное для всех презрение к людям.
И это не все. Ради таких зряшных людей, а им по всей Земле несть числа, работают фабрики и заводы, работают, чтобы произвести для них спиртные напитки, наркотики, еду, дезодоранты, туалетную бумагу, шприцы, зубные щетки, горячую воду, презервативы, лекарства, похоронные принадлежности и многое, многое другое. И эти фабрики и заводы выбрасывают в атмосферу углекислый газ, рождающий гибельный для человечества парниковый эффект. И сами они, эти зряшные люди, выдыхают этот пассивный, но безжалостный газ, газ, который в скором времени убьет будущих Микеланджело, Шаляпиных и Эйнштейнов!
И еще одно. Количество людей на Земле не может быть бесконечным, следовательно, оно подлежит рассмотрению. Я думаю, что через двести пятьдесят лет на Земле будет жить всего лишь несколько сотен миллионов людей. Не человеческой биомассы, а людей. Людей, хранящих и умножающих достояния человечества, людей, которые оставят после себя что-то вечное.
Смирнов чувствовал, что говорит нечто такое, что в трезвом виде сам бы легко оспорил. Но его несло.
- Ты представь, Шура, - продолжал он витийствовать, - ты живешь в мире, в котором от тебя многое зависит. Представь, несмотря на то, что от нас ровным счетом ничего не зависит и не зависело - оттого мы и летаем по свету как обрывки туалетной бумаги. А в том соразмерном и гармонизированном мире, будущем мире, все будут нужны. И с самого рождения каждый ребенок будет опекаться как зеница ока, не как зеница ока родителей, а как зеница ока всего человечества. Представляешь, каким он вырастет!? Представляешь, как он будет жить!? Как все люди будут жить? Все до одного в одной команде! Ты играл когда-нибудь в сплоченной команде? Это прекрасно! В сплоченной команде все прекрасно - несбывшаяся надежда, поражение, неудачный пас, травма.
И еще представь, ты - один из единственной тысячи реставраторов. И если ты не будешь трудиться пламенно, то многие прекрасные полотна окажутся под угрозой гибели. Да, можно будет сделать их цифровые копии, но то, чего касалась рука да Винчи, без тебя погибнет. Без тебя лично. И, подобно тысяче реставраторов в том мире будет десять тысяч искуснейших хирургов, десять тысяч блестящих ученых, десять тысяч сердечных педагогов, десять тысяч гениальных сантехников и так далее. И каждый из них, каждый, будет нужен людям!
- Эти люди будут боги... - зачарованно прошептал Шура.
- Да. Это будет единый организм, это будет Бог. Знаешь, в природе существует всеобщий закон - люди счастливы, пока растут, пока узнают, пока совершенствуются. Дети, например, в большинстве своем счастливы, потому что растут; счастливы люди, которые каждый день постигают что-нибудь новое. А в будущем мире человек будет совершенствоваться, будет расти до самой смерти, будет расти, и будет счастлив до самой смерти и умрет счастливым!»

Теперь я понимаю, почему человечество неудержимо распространяется. Нужно давление человеческой массы, должно быть давление человеческой массы, чтобы было движение к недостижимому краю, к бесконечному, движение к Богу, движение, созидающее вневременного Бога, созидающее Бога, способного обращаться в прошлое!

Перечитал написанное в последние дни. Юродивый, да и только. Наивный юродивый, полуидиот, живущий незрелыми чувствами; юродивый, изъеденный вшами мыслей, юродивый, пытающийся заразить этими вшами всех. Прав Доценко - таких как я нужно вовремя обрабатывать керосином.

Пусть юродивый! Юродивый - это человек соединенный с Богом чувством будущего. Юродивый - это Христос, старающийся говорить понятным для человека языком. Это Христос, фиглярничающий и придуривающийся, чтобы спасти.

