В колонках играет - Високосный год "Кино"
Настроение сейчас - харооошеее
Глава вторая. Глобальное потепление.
После этого лета Она не видела Его почти год, ну, чуть поменьше. Не до того было.
Из очередной поездки домой Она вернулась в вихре охватившей Ее вновь любви. Она не могла думать ни о чем, кроме человека, с которым жила. Строчки из песни Успенской: «Пропадаю я, Смеюсь и пропадаю я» стали Ее настроением на всю осень. В ноябре Она скаталась на три дня в Москву, успев за этот срок соскучиться так, будто не виделись три года. В начале декабря Она узнала, что беременна.
Естественным образом, о Нем Она и думать забыла, да по сути-то, и не собиралась. Не сказать, что не помнила, но в общем – не вспоминала.
В феврале, едва оправившись от несложившейся беременности, Она поняла, что Гетман перестал быть Ее любимым. Причиной, скорей всего, послужил гормональный шок, полученный организмом, потому что Гетман на тот момент вел себя еще вполне пристойно. Осознав всю гадость этого положения, Она начала медленно и методично, по лучшим канонам психологической манипуляции, обрабатывать его на момент узаконивания отношений.
Не стоит спрашивать – зачем? Ей жутко надоело к тому моменту двоякое положение то ли жены, то ли любовницы, эфемерность Ее прав на распоряжение бюджетом (нет, Ее доля там тоже была – то, что присылали родители), необходимость лгать и изворачиваться перед мамой, которая ни за что бы не приняла Ее положения гражданской жены – надо знать Ее маму, чтоб проникнуться этим пунктом. В конце концов, Ее достало то, что нужно «прятать» телефон, врать, что его нету вообще – дабы родители, позвонив, не наткнулись на Гетмана. Ей предстояло врать еще годик с хвостиком, уже по другим причинам, но не о том сейчас речь.
В душе у Нее образовался тянущий, сосущий вакуум, который надо было чем-то заполнять. О новой любви Она не помышляла, Его не рассматривала даже как вариант варианта. Она ушла с головой в любимое дело – монтаж и съемку, занялась двумя новыми проектами – и весна 2002 прошла для Нее в сплошном головокружении приятной суматохи.
Весной Она видела Его один раз – Он полгода как сменил место работы, и в Его магазине – Она точно это помнила – должны были продаваться старые календари, как раз то, что Ей было нужно для клипа. Она зашла как-то в этот магазин вместе с напарницей; Он подошел к ним. Водя пальцем по корешкам книг, Она минут пять в странном смятении вела с Ним какой-то необязательный разговор, полный подколов, как обычно. Она не могла понять, почему же так екает сердце. Тут Он бросил фразу – в продолжение разговора: «А ты считаешь, у нас с тобой будут общие потомки?» Неправдоподобно смутившись отчего-то, Она ответила довольно резко: «Нет, я так не думаю». Тут подоспела напарница с выбранным календарем, и Она была рада уйти прочь, дико досадуя на себя за это смущение.
Они встретились не то в июне, не то в июле: Она в очередной раз собиралась ехать к своим. Он окинул Ее взглядом: «Поправилась… И подстриглась… Вообще хорошо выглядишь». Тут Она поняла, что Он все замечает, и Ее это несколько удивило: Она привыкла, что мужчины определенным образом невнимательны.
В Ее душе начиналось глобальное потепление, но Она сразу и не заметила этого, а когда заметила – было уже поздно.
