Проигрыш - C A11 Am

C Am F C
Я связан с ней цепью - цепью неизвестной длины.
C Am F Em
Мы спим в одной постели, по разные стороны стены.
C G C Am
И все замечательно ясно, но что в том небесам?
F G F G C A11 Am
И каждый умрет той смертью, которую придумает сам.

У нее свои демоны и свои соловьи за спиной,
И каждый из них был причиной, по которой она не со мной.
Но под медленным взглядом икон, в сердце, сыром от дождя,
Мне сказали, что я не виновен, а значит, что я не судья.

Так сделай мне ангела, и я покажу тебе твердь,
Покажи мне счастливых людей, и я покажу тебе смерть.
Поведай мне чудо побега из этой тюрьмы,
И я скажу, что того, что есть у нас,

Хватило бы для больших, чем мы.

Я связан с ней цепью - цепью неизвестной длины,
Я связан с ней церковью - церковью любви и войны.
А небо становится ближе - так близко, что больно глазам,
И каждый умрет той смертью, которую придумает сам.

Выстрел. Я проснулся в начале шестого;
Я наблюдал охоту на единорогов.
Но я оставался при этом спокойным,
Я много читал о повадках этих животных.
Никто не сможет поставить их в упряжь,
Никто не сможет смирить их пулей,
Их копыта не оставляют следа,
Они глядят вслед движущейся звезде.
Мне тридцать три, я принял достаточно ядов,
И мое поле битвы редко стояло без дела;
Теперь мимо движутся юноши в радужных перьях,
Но я никогда не слышал, о чем поют трубы.
Никто не сможет быть вечно слабым,
Никто не сможет сберечь от паденья;
Я оставляю себе право молча смотреть
На тех, кто идет вслед движущейся звезде.

Так спасибо, Мастер - ворота отныне открыты;
Я не смогу поднять руки для удара.
Но возьми меня в пламя и выжги пустую породу,
И оставь серебро для того, чтобы ночь стала чистой.
И сегодня ночью мой город лежит прозрачный,
Еще не соединенный мостами;
И в пригоршне снега, еще не заметно для глаз,
Мерцает отблеск движущейся звезды.

в газетах писали что ты уезжаешь
что рейс не отменят что рейс не отложат
какие-то люди тебя окружают
а ближе, чем были уже невозможно
в красивых журналах считаю пунктиры
а я до квартиры печальные сальто
и кривятся губы и кофе противен
и новое утро и новое ’нет тебя’

я по асфальту шагаю с тем, кого сберечь не смогу
до остановки трамвая звенящего на бегу

в газетах писали что ты идиотка
во всем виновата проклятая водка
ругаешься матом и песен не пишешь
тебя окружают не люди, а мыши
в красивых журналах считаю пунктиры
такое не выдумать даже нарочно
а я каждый вечер ползу до квартиры
и ближе, чем были уже невозможно

я по асфальту шагаю с тем, кого сберечь не смогу
до остановки трамвая звенящего на бегу

Переходы пластичны

забывают о муках памяти рёбра

Я считаю шаги по квартире - от двери до кошки

на подоконнике сижу.
Грею на батарее ладошки.

Грибница уложена венком на траву

Ее высыхающие нити тянутся ввех как рукава Пьеро к обидчику

Пластинчато...

В доме  моём свежесть осенняя запахом мокрых дубов и подосиновиков гуляет, шторы от ветра пускаются в пляс...

Солнечное сплетение полно неразгаданных слов, магия рун творит чудеса выдержки в моей душе

ты приходи...я напою тебя чаем с бальзамом из шиповника и воспоминаний о летних днях. Согревает промозглой осенью не хуже игры в снежки зимой

Голова ее пуста, как комната заброшенного замка, образы в ней пусты, как первый снег - всё равно растает. Ладони ее полны осколков битого хрусталя, а позолота стёрлась и всё чаще говорит с памятью память, с сознанием - сознание... душа ее стирается, образы превращаются в искры горячего света, сияющие нестерпимо и тающие, едва она прикосается к ним.

Она - пус_та...пусто_Та... странные дыры в мир безмолвия, где только запах и шорох, но звука нет, беззвучно падает песок из одной огромной ладони песчинки скатываются сплошным потоком в другую алебастровую нечеловеческую ладонь. Отсчёт вечен...песок меняет форму. Мир этот вечен. Те миры, где луны и фиолетовый цвет песка, где море, скалы, замки, принадлежащие только ей, где шагает она с обрыва в тёплые объятия ветра - затянут желтой манкой по тусклому стеклу памяти.

туманная осенняя сырость

завихрения в подпространствах, болит голова и дыры в ладонях

сквозь кашель прорываются нотки безумия, слова просыпаны на пол тусклыми серебряными кругляшами

думаешь, это просто?

она думала "пойдём в туман вместе, не потеряемся"

она хотела взять его за руку и увлечь вниз бегом по винтовой широкой лестнице

она прикоснулась во сне к его руке и проснулась с цветком фиалки между большим и указательным пальцами...

он лежал рядом и в руках у него была пустота простыней. Он встал и ушел готовить жареный сладкий хлеб

туманная необычность

невысказанность предупредительная мыслей

целая комната комет, рассыпанных горстями по полу

в гостиной паркет

хрустит небрежностью забытых истин

настроения певучи, но струны порваны

решений нет проблемы, лишь воспоминания ценны

в глазах твоих оттенки лунны

и сумрак,

а ты нежен, ты строен,

как ребёнокты хрупок

заключён в тебе напев прибоя

и зелёных трав Ирландиии

от тебя в моих ладонях зуд - ты тут, ты тут, ты тут,

но ты уходишь, как вода сквозь пальцы

не удержать

Отдай мне свою боль, я привяжу её к левому запястью красной ниточкой шерстяной
Отдай мне свою печаль, я выпущу её ястребом в ясное небо.

Корона так тонка и невесома, что солнечные лучи проходят сквозь неё перезвоном золотых струн. Она такая древняя, что когда я держу её в руках, мои пальцы дрожат, а ладони леденит холод металла, из которого она сделана. Слишком давно выкована, слишком давно вылеплена фантазией неизвестного мастера, создана из грёз, власти, силы и веры в мечту, выкована для властительницы подземных ручьёв, синих морей и свободного ветра (и у ветров бывают свои повелители), для властительницы страны зелёных медуз и кислотных амёб, для неправильной принцессы, возжелавшей власти и силы и полюбившей их больше любви и веры. Для той, что не человек и не демон, не волшебник и не зверь, для той, что все домочадцы, слуги и существа в округе называли неправильной принцессой, для той, которой не суждено было стать властительницей, для осуждённой за гордость и высокомерие быть человеком.

...корона так тонка и невесома, что блики лунного света отражаются лишь на кончиках тонких лучей её, а драгоценные камни и металл прозрачны настолько, что истончаются от тепла человеческого тела, пока я держу её в ладонях, превращаются в лёгкое облачко тумана и исчезают с первой утренней звездой...