Почему матери не говорят своим чадам, что те родились с великой потенцией?
Это понятно. Никто не хочет, чтобы его ребенок стал мучеником и умер на Лобном месте. Все хотят, чтобы дети были сытыми и богатыми, довольными и счастливыми. И чтобы у них было много сребреников.
А что случилось бы, если мама сказала мне, годовалому, не умевшему еще говорить, но уже умевшему понимать, сказала бы, что я Христос? Сказала бы, целуя мои розовые ступни:
- Маленький мой, как я счастлива, что ты появился не только ради меня, не ради себя, единственного, а для всех. Я не понимаю, что такое быть Христом, у меня не получилось, но я чувствую, ты проживешь жизнь очень долгую. Долгую, не по времени, а потому что она будет до предела насыщена поступками; чувствую, умрешь ты удовлетворенно, и потом о тебе напишут книгу, читая которую люди будут теплеть сердцем, и глаза их будут смотреть в будущее с надеждой.
Что было бы, если бы мама мне это сказала? Я бы прожил жизнь тепло, я бы не дергался, пытаясь вслепую перейти в свою чудесную ипостась, я бы не совершил множество бесстыдных поступков. Я бы не пытался самоутвердиться - Христу это не к чему. Я бы не пытался найти себя, я бы пытался найти Бога. И преуспел бы, непременно преуспел бы, потому что в Боге есть частичка моего пути к нему. Ибо Бог состоит из человеческих к нему путей.
О, Господи, я чувствую, Ты смотришь на меня. И Ты уже не то холодное Недреманное Око, не раз спасавшее меня, еще не озаренного пониманием, Ты - Отец, взгляд Твой светел. Ты смотришь так же, как смотрел я на детей, пытаясь понять до какой степени сути они смогут дойти...
А как же Софья с Любой? Получается, я изменил им? С Христом?
Нет, не изменил.
Я слился с ними, как Будда слился с Белой женщиной, и стал Христом. Они были со мной и будут.
Но секс? Как же секс, плотская любовь? Я же не могу без нее!
Ну-ну. Как же без секса. Еще годик-другой и стал бы покупать колготки к уже имеющимся туфелькам и носить сережки девочек. И, конечно же, мастурбировал во всем этом, рассматривая электронных девочек.
Если я думаю о сексе, значит, я не слился вполне с Софьей. И не стал еще Христом. Но время течет рекой, и надо отдаться ему, и оно принесет меня, куда нужно.

В день, когда Гаутама стал Буддой, ему исполнилось 35 лет. Когда просветление растворило последние завесы, покрывавшие его ум, всякое разделение между пространством и энергией в нём и вокруг него исчезло, и он стал вневременным, всеведущим осознаванием. Разные традиции объясняют этот процесс по-разному, но согласно высшему взгляду, Маха-Ануттара-Йога-Тантры, его благословила всепронизывающая истинная природа, проявляющая себя как Будды прошлого, настоящего и будущего. Они сконденсировали свою совершенную мудрость в форму Сарва-Будда-Дакини, белой женщины-Будды, и соединились с ним, и мужские и женские энергии, как и все прочие противоположности, слились в единое совершенство. Каждым атомом своего тела он знал всё и был всем.

Будда тоже был Христос! Восточный Христос!
Это великолепно! Ведь то, в чем я находился, иногда нахожусь, есть ни что иное, как... как нирвана! Не буддийско-восточная опийно-отстраненная нирвана, а моя личная! В нем есть Софья, белая моя женщина, любимая и любящая, есть Люба, моя дочь, любимая и любящая, есть Святой Дух, Бог Отец, Бог Сын, вошедшие в самое мое сердце! В ней есть все.

«Крайняя маза».
«- Наверно, искра божья не во всех попадает... - ответил Шура Смирнову.
- Во мне эта искра точно есть, но я не знаю, почему она во мне. Знаешь, что меня больше всего ужасает? Я, тупой, совершенно никчемный человек, вечно ошибающийся человек, низменный человек, оказывается, еще и стою над кем-то! И это подвигает меня на действия, на попытки поднять до своего уровня, то есть до уровня тупого, никчемного и низменного человека! Представляешь, поднять до уровня тупого, никчемного и низменного человека!
- Вроде немного выпил, а пургу гонишь, - проговорил Шура задумчиво. - Хотя, если подумать, то все по-божески получается...
- Что по-божески получается?
- Ты, тупой, совершенно никчемный человек, вечно ошибающийся человек, низменный человек, - повторил он с удовольствием, - стоишь над кем-то благодаря этой искре, этой самой божьей искре...
- И пытаюсь людей до нее поднять?
- Не до себя же, тупого...»

