Начиная от
"МОРОЗОВ Павлик (Павел Трофимович) (1918-32), председатель пионерского отряда с. Герасимовка, Свердловская обл. Убит. Гибель Морозова была использована для создания идеологизированного образа непримиримого юного борца с кулаками."
Из Универсальной энциклопедии http://www.megakm.ru/bes_98/encyclop.asp?TopicNumber=40858

"В захолустной деревеньке Герасимовка Тавдинского района Свердловской области будет новый музей. Дело в том, что именно там с 1918 по 1932 год жил и работал Павлик Морозов. В последующие годы личность Павлика Морозова сделалась легендарной, и в школе, где он учился, был устроен музей - место паломничества лучших представителей советской пионерии. После того как советская власть приказала долго жить, народная тропа к Герасимовке заросла, и вот уже полных 12 лет как музей пришел в совершеннейший упадок, ценнейшие экспонаты музейной коллекции разворовали и распродали мародеры, а о самом легендарном обитателе села никто и не вспоминает.

Говорит Ирина Евдокимова, директор Тавдинского музея леса: "Сегодня мы получили возможность возродить музей Павлика Морозова. Деньги выделил Фонд Сороса. Рядом с музеем будет возведен мемориал. Общая сумма гранта - 7 000 долларов. На днях в Тавду поступила первая часть выделенных средств".

Мальчик Павлик, донесший на своего отца-кулака и его подельников, впоследствии был убит кулаками в лесу, куда отправился погулять. История приобрела широкую известность, о трагедии узнала вся советская страна, Павлик Морозов был увековечен в литературе, живописи и музыке как образцовый гражданин своей страны, ставивший общественное выше личного. С течением времени общечеловеческие ценности возобладали над классовыми, и отношение к герою изменилось на кардинально противоположное. Культ Павлика Морозова был развенчан, кампания по срыванию всех и всяческих масок не обошла его стороной. Павлик Морозов был признан одним из тех, кто организовывал репрессии против народа, пособником и соучастником преступлений кровавого сталинского режима.

Говорит Ирина Евдокимова, директор Тавдинского музея леса: "Подобного музея в России пока так и не создано. Единственный более или менее приближенный аналог - музей "Пермь-36", посвященный жертвам сталинских репрессий".

Возможно, тавдинские активисты страстно вдохновились примером активистов из СПС во главе с председателем РАО "ЕЭС России" Анатолием Чубайсом, на днях предложившим приравнять ветеранов правозащитного движения к ветеранам Великой Отечественной войны, и решили приравнять жертв политических репрессий к ветеранам этих репрессий, попросту попутав одно с другим и поменяв одно на другое.

Но то, что деньги на превращение Павлика Морозова из палача в жертву дает известный международный спекулянт, капиталист и филантроп Джордж Сорос, есть обстоятельство не менее примечательное. Оно свидетельствует, что Сорос попросту жаждет мейнстрима, а финансирование коммунистической идеи во всех ее видах - с партиями и мифами, уже сделалось таким мейнстримом. Вспомните Ходорковского, вкладывающего деньги в КПРФ. Теперь свою скромную лепту в реконструкцию коммунизма внесет и Сорос. Разница между одним и другим меценатом состоит в том, что Сорос предварительно закрыл все российские отделения своего фонда, а уж потом дал денег на музей Павлика Морозова. История с нефтяной компанией ЮКОС показывает, что спекулянт поступает значительно осторожнее нефтяного магната.

Впрочем, вполне может статься, что Сорос подражает вовсе и не Ходорковскому, а куда более крупным российским фигурам. Если гимн Советского Союза с новыми словами восстановлен в целях исторического примирения и согласия, то почему в тех же целях не восстановить и музей Павлика Морозова. Если Сорос, рассуждая подобным образом, и ошибается, то ошибается он не один, а вместе с народом села Герасимовка Тавдинского района Свердловской области.

03.09.2003
Карен Газарян

http://www.globalrus.ru/comments/134516


И до этой статьи:

3 сентября 1982 года страна широко отметила 50-летие со дня гибели пионера-героя Павлика Морозова, зверски умерщвленного бандитами-кулаками. А уже через несколько лет началось развенчивание памяти героя, который будто бы оказался на поверку малолетним доносчиком на родного отца. Между тем правду о разыгравшейся на Урале трагедии знаменитый революционер-шлиссельбуржец Н. Морозов поведал писателю Алексею Толстому еще в 1939 году... Об этой загадочной истории рассказывается в статье царскосельского краеведа, нашего давнего автора Федора Морозова.


