Ровно две недели хватило мне для того, чтоб не скучать. Дела, разговоры… Накатило внезапно. Шла себе по лесу, никого не трогала, грибы собирала, песенку мурлыкала, как вдруг словно в грудь кулаком ударили. Села я на взгорочке прямо в высокую траву, села и заплакала. Тоска – до физической боли. Еще больнее – от неожиданности. Мне до сих пор плохо. Стараюсь не оставаться одна. Навязываюсь к Серому в собеседники. Хожу хвостом за мамой, раздражая ее своей неуместной болтовней. Пытаюсь читать, в конце концов, лишь бы не оставаться наедине с собственной душой. Давит-давит-давит. Две мечты сейчас не дают покоя: ты – и море. Море я увижу через пару недель. Когда я увижу тебя – тайна, покрытая мраком. Да и стоит ли?

Сегодня ты мне снился.

Не уверена, что это зело хорошо, потому что с утра нахожусь в странном для самой себя оцепенении. Сердце опять разбултыхалось до тошноты. Сон был слишком отчетлив, вот в чем беда. «И ночью при луне нет мне покоя. О боги, боги!»

 

«И не действует по ночам

Расстоянья наркоз».

(©из бардовского)

 

Состояние, близкое к депрессивному.

 

Первого помнят долго – до тех пор, пока не появились последующие...

Я знала, что мы встретимся, но не подозревала, что так скоро.

Пришел внезапно. Вырвал из полудремотного утреннего состояния. Заставил ощутить трепыхание сердца – странное тем более, что все  было слишком давно: как минимум, жизни три назад. Я даже не подозревала раньше, что у тебя такие синие глаза. Не подозревала, хотя сколько раз умоляюще заглядывала в них. Сколько раз видела во сне. Не догадывалась даже – смешно!

Рассердилась на себя. Руки не должны были дрожать. И движения, и голос не должны были быть такими резкими. От себя не стоит прятаться – разволновалась.

Тот же, но другой, совсем другой – уже не любимый. Почти забытый. Да и было ли что-то, кроме потоков слез?

Ты смотрел в упор. Ты-то никогда не стеснялся. И говорил всегда то, что думаешь. Тем более, что в этот раз был ты безнадежно пьян. «Давно тебя не видел. Другая стала. Красивая очень». Ответила по возможности язвительно: мол, нет предела совершенству. Сердце же – идиотский орган – тюкнуло и упало вниз.  Ну что мне за дело? И не от тебя хочется мне слышать такие слова.

А все же, видать, остался осадок...

Да-да-да, я вспоминала о тебе этой весной. Нет, вру: не о тебе, а о себе, влюбленной в тебя. Потому что я стала другая. Потому что он – другой. Потому что при всей разности ситуаций  – схожие ощущения. Коса на камень. Я обречена любить сволочей.

Ушел – и я забыла.

Пришел сегодня. Трезвый. Тебя будут лечить. Потому что ты спиваешься. Странно, ведь ты старше всего на 4,5 года. Раньше казалось – много. Сейчас не кажется, потому что мне уже не 15.

Уже спокойней, тише, безразличней. Конечно, ведь все проходит рано или поздно.

«Все проходит, да не все забывается...» (©И.А.Бунин, «Темные аллеи»)

Забыть – нет возможности.

 

 

Занятно, что в разных по географическому положению местностях  движение времени – а значит, восприятие жизни – совершенно различно. Наверное,  это связано с положением солнца – часовыми поясами – не ясно, но ощущается довольно четко. В Сызрани, к примеру, время не движется – оно медленно, тягуче течет, как золотой гречишный мед из треснувшей крынки – и летний день кажется длинным до бесконечности. Такие ясные безмятежные дни навевают мысли о каких-то южных странах, раскаленных солнцем добела. Днем на улице мало людей – или будто бы мало, они движутся размеренно, словно плывут в полусонном мареве; или это кажется так через струящийся перегретый воздух. К вечеру жара спадает, народ выбирается на улицы – посидеть на лавочке у двора, или сходить в ларек за пивом, или прошвырнуться по главной улице городка – людей посмотреть и себя показать… Вечера здесь более звучные, чем дни -  звонкие теплые вечера, настоянные на запахах листвы и земли – они полны голосами стрижей и детей, шорохом бесчисленных шин по асфальту, громкой музыкой из окон, цвирканьем цикад, наконец, и ленивым собачьим перебрехом в почти уснувших дворах. Меня всегда изумляла эта южная бархатистость поволжских вечеров – хотя, если вдуматься, Поволжье   (хоть и считается европейской частью России) – это лесостепная зона, почти что  причерноморское что-то, и летом жара здесь стоит нешуточная, так что, может, и закономерно это ощущение…

Да и не знаю я южных вечеров – пока не знаю! – так что трудно судить, просто бродят там, в области чувственного, такие странные ассоциации.