28.

Пришел к неприятному для себя выводу - если сейчас я вставлю в текст криптограмму - пора! - то не смогу его редактировать! А это ужасно. Нужны еще редакции, нужны! Не все еще приведено к общему знаменателю, многое еще неприятно выпирает из потока мысли. И я, лично я, не все еще понял. Текст продолжает вести меня в направлении, мне пока не ведомом, но, несомненно, чудесном. И если я продолжу с ним это сладостное движение, то после каждой редакции мне придется шифровать заново, или в лучшем случае, тщательно проверять прежнюю шифровку. А если я не успею закончить труд? Если что-то непредвиденное случится (а оно случится, я чувствую!), и я не успею все отладить, причесать и отправить в редакцию, на litportal.ru и другие электронные библиотеки? И все пропадет! Все! Исчезнет чудесный кусочек истории, не станет сокровищ Македонского! Совсем не станет, ибо они превратятся в вещь в себе. И появятся на свет лишь в том случае, если Земля расколется на кусочки! А вероятность такого события ничтожно мала. Так же мала, как вероятность того, что сына заинтересует, что это я такое закрыл паролем - он просто-напросто сотрет файл.
Надо переписать его на пяток дискет.
И выбросить их на свалку? В надежде, что кто-то найдет?
Книги выбрасывают на свалку. Хорошие книги с прекрасными описаниями людской жизни и тайн природы. Несомненно, кто-то выбрасывает на свалку и секреты. На дискетах. На клочках бумажек, спрятанных в переплет. В тайниках, высверленных в тяжелой старой мебели.
Сейчас многое выбрасывают.

...Как тяжело стало писать 28-е главы! Вставлять их в детство текста было легко - там все неясно, все зелено, все игра. Юность после вставок (писавшихся легко - я ведь видел Согда наяву, и ничего не надо было придумывать) приходилось подправлять, ретушировать, оттенять, но все шло гладко. А сейчас... Сейчас я стучу по клавишам, а вижу его. Христа. Вижу себя в лучшей своей ипостаси, и меня тянет, тянет в нее вернуться.

Возвратившись к себе после самосожжения Калана, Александр созвал на пир друзей и полководцев. На пиру он предложил потягаться в умении пить и назначил победителю в награду венок. Больше всех выпил Промах, который дошел до четырех хоев; в награду он получил венок ценою в талант, но через три дня скончался. Кроме него, как сообщает Харет, умер еще сорок один человек.

На пути в Вавилон к Александру присоединился Неарх, корабли которого вошли в Евфрат из Великого моря. Неарх сообщил Александру, что ему встретились какие-то халдеи, которые просили передать царю, чтобы он не вступал в Вавилон. Но Александр не обратил на это внимания и продолжал путь. Приблизившись к стенам города, царь увидел множество воронов, которые ссорились между собой и клевали друг друга, причем некоторые из них падали замертво на землю у его ног. Вскоре после этого Александру донесли, что Аполлодор, командующий войсками в Вавилоне, пытался узнать о судьбе царя по внутренностям жертвенных животных. Прорицатель Пифагор, которого Александр призвал к себе, подтвердил это и на вопрос царя, каковы были внутренности, ответил, что печень была с изъяном.
Плутарх.

Александр Македонский, как и Иисус Христос, умер в 33 года. Умер в Вавилоне, скорее всего, от цирроза печени.
Великий царь, владыка мира, не нашел своего креста.

25.