Лет двадцать назад, помнится, портретами Павлика Морозова были оклеены ленинские комнаты в средних, музыкальных и спортивных школах по всей стране. А рассказы о юном пионере, якобы разоблачившем враждебную деятельность своего отца-кулака, прятавшего зерно от голодающих рабочих, и за это зверски убитом собственным дедом и братом - подкулачниками, разбавляли эфир радиостанций "Маяк" и "Юность" едва ли не каждую субботу.

Во времена правления Андропова подвиг Павлика получил новую трактовку. Его отец из кулака превратился в деревенского старосту, пользовавшегося среди односельчан репутацией уважаемого, порядочного человека, но поддавшегося запугиваниям скрывавшихся в лесах кулаков-бандитов, которым он выдавал фальшивые справки. А в 1984 году нежданно-негаданно выяснилось, что и сам Павлик Морозов был совсем не тем, за кого его выдавали целых пятьдесят лет...

Семья Трофима Морозова - старосты деревни герасимовка Тавдинского района Свердловской области - была, оказывается, очень набожна и не пропускала ни одной воскресной службы и церковного праздника. Мало того, оба сына старосты, Павел и Федор, частенько помогали местному священнику, за что он учил их грамоте. В день гибели 3 сентября 1932 года, когда оба брата возвращались домой именно от местного батюшки, они и были зарезаны неподалёку от родного села.

В 1989 году журнал "Огонёк" опубликовал новую версию, по которой получалось, что Павлик Морозов в принципе не мог быть пионером, так как ближайшая пионерская организация в те времена находилась километров за 120 от Герасимовки. Причина его убийства была будто чисто бытовой. Родная мать Павлика якобы умерла, а с мачехой у него отношения не заладились. Странную и страшную роль в событиях сыграла ревность морозовского соседа, который написал от имени Павлика донос в Тавдинский отдел ГПУ, бросив тень подозрения на ничего не подозревавшего парнишку. На допросах Павлик будто бы отвечал на оскорбительные вопросы молчанием, что и было воспринято как его признание в написании доноса. Обезумевшая от позора и горя бабка Аксинья решила по-свойски расправиться с Павликом и его братом. Подкараулив их на лесной дороге поздним вечером 3 сентября 1932 года, она задушила их...


В Большой Советской Энциклопедии эта история выглядит иначе. Своего отца, будто бы продававшего документы врагам народа, Павлик Морозов сдал секретарю Тавдинского райкома партии ещё в 1930 году и тогда же выступил на суде в качестве обвинителя собственного пращура. Тогда же Павлик Морозов будто бы был избран председателем совета пионерского отряда Герасимовки. А в 1932 году Павлик, будучи 14-летним подростком, будто бы возглавил местные продотряды по изъятию излишков зерна у кулачества всего Тавдинского района, за что кулаки и прирезали его вместе с братом на лесной дороге (БСЭ 1954, т. 28, стр. 310).

Между тем ещё в 1939 году знаменитый почётный академик АН СССР, революционер-шлиссельбуржец Николай Морозов, возмущённый соседством своей фамилии с фамилией Павлика в первой советской энциклопедии 1936 года, предпринял расследование этого дела, так сказать, по горячим следам. И выяснил, что всё было совсем не так, как говорилось и писалось во всех тогдашних официальных источниках. По морозовскому расследованию получалось, что пионером Павлик всё-таки не был, как не был и доносчиком. На судебном же процессе против главы семьи выступал в качестве свидетеля и выгораживал отца изо всех сил, чему свидетелей тогда было ещё немало: судебное заседание в Тавде проводилось при открытых дверях.

Поговорить с секретарём Тавдинского райкома, которому Павлик якобы нашептал на ухо о злодеяниях своего отца, почётному академику не удалось: чиновник к тому времени уже был расстрелян как враг народа. Зато в деле об убийстве Павла и Федора Морозовых Николай Александрович обнаружил показания членов семьи Морозовых - матери, сестры и дяди. В своей объяснительной записке Татьяна Семеновна - мать Павла - явно под диктовку называла своего сына стукачом, а в его смерти обвиняла деда, бабку и дядю Данилу. В этой же записке она впервые назвала Павлика пионером. "Мой сын Павел, что бы ни увидел или ни услышал про эту кулацкую шайку, всегда доносил на них в сельсовет. Ввиду чего кулаки его ненавидели и всячески хотели извести этого молодого пионера с лица земли". (Любопытная деталь: председателем Герасимовского сельсовета как раз и был отец Павлика, так что получается, что доносы на отца и родню он передавал самому отцу!)

