Женщине приятно, когда её сравнивают с кошечкой.
Вот скажи женщине такое, и она сразу представит себя независимой, изящной и свободной хищницей.
А вовсе не примитивной, волосатой, ссущей по углам истеричкой.
Порой ощущаешь себя как в зоопарке... все тебя разглядывают, обсуждают твои повадки и особенности размножения так, будто ты этого не замечаешь.
Неизвестные доброжелатели умело ставят подножки. Все выглядит так, как будто я тронулась умом и сама себя бью по голове, вызывая удивление и жалость окружающих.
Конечно, любые слова будут выглядеть как оправдание.
Я не знаю, что я могу сделать.
сколько в моей жизни было этих самолетов
никогда не угадаешь
где же он не приземлится
я плачу
за эти буковки и цифры улечу
на этом кресле прямо в новости
давай
я позвоню тебе еще раз...помолчим
поулыбаемся друг другу
я пытаюсь справиться с обрушившимся небом
я никак не слабачок но тут такие перестрелки
я молчу
белеет парус одиноко
дурачок
он ничего не понимает
корабли
имеют сердце и возможность выбирать
и погибая улыбаться
мы с тобой еще немного и взорвемся
жаль но я никак не научусь остановиться
разгоняюсь
загоняюсь
как отпущенная птица
хорошо
я буду сдержанной и взрослой
снег пошел
и значит что-то поменялось
я люблю
твои запутанные волосы
давай
я позвоню тебе еще раз
помолчим
люблю
твои запутанные волосы
давай
я позвоню тебе еще раз
помолчим
Один человек нашел волшебный шарик. Он был голубой, светился и мигал. И человек сказал:
- Сделай так, чтобя я был самый счастливый человек на Земле.
Он подождал и подумал: "Ничего не произошло". И он сказал шарику:
- Никакой ты не волшебный.
Тогда на шарике возникла надпись: "Ты самый счастливый человек на Земле".
- А почему же я этого не чувствую? - спросил человек.
- Потому что ты дурак, - ответил шарик.
А сочинил эту историю мальчик Сережа Тишков. В 90-м ему было 10, а сейчас, получается, уже 25.
Построив свой дом на пороге лyны
Живy без часов, без газет и без книг.
Смотрю по ночам прошлогодние сны,
Снотворное звезд положив под язык.
И лишь по yтрам, когда лyнный дождь
Стyчит по стеклy позабытый мотив,
Я осознаю, что все это ложь.
Брожу поздним вечером по улицам... Ноябрьский ветер-хулиган рябит редкие лужи и мерзнет руки. И вдруг в случайном окне я вижу такой знакомый силуэт, понимаю, что и ты на меня смотришь, и чувствую, как изумленное счастье проползает медленно в душу, трогая ее своими холодными пальчиками. Свет твоего окна разбил сумерки. Я вынимаю руки из карманов, раскидываю их во все стороны, разбегаюсь, но ты в окне мгновенно пропадаешь. А мне непонятно откуда взявшийся дворник говорит: «Вы забыли, летать запрещено». И, замерев в недоумении, не могу уже найти окна, да и дом куда-то подевался, и снова одна я на замерзшей темной улице, освещенной желтыми безразличными фонарями.
Грустно, бестолково и хочется спать.
Мысли лениво текут, принимая несуразные и неудобные формы. Тихо, неярко, горячий чай с яблоками, тягучая лень и смутные образы в голове.
Надо что-то сделать. Включить теплую негромкую музыку. Достать бумагу, акварель и нарисовать букет цветов. Перечитать Северянина. Вымыть кастрюлю из-под супа. Позвать друзей. Довязать наконец шарф до 2 метров.
Порой очень хочется спрятаться. Свернуться в теплый калачик, как кошка. Не высовывать носа из-под одеяла. Редко, но бывает.
У меня странное ощущение. Как будто я иду по тонкому шаткому мостику без перил, который болтают из стороны в сторону порывы ветра. Я не одна и в то же время рядом совершенно никого нет.
Я кричу, но не слышу своего голоса.
Конечно, это момент слабости. Это та точка, достигнув которую, нельзя ничего сделать. Эту точку надо пережить. Представить ее как самую крайнюю и упругую часть трамплина, собраться, запружинить, зазвенеть и взлететь.
Люди меняются. Я наверное не понимаю. Медленно соображаю и не успеваю осознавать ситуацию.
Порой трудно отпустить. Как заношеные до дыр джинсы, которые давно пора выкинуть, но их упорно носишь, сначала дома, потом отвозишь на дачу, а потом грустно забываешь про их существование.
Тут тоже все меняется. Кто-то дорогой про тебя забывает, кто-то превращает ранее интересные записи в некое подобие собачей выставки, с пафосностью маститого критика пиша о читающих его людях и неумело уподобляясь более удачному и остроумному юзеру.
Кто-то разочаровывается, а кто-то просто устал.
Кто-то стебется, а кто-то принимает все за чистую монету.