Это еще с детства тянется, с тех времен, когда меня, бледную уроженку северо-запада, привозили сюда летом на каникулы. Даже семь лет безвылазного проживания здесь не стерли из памяти этой неразрывной связи – Сызрань – и лето, Сызрань – и жара, и неподвижность, и густой, пряный воздух, и бесчисленные звезды, и звенящая цикадами тишина, когда идешь по ночному городу с вокзала. Все мы родом из детства…

Здесь не хочется думать ни о чем, не хочется ничего решать, не хочется никуда бежать. Закрываешь глаза и чувствуешь, как мягко обволакивает тебя вытекающий из треснувшей крынки терпкий гречишный мед времени. Здесь есть ВОЗМОЖНОСТЬ не впиваться в жизнь когтями и зубами, а лениво наблюдать со стороны ее движение. Здесь можно отдохнуть от того кипения мыслей и эмоций, которое обычно не дает покоя. Здесь вообще хорошо отдыхается – и душой, и телом.

Но что интересно – никогда, ни разу  - даже в самые горькие минуты вечной борьбы не возникало  мысли бросить все и вернуться. Отдыхать – одно, жить – совсем другое.   

И всегда будут в моей жизни два города, от которых уже не отвязаться.

 

 

 

Иногда , особенно по ночам, думается: как было бы интересно съездить куда-нибудь с ним. Неважно куда, хоть к Финскому заливу – главное, вместе, главное – есть возможность прожить какой-то отрезок времени на двоих. Это, наверное, потрясающее чувство, мне оно известно только обрывками: Сашка, помнится, все грозился куда-то со мной поехать…

 Съездили мы, в итоге, только на рыбалку  на Карельский перешеек, и то с его другом, потому и получились, повторюсь, несколько смазанные впечатления.

Я вообще в последнее время слишком ушла в прошлое, проживаю его заново,  копаюсь в воспоминаниях, сортирую, раскладываю по полочкам… Надеюсь, это не свидетельствует о том, что все интересное уже позади! Наверное, каждый раз перед решительным шагом возникает потребность приостановиться, отдышаться, посмотреть на прожитое трезво, оценить все объективно. Развеселые получаются ощущения!

Только о том, что было в последние 2 месяца моего пребывания дома, мне вспоминать не хочется…

 

Мне не хочется вспоминать себя. Ибо столько глупостей зараз я, кажется, не совершала ни в жисть.

 

 

 

Сегодня обозвали меркантильной... Хммм! Такое в моей жизни впервые...

Может, я слишком часто говорю о деньгах?

Что ж поделаешь - если деньги способны изменить жизнь, то это уже не деньги, а судьба. (с) Г.Малкин

Мой случай.

Впрочем, надо последить за языком. По крайней мере, в обществе тех людей, которые слишком склонны судить скорее по словам...

Знаю. Мне приходилось любить. Любовь — это наркотик. Поначалу возникает эйфория, легкость, чувство полного растворения. На следующий день тебе хочется еще. Ты пока не успел втянуться, но, хоть ощущения тебе нравятся, ты уверен, что сможешь в любой момент обойтись без них. Ты думаешь о любимом существе две минуты и на три часа забываешь о нем. Но постепенно ты привыкаешь к нему и попадаешь в полную от него зависимость. И тогда ты думаешь о нем три часа и забываешь на две минуты, Если его нет рядом, ты испытываешь то же, что наркоман, лишенный очередной порции зелья. И в такие минуты, как наркоман, который ради дозы способен пойти на грабеж, на убийство и на любое унижение, ты готов на все ради любви.

П.К. "На берегу..."

Тоска.

Глухая, дремучая - необъяснимая. Просто тяжело - и все тут. Ничего не попишешь.

Тороплю время. Почему-то все время кажется, что уже завтрашнее число. Наверное, так хочется уехать.

Уеду. Зачем нервничать? Рано или поздно это будет.

Как странно движется время последние полгода.

Похмелье.

Весь день отпивалась сладким чаем. К вечеру стала напоминать самой себе ведерный тульский самовар. Плюнула и перешла на ряженку.

Все равно не поможет.