В результате встреч и бесед с уцелевшей морозовской роднёй академик выяснил, что в семье давно зрел конфликт. Выписывая левые документы, Трофим Морозов навлекал на семью страшную беду. Бесконечные разборки по ночам в конце концов привели к разводу и разделу имущества. Пользуясь удобным случаем, в дело вмешались многочисленные "доброхоты", в Тавдинский райком и районное управление милиции потянулся шлейф доносов на Трофима Сергеевича, бабку Аксинью и деда Сергея. Все кляузы были написаны якобы со слов Павлика участковым милиционером Иваном Попутчиком и избачом Петром Ельциным. На их основе и был на скорую руку состряпан суд над Трофимом Морозовым. Павлик к тому времени сам умел писать, поэтому записанные якобы с его слов доносы, шедшие в район, были стопроцентными фальшивками! На суде Павлу вопросов о его "доносах" почему-то не задавали. Тем не менее, хотя вина Трофима Сергеевича и не была доказана, он схлопотал срок, а семья Морозовых едва не была репрессирована как кулацкая. Это произошло, однако, два года спустя, и участковый потребовал, чтобы Павел сам дал показания против уважаемых в округе деда и бабки. Морозов как старший их внук ответил решительным отказом, заявив, что упросит знакомого священника за подобные мысли и предложения предать участкового анафеме. Разговор Павла с участковым состоялся 1 сентября 1932 года, его содержание Павел успел передать своему духовнику. А 3 сентября он, вместе с братом возвращаясь из церкви, не добрался до дома... Через два дня тела истерзанных братьев были обнаружены буквально в двух шагах от деревни. В тот же день у участкового возникли страшные подозрения, и он провёл обыски в доме деда Павлика и его двоюродного брата Данилы, где он обнаружил окровавленные штаны, рубаху и нож. Какой дурак держит в доме такие улики? На подобный дурацкий вопрос односельчан участковый и не собирался отвечать, мелочи его не волновали.

8 сентября участковый при поддержке опера из Тавды выбил из Данилы Морозова показания, будто братьев зарезал сосед Морозовых Ефрем Шатраков, он же, Данила, только держал обоих "пионеров". К делу об убийстве братьев участковый И. Попутчик подколол последний, написанный якобы со слов Павлика рукой участкового "донос" на соседа Шатракова, якобы укрывавшего большие излишки зерна. В тот же день появилась и странная объяснительная записка матери Павлика, в которой он фигурирует уже в качестве пионера и доносчика, а главными виновниками трагедии называются дед, бабка и двоюродный брат Данила.

12 сентября Данила изменил показания и объявил виновным в гибели братьев их собственного 80-летнего немощного деда Сергея Сергеевича, не способного даже угнаться за внуками, не говоря уж о том, чтобы поднять над их головами нож! В окончательной редакции следствия уже указывается, будто окровавленные "доказательства" были обнаружены в доме деда, С. С. Морозова...

Суд приговорил деда и двоюродного брата Павлика Морозова, а заодно и бабку "за недоносительство" к расстрелу, соседа же Шатракова как "раскаявшегося" отпускают из зала суда...

По утверждению Татьяны Семеновны, матери Павлика, показания на деда были выбиты из неё сотрудниками Тавдинского отдела ОГПУ угрозами применения репрессий ко всей семье.

Это материнское признание почётный академик Н. А. Морозов привёз с собой в 1939 году из Герасимовки; он показывал его своим знакомым, в частности, депутату Верховного Совета СйСР писателю Алексею Николаевичу Толстому. Однако пустить документ в ход убоялся.

Перед самой смертью в 1946 году Морозов передал признания матери Павлика царскосельским краеведам, из фондов которых они были выкрадены в апреле 1951 года. Об этом мне рассказывал Владимир Николаевич Смирнов, в те времена заместитель председателя местной краеведческой секции.

До войны никто не попытался отснять хотя бы небольшой документальный фильм о самом легендарном пионере эпохи... Не потому ли, что, кроме тавдинских чекистов и их грубой стряпни, и снимать-то было нечего?

Имя Павлика Морозова навсегда осталось обгаженным, правдюки всех поколений трепали его на каждом углу и, как это ни страшно, треплют по сей день. Кто же и когда предаст их анафеме за подобное изуверство и глумление над памятью ни в чём не повинных людей?