Пусть громкие крики войны колеблют мир; пусть клики жадности и удовольствия заглушают его призыв: Следуй за Мною, но уши, внявшие хотя единожды этому слову Божия, не находят звуков, которые были бы для них приятнее.
Фредерик Фаррар «Жизнь Иисуса Христа»

Итак, я вошел в образ, итак я - Христос. Христос, отставший в развитии на двадцать лет. Христос сказал: Следуй за мной, то есть «делай, как я», и через две тысячи лет я услышал и пошел.
Я услышал и вошел в образ, я схватился за соломинку, в попытке выжить. Я-Христос - это не бред. Я просто пошел в единственно возможном для меня направлении. Пошел по единственному оставшемуся пути.
И надо догонять. Как идти и что делать, мне, естественно подскажут. Надо перечитать Новый Завет.
Нет, не надо... Нельзя ступить в одну и ту же реку. Новый Завет - это путь Христа Первого. Я - Христос самостоятельный, я - сам по себе. У меня свой путь. Надо очиститься и ждать небесного озарения. Оно должно вразумить меня.
Вразумить?.. Да! Я, сын Его, и я собираюсь сделать во имя Его великое дело. Я собираюсь во имя Его принять великое мучение, я собираюсь отдать себя Ему, чтобы он отдал меня людям. И потому он не может не принять участия в моей судьбе...
Но ведь мне придется бросить пить, мне придется помогать, обывателям, алкоголикам и умалишенным, и они заберут у меня все?
Что все?! Эту опостылевшую квартиру? Этот затхлый запах одиночества? Эту жизнь? Этих женщин? Да ради Бога!
Но ведь мне придется общаться с обывателями, алкоголиками и умалишенными? А что можно им сказать? Что можно им открыть? Им же ничем не поможешь, они замкнулись в себе и на все смотрят глазами головы, отсеченной от жизни? Значит, остается идти к тем, кто верит в то, во что верю я? И подвига не получится, получится жалкий междусобойчик с корпоративными устремлениями?
Нет, не готов я... Не знаю, что делать. Не знаю, как спасти людей, потому что не знаю, как спасти себя.
Почему не знаю? Знаю! Надо просто повернуться и выйти из тупика. Выйти к людям, и помочь тому, кто подойдет. А потом, когда узнают и станут смотреть пытливо, надо умереть на горе. Умереть, чтобы люди могли ткнуть в меня пальцем и сказать:
- Смотри ты... Он действительно умер за нас. Еще пару сотен таких, как он, и мы спасемся!
«Там, вдали, на горе, возвышается крест. Под ним девятнадцать солдат. Пойди, повиси на нем и возвращайся назад ходить по воде, ходить по воде вдвоем», - запел за стеной Бутусов (за точность слов не ручаюсь).
- Когерентный принцип, аксиома о связи всего сущего, в действии! Передо мной открылся верный путь! - заулыбался я.

Не раз я замечал: стоило мне о чем-нибудь задуматься, на что-то умом наткнуться, как рано или поздно все вокруг соединялось в нечто единое и начинало мне помогать торить мысли стезю.
Например, находясь во власти мысли, я брал наугад книгу, раскрывал ее на случайной странице и находил то, что искал в себе.
Или включал телевизор и видел фильм, который единственным фрагментом что-то мне подтверждал.
Или выходил на улицу, шел и оказывался там, где что-то наталкивало на правильное решение или путь к нему.
Или не с того, ни с чего делал глупость, которая, как выяснялось со временем, выводила на чистую воду.
Вот Джеймс Джонс. У меня с ним точно связь. Она установилась, когда я прочитал в юности в одной из его книг («Отсюда и в вечность»?):
- Может быть, человек - это часть одной огромной души? Это часть одного огромного «Я»?..
Тогда эта догадка, нет, это чаяние, не вошло в мое сердце - оно было другим. А когда минуло двадцать лет, и оно созрело, я выключил компьютер, надавил на первую попавшуюся кнопку телевизионного пульта и услышал:
- Возможно, человек - это часть одной огромной души? Это часть одного огромного «Я»?..

Этот факт называют когерентным принципом. Это я узнал из вырезок господина Гайзера.

Когерентный принцип (филос.) - аксиома о связи всего сущего.
Когерентность (от латинского cohaerens - находящийся в связи), согласованное протекание во времени нескольких колебательных или волновых процессов, проявляющееся при их сложении.

Все сущее проистекает в движущейся к цели волне, все взаимосвязано единой идеей. Богом. И если ты влился в эту волну, стремящуюся к Нему и от Него, протиснулся в это поле всеобщей мысли, то за одним событием определенно следует другое. За нотой следует нота. Как в музыке - венце земной гармонии.
Приятно осознавать, что ты - партия в мировой симфонии...
Но проверим принцип.
Я поднял глаза, и они увидели Карла Ясперса. Его книгу «Смысл и назначение истории».