Уехать, уехать скорее, домой, туда, где ничто не связано с тобой - и значит, не напоминает о тебе.

Бежать со всех ног, закрыв глаза. Через неделю будет полегче. Через две - отпустит. А потом начнет забываться... вру... Не забудется никогда, но острота боли все же притупится. Зарубцовываются почти все раны...

Это была не просто весна. Она была глобальна. Судьбоносна. Просто потому, что я вспомнила про наличие сердца. Уже немало.

Это была первая ВЕСНА в моей жизни. Дай Бог, не последняя.

А пока - бежать, бежать, бежать - и надеяться, что разматывающаяся нитка километров отвлечет внимание. Заставит забыть, что клубок смотается обратно, и мы снова окажемся в одном городе. Под одним небом. Под одним дождем. Как жаль, что ничего у нас летом не вышло...

Я вернусь осенью.

 

В последнее время думаю общими фразами и обрывками стихов и песен. Верный признак депрессии. Здрассти! А как же Ваш летний отпуск, госпожа Депрессия? Или у Вас теперь сверхурочная работа... по доведению меня до ручки?

А вот хрен Вам, драгоценная моя!

Вчера вечером - пробило - переслушивала старые записи, дернуло от фразы: "Мы были одной стеною, Стена оказалась Берлинской". Мда.

И такое случается.

Не взыщи, мои признания грубы,

Ведь они под стать моей судьбе.

У меня пересыхают губы

От одной лишь мысли о тебе

Воздаю тебе посильной данью,

Жизнью, воплощенною в мольбе.

У меня заходится дыхание

От одной лишь мысли о тебе

Не беда, что сад мой смяли грозы,

Что живу сама с собой в борьбе.

Но глаза мне застилают слезы

От одной лишь мысли о тебе

Не взыщи, мои признания грубы,

Ведь они под стать моей судьбе.

У меня пересыхают губы

От одной лишь мысли о тебе

 (с)М. Петровых

Ненавидеть, быть может, хуже, чем прощать, но уж точно честнее.

Накатило дурное настроение. Впрочем, и не дурное оно, а так - никакое. И вот от этого-то никакизма хуже всего

Иной раз думаешь: блин, лучше было б не протрезвевать!

Мой ангел неистовый, где мы и кто мы,

И как назовут этот сумрачный бред –

Не все ли равно, если привкусом брома

Пьянит ледяной беспросветный рассвет.

 

Бессонница, кофе и дым сигаретный,

И плачу, и плачу, не ведая слез.

От слов твоих, губ твоих – жгучих, запретных,

Все тело дрожит, как натянутый трос.

 

Как будто в ночи кто-то едет – подковы…

Нет – сердце звенит по пустой мостовой.

Приди, позови – я по первому зову

Все брошу и в пекло нырну с головой.

 

Чего я хочу? покаяния? блуда?

Неважно – того и другого напьюсь.

Верни мне, мой ангел, безгрешное чудо,

В которое я и поверить боюсь.

            11.01.04

 

Подустала за последние полгода. Это можно понять - не напрягал только ленивый. Впрочем, ВСЕ друзья не напрягали. Эх, и повезло же мне с друзьями. Хвала Всевышнему!

В остальном были сплошные засады. Половина из них осталась. Но думать о них уже нет сил.

Да, это банальная астения - синдром хронической усталости. Проблема - в отсутствии - или нехватке - положительных эмоций. Трудно их изыскать, когда живешь с человеком, которого ненавидишь.

Или просто перерасходовалась весной, ведь, несмотря на все, жизнь радовала.

И на том, родной, тебе спасибо, что встряхнул, заставил снова ощутить вкус жизни, почувствовать биение крови в теле.

Но - перерасходовалась. Слаба, видать, в коленках, запасы  далеко не стратегические...

Ладно, домой. Там хорошо, тепло... Там меня любят...

Почему, когда вспоминают митяевское "лето - это маленькая жизнь", обычно забывают последующее - "порознь"? А ведь это про нас, славный мой. Про тебя и меня, так как "нас" нет. Мы порознь всегда... но как мне хотелось именно летом быть рядом!

Еще одна маленькая жизнь пройдет вдали от твоей. Два месяца! с ума сойти! столько не живут!

Спи, мой нежный, не вспоминай меня, горькую.

 

"Вселенная всегда помогает нам осуществить наши мечты, какими бы дурацкими они ни были. Ибо это наши мечты,  и только нам известно, чего стоило вымечтать их". П.К. "На берегу..."