Когда Сабина еще студенткой работала на молодежной стройке, бодрые марши, постоянно звучавшие из репродукторов так травили ей душу, что однажды в воскресенье она села на мотоцикл и умчалась далеко в горы.

Остановилась в незнакомой деревеньке, затерянной среди холмов. Приставила мотоцикл к стене храма и вошла внутрь. Как раз служили мессу. Религия тогда преследовалась режимом и большинство людей избегало ходить в церковь. На скамьях сидели одни старики и старушки, ибо режима они уже не боялись. Боялись только смерти.

Священник певучим голосом произносил фразу, а люди повторяли ее за ним хором. Это были литании. Одни и те же слова всякий раз возвращались, точно странник, который не может оторвать глаз от пейзажа или как человек, который не в силах расстаться с жизнью.

Она сидела сзади на скамье и то закрывал глаза, чтобы слышать лишь эту музыку слов, то снова их открывала: вверху она видела голубой свод и на нем большие золотые звезды. Она была очарована.

То , что она неожиданно встретила в храме, был не Бог, а красота. Притом она хорошо понимала, что этот храм и эти литании были прекрасны не сами по себе, а именно в сочетании с молодежной стройкой, на которой она проводила дни в гуле песен.

Месса была прекрасна потому , что явилась ей внезапно и тайно, как отверженный мир.

С той поры она знала , что красота – это отверженный мир. Мы можем встретить ее лишь тогда, когда гонители по ошибке забудут о ней. Красота спрятана за кулисой первомайского шествия. Если мы хотим найти ее, мы должны разорвать холст декорации.


P.S. Такое чувство что автор книги читает мои эмоции. Я ходила с 6 на 7 января на рождественскую службу в церковь и там я почувствовала красоту, не Бога я искала, а чувство красоты . На мгновение я забыла все: учеба, работа, личная жизнь, все казалось пустым перед абсолютной красотой. Я готова была взорваться от чувств и удивлялась спокойствию людей. Потом я вернулась и утром все казалось уже другим. Остался только вкус, воспоминание красоты. Это чудесно..