сгнило всё и забыто в веках
лишь арматура не спит на гвоздях
липко и сонно сопит в попыхах
дышит негромко, линяет в штанах

Когда-то было так. Море поднялось к самым звездам и разлилось на млечных лугах. Детишки мочили в нем пятки и собирали ракушки на берегу. По желтому песку ползали крабы,а ночью русалки и странные рыбы мерцаил чешуей хвостов, спин и плавников под лунным светом. Потом море ушло, млечные луга иссохли от черной звезды. Дети, русалки и странные рыбы ушли в черный круг и остались только небытие и память. Память истерлась, рыб и странных русалок вспоминали только образы волн, а родителей у детей никогда и не было. Море осталось на Земле, а дети выросли так далеко от родного берега, что забыли, где он.

Туманно и забыто, затянуто плесенью времён, трухлявая бочка полна тараканов и жуков, старая жёлтая лампа раскачивается слегка. Скрипучая песнь стен корабля, плеск волн за иллюминаторами, будет шторм...

Почему никто не говорит нам, когда мы рождаемся, что будет больно и что боль - естественная часть жизни? Почему никто не учит нас воспринимать боль как нечто, само собой разумеющеся, как то, что не несёт страдания и конечности в себе, как то, что нормально. Боль - нормальна, поскольку она есть. Страдание - естественно, смерть - естественна. Почему никогда и никто не учит нас, живущих в современных мегаполисах и маленьких деревушках, что боль и страдание - естественны для человека, а, значит, можно жить дальше, оставаясь собой. Боль естественна, значит, можно не думать о самоубийстве. Боль нормальна, значит, можно быть собой, жить дальше...Примириться с необходимостью жизни здесь, с тем, что через тебя протянуты нити вероятностей, будущее и прошлое сходятся в одно мгновение в точке с названием "я", в твоих ладонях ключи от царства теней и забвения, ключи от собственного сердца, от собственного будущего и прошлого, от самого себя. Это тяжело, давит...давит на грудь, дышать трудно...вдох через силу, кожа бледнеет, губы дрожат... выдох с лёгкостью, выпущенным из проткнутого воздушного шара - лёкий хлопок и недоуменное выражение "как, уже?". Почему же никто не говорит о конечности всего, в том числе и боли? Почему мне так трудно принять своё поведение два года назад, почему мне стыдно? Почему стыдно мне и почему стыдно только мне - все эти вопросы останутся без ответа, потому что ответ я знаю. И тут не может быть двух мнений - или я ответ знаю или нет. А я его знаю. Но произнести тяжело, это почти предательство самого себя, почти отречение от любви, другое дело в том, что "почти" тут быть не может - или отрекаешься от любви или нет, или предаёшь или нет, не бывает ни любви понарошку ни предательства наполовину.

ночь нежности
ночь слёз и горечи
ночь горечи
нежность и горечь
слёзы по ладоням, нежность в сердце горькой волной, воспоминания тихим шелестом, потёки соли на щеках, белые дорожки по бледной коже, глаза умирают с каждой секундой, сердце бьётся тихо-тихо, замирая ничтожно звучащей струной
боль бьётся тактами сердца, вода в венах, падаю сквозь пол, в землю, сквозь землю, в пустоту...медленное беззвучное падение в никуда, ни с кем
сознание полно гулкой пустоты
боль частью жизни
боль частью сна
боль частью жизни
боль частью сна
боль обычна, это нормальное состояние, она привычна
ти-ши-на
пуссс-то-таа

сбитые в молочный туман тёплые сладкие капли шорохов пыли по углам
мысли в комочек-тугой пучок на затылке из старого и нового
мир нас не обнаружит

День, по цвету и вкусу похожий на ананас - жёлтый, в чешуйках солнечных пятен и асфальтовых бликов, пощипывает язык деловым расписанием и радует запахом бизнес-ланча в маленьком клубе на углу.
Солнечные зайчики и полное отсутствие желания быть - удивительные открытия. Мой дом полон пустоты, настоящей пустоты, где нет ничего, кроме гула небытия. Больше ничего. Настоящая пустота всегда такая - солнечные дни и страсть ночных рассветов проваливаются в неё без следа.

Живопись, графика, музыка и слово. Изображение, звук и слово. Изображение линий, содержащее смысл, понятный большому количеству существ, могущее быть озвученным. Сочетание звука и изображения - слово. Знак и звук, возможность или прочесть или услышать. Язык - как сочетание многих слов, средство общения, возможность выразить свои чувства, мысли. Графика и живопись, фотография - визуальное искусство.  За невежеством моим не могу использовать правильного деления на виды искусств. Для меня живопись - это краски, а графика - линии чёрные и серые. Живопись - всё живое, образы роятся вокруг глаз, лезут в зрