Мне жалко, что моей матери нет. Мне жалко, что я не могу с ней поговорить, за исключением разговоров во снах, где она кстати и не умирала вовсе, а просто отъезжала на время.
Сны снами, а реальное общение не заменишь. Она не успела досказать мне многих вещей, не успела меня научить многому. Тому чему мне пришлось учиться самому, разбивая свой собственный лоб.
И я сейчас лечу по Железнодорожной, плачу. В моих ушах играет Madonna – Erotica, левая, по сути, песня. Но Машка, так поет, что мне кажется будто мы на одних волнах с ней, хотя она поет об эротике и о том, чтобы её тело хватали больше руками, а я думаю совсем другом, все равно она печально вещает…
Она умела материться. Материться с большой буквы, то есть в нужном месте и в нужно время. Мне этот талант с генами не передался, а научиться ему я не успел, поэтому я стараюсь вовсе не материться, чтобы в виду отсутствия изящества не напоминать пьяницу из полузаброшенных российских деревень.
Почти четыре года прошло. Господи, даже не вериться. 4 года. Мгновенье и вечность. Я помню тот день и тот звонок из больницы в 6.40 утра. Помню, как на меня накатил ужас и осознание того, что самого близкого человека больше нет и вина в этом от части лежит и на мне.
Кто-то назовет меня маменькиным сынком или её сынкиной матерью, но мы то с ней знаем, что это была Любовь высшего разряда.
P.S.: Ну вот вытряхнул себя всем на обозрение. До чего же противно.