Кстати об истории. В начале года в соседнем подъезде умер одинокий старик. После его погребения сын послал рабочих очистить квартиру. Они вынесли все на улицу. Я проходил мимо, о чем-то думая. Меня остановили:
- Одежды не нужно? Даром? Хорошая одежда! А мебель? Вам пригодится, а нам до свалки меньше ходок.
Я прозрел и увидел старую мебель, ящики, полные барахла, и пачки книг. В три захода унес последние к своему подъезду. Разобрал. Фенимор Купер, Александр Дюма, Майн Рид.
Подумал: «Романтический был человек, а умер».
Из Стивенсона выпало два приглашения принять участие в демократических выборах. Из Джека Лондона - засушенный василек.
Подумал: «Надо будет в свои книги положить несколько десяток. То-то будет радости, когда кто-нибудь унесет мои книги к своему подъезду».
Тут явился Ясперс.
На третьем курсе я что-то вычитал о нем в учебнике марксистко-ленинской философии. И был неприятно удивлен - его автором критиковались мои мысли. Мои мысли, родившиеся в моей голове, никогда до того не знавшие Ясперса.

Достал «Смысл и назначение», распахнул наугад.

...каждое человеческое существование (экзистенция - курсив мой) занимает в Целом определенное место. Оно существует не для себя, его предназначение - прокладывать путь.
...Существующая основа единства состоит в том, что люди сливаются в едином духе понимания. Люди обретают друг друга во всеобъемлющем духе (трансценденции, Целом или бодрийяровском Другом), который полностью не открывает себя никому, но вбирает в себя всех. С наибольшей очевидностью единство находит свое выражение в вере в единого бога.

Вот так. Я нашел себя в Целом, и стал волной в едином поле, атомом в кристалле, в котором самый дальний атом, самый дальний человек, закономерно со мной связан. Как Вячеслав Бутусов, сделавший и спевший песню о Христе, и как человек, пославший ее в эфир. Ты не можешь ни к кому из них приблизиться, не рискуя разорвать связи, они с тобой связаны лишь расстоянием, но все они - нечто связанное с тобой воедино, связанное так, что ты становишься единым с ними созданием. И расстояние между связанными людьми не может быть больше или меньше - только определенное. Когда сокращаешь его или увеличиваешь, она, эта связь, ослабляется. Как ослаблялась моя связь с Надей и Светой, с другими близкими людьми. А если не искушать расстояния, если оставить его наполненным его недеформированным содержанием, то оно обращается глубиной отношений.
Посмотрим еще раз, нахожусь ли я в ткани принципа когерентности. Вот Библия.
Она осталась от красивой проститутки, занимавшей квартиру до того, как я ее купил. Яростной проституткой - она все сломала и содрала обои, узнав, что ее выселяют.
Распахнем Писание в четвертой четверти. Там, где Новый Завет.

6. Но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы служить (Богу) в обновлении духа, а не по ветхой букве.
К римлянам, глава седьмая.

Вот он, принцип! Я умер для законов, которыми связывался всю жизнь! Я умер для законов Бойля и Мариотта, для законов социализма и капитализма, законов науки и семьи! Умер, чтобы служить Богу в новом качестве, служить обновленным, умер, чтобы служить Богу, взятому в скобки! Что такое Бог, взятый в скобки? Это же Бог чистый, не ряженый в культовые одежды десятков религий, не тот, ради которого убивают и бьются лбом о каменные полы, не тот, именем которого достигаются низменные цели!
О, Господи, наконец-то я счастлив!

Вечером читал Ясперса.
Думающие люди приходят к одним и тем же фантазмам, даже если один думает в Китае, а другой в Европе. Значит, фантазмы - это то же самое, что и законы физики?
Три типа бытия человека:
1) Предметное бытие. Это бытие в пылевом облаке, состоящем из Еды, Питья, Секса, Праздников, Чтива, Тяги к праздности и тому подобного. Предметно существующие мыслят в целях ориентации в этом облаке (вычисляющее мышление по Хайдеггеру).
2) Экзистенция. Это бытие в созвездиях. В созвездиях, не имеющих прошлого, в созвездиях состоящих из Конфуция, Андрея Платонова, Блока, Сартра, Сезана, Сент-Экзюпери и других блистательных личностей. Экзистенциально существующие мыслят с целью коммуникации, т. е. глубоко интимного и личностного общения в «истине» (осмысливающее раздумье по Хайдеггеру).
3) Трансценденция. Непостижимый предел всякого бытия и мышления. Это бытие человека, соединившегося с Богом в далеком будущем своего созвездия.

