Космонавт сидела на моей кухне и плакала. Точнее не плакала - плакать она уже не могла, но слезы еще оставались - она просто сидела, обхватив голову и изредка что-то спрашивала. Спрашивала то, на что я ответить не могла. Да и спрашивала она не у меня, а у Вечности, которой было все равно. Я гладила Космонавта по руке и молча смотрела на то, как на столе, кап-кап, растет соленая лужица из ее слез.
- Ведь я же сильная, я же не боюсь трудностей, я же всегда с открытым забралом и на абордаж...
- Да, милая, да
- Ведь мы же любим друг друга. Ведь до сих пор это - правда, не придумки и не самообман
- ...
Я продолжала гладить ее по руки, автоматически зачем-то начинала считать капли - досчитаешь до двадцати и видишь, как набегает слеза. Слезинка какое-то время думает, куда ей податься, а потом нерешительно начинает сбегать из внутреннего уголка глаза вниз по синей впадинке-свидетельнице бессонных, пустых, бесконечных ночей. А потом все увереннее и быстрее по лихорадочно пылающей щеке, вниз-вниз, а потом задержится перед тем, как разбить поверхность соленой лужицы на столе, словно решаясь - прыгать или нет. И все-таки прыгает.
Кап.
- Ведь он же любит меня, я знаю, я чувствую... он ведь... он ведь - настоящее солнце, ты же сама знаешь
- Да, он такой, правда
- Почему. Почему. Почему... почему же вместе никак не получается? Почему же день счастья, а дальше - пытка и боль. И ему плохо, и мне плохо, и никакого просвета, хоть обсуждай, хоть в отпуск вместе едь?
- Так бывает, милая...
- И что с этим делать?!
- Я не буду тебя обманывать - не знаю. Скорее всего, это надо просто пережить. Найти силы и пережить.
- Ты так говоришь это, словно это очень просто!
- Потому я и стараюсь молчать. Потому что понимаю, что все это слова. Я знаю, что так бывает, но что с этим делать - не знаю. Потому я просто буду рядом с тобой. Пусть молча, но я буду держать тебя за руку и следить за тем, чтобы ты не высохла, вылив все свои слезы. Давай попьем чаю?
Космонавт молча кивнула, а я накрыла лужицу из слез бумажным полотенцем. Не смогла почему-то вытереть ее обычной тряпочкой для стола. Бумажное полотенце быстро пропитывалось, становясь прозрачным. Я убрала его в пакет для мусора, промакнула остатки соленой влаги другим бумажным полотенцем, а потом достала две большие кружки.
Чтобы были слезы, надо выпивать много жидкости.