...зло для Я. это, прежде всего, глухота к чужой экзистенции, неспособность к «дискуссии», принимающая облик фанатизма, а также поверхностного, обезличенного массового общения. Смысл философии, по Я., - в создании путей общечеловеческой «коммуникации» между странами и веками поверх всех границ и культурных кругов.

26.

Ночью по аксиоме явился Он, и я сказал Ему:
- В одном журнале я читал статью известного ученого. В ней утверждается, что доказать Твое существование, так же невозможно, как доказать противное. Как можешь Ты мне доказать, что я не сошел с ума, а действительно говорю с тобой? Скажи, мне это нужно, чтобы я жил.
- Ты же говоришь со мной?
- Да...
- Значит, я существую.
Я подумал немного и, согласившись с доводом, прямо спросил о том, что меня давно волновало:
- Говорят, что ради спасения рода человеческого ты не только снизошел до того, чтобы стать человеком Иисусом, но и стал человеком Иудой, чтобы содеянная жертва была безукоризненной, не запятнанной и не ослабленной какими-либо изъянами. Ограничиться агонией на кресте в течение одного вечера для тебя было бы кощунственно, и ты стал последнейшим человеком, нижайшим человеком, мерзостнейшим человеком, ты избрал самую презренную судьбу и стал также Иудой. Это я прочитал у Борхеса...
- Это поэзия, имеющая право быть. Но что верно, то верно - чтобы стать Богом без вопросов, надо пройти весь путь - от мерзости до всепрощающей святости.
Я помянул «Свободное падение» Голдинга и попросил:
- Рассказал бы что-нибудь о том свете... Что-нибудь о том, что расходится с нашими о нем верованиями.
- Гм... Ну, например, в аду люди горят не за свои грехи, что у вас общепринято, а за грехи своих воспитанников и ведомых... И с тобой мы в свое время поговорим о грехах твоих детей, и грехах тех людей, которые доверялись тебе, как дети, а ты их искорежил и наставил на тяжкий путь...
- Что ж, это справедливо... - в душе стало тепло - я не смог себе воздать, как ни старался. Он - сможет.
- Я Бог, что тождественно справедливости.
Я покивал и спросил:
- Почему ты не сделаешь всех счастливыми? Ты же всемогущ?
- Да, я могу сделать всех условно-счастливыми. То есть механически счастливыми, суть обеспеченными стереотипным набором благ. Но истинно счастливым, извини, божественно-счастливым, человека может сделать лишь он сам.
- Ты прав. Слушай, а как тебе моя идея о том, что все люди рождаются Христами?
- А как ты думаешь?

27.

Я проснулся, раздвинул шторы. Вовне рождался редкий в последнее время погожий день. Постояв у окна, вернулся в постель. Тень какой-то мысли блуждала в мозгу. Я поймал ее довольно скоро.
Триединство!
Если я есть Христос, значит, я в то же самое время есть и Бог-Отец, и Святой Дух. И, значит, ночью я разговаривал сам с собой.
Закрыв глаза, я представил себя Христом, Богом и Святым духом одновременно. И очутился в особом пространстве, я стал Оком (!) и увидел свое сознание шлейфом знания распространяющимся в безграничном и прозрачным, как воздух, кристалле. Он, этот кристалл, был жив, но не по-человечески, не по-простому, смертно, жив, а как-то непонятно, торжественно и в то же время бесстрастно. Внутренние его поверхности бегущими потоками меняли цвет преимущественно с нейтрального на синий. И все это было мною, а бегущие ручейки были человечествами, были моей кровью. Увидев это, я изумился, нет, задался вопросом: зачем мне, Богу, все это, если я в общем-то не испытываю никаких чувств и желаний? И тут же понимаю - я существую для того, чтобы эти человеческие потоки были и стремились и вовсе не к цели, а просто стремились и этим жили, по крупинке получая нечто бесценное - понимание вечности, как своей части.
Я раскрыл глаза и какой-то частью, и частью большей, обратился в себя, обратился в потерявшегося человека. Но что-то во мне оставалось от Бога. Почти весь я был земным, привычным, а что-то в голове было не моим - испорченным и трухлявым - а Божьим. Поразмыслив, я понял, что это - знание. Я сделал усилие, и оно вошло в меня.
Если ты есть Христос, значит, в то же самое время ты есть и Бог-Отец, и Святой дух.
Если каждый человек есть Христос или был им, значит, все мы есть одно бесчисленно-единое существо. Все мы - один Бог Сын, Бог Отец и Святой дух. То есть Павел Грачев - это я. Нет, не я, а мы с ним - неотъемлемая часть высочайшего многоединого существа, мы есть это существо. Моя мама - это существо. Тибетский медник, умирающий сейчас в своей Лхасе от зоба - я видел его ясно - опухоль до груди, - тоже часть этого существа, и поэтому, испустив дух, он не умрет, а останется с нами.
Но это существо не полноценно. Оно еще не случилось в совершенство. Оно лишь держится на Христах, достойно завершивших свой путь. И держится, потому что они несгибаемы и несут свой крест, чистые духом. И держится, потому что появляются все новые и новые его опоры.

Экзистенциализм, или философия существования, стремится постигнуть бытие как некую целостность субъекта и объекта. Выделив в качестве подлинного бытия переживание, Э. понимает его как экзистенцию, т.е. переживание субъектом своего «бытия-в-мире». Экзистенция есть бытие, направленное к смерти и сознающее свою конечность. Поэтому описание ее сводится к описанию ряда модусов человеческого существования: заботы, страха, решимости, совести и др., которые определяются через смерть.
В отличие от физического времени экзистенциальное время качественно, конечно и неповторимо; оно выступает как судьба и неразрывно с тем, что составляет существо экзистенции: рождение, любовь, раскаяние, смерть и т.д. Историчность человеческого существования выражается в том, что оно всегда находит себя в определённой ситуации, в которую оно «заброшено» и с которой вынуждено считаться.
Важным определением экзистенции является трансцендирование, т. е. выход за свои пределы. Свобода - это сама экзистенция, экзистенция и есть свобода. Марсель и Ясперс считают, что свободу можно обрести лишь в боге. Свобода предстаёт в Э. как тяжёлое бремя, которое должен нести человек, поскольку он личность. Он может отказаться от свободы, стать «как все», но только ценой отказа от себя как личности. Мир, в который при этом погружается человек, это безличный мир; это мир, в котором никто ничего не решает, а потому и не несёт ни за что ответственности. У Бердяева признаками этого мира является приспособление к среднему, уничтожающее оригинальность.
Согласно Камю прорыв одного индивида к другому, подлинное общение между ними невозможно. И Сартр, и Камю видят фальшь в любви, дружбе, во всех формах общения индивидов. Единственный способ подлинного общения, который признаёт Камю, - это единение индивидов в бунте против «абсурдного», мира, против конечности, смертности, несовершенства, бессмысленности человеческого бытия. Экстаз может объединить человека с другим, но это, в сущности, экстаз мятежа, рожденного отчаянием. Согласно Марселю подлинное бытие - трансценденция - является не предметным, а личностным, потому истинное отношение к бытию - это диалог с ним. Трансцендирование есть акт, посредством которого человек выходит за пределы своего замкнутого, эгоистического «Я». Любовь есть трансцендирование, прорыв к другому, будь то личность человеческая или божественная.
Согласно Ясперсу всё в мире, в конечном счёте, терпит крушение в силу самой конечности экзистенции, и потому человек должен научиться жить и любить с постоянным сознанием хрупкости и конечности всего, что он любит, сознанием незащищенности самой любви. Но глубоко скрытая боль, причиняемая этим сознанием, придаёт его привязанности особую чистоту и одухотворённость.

28.

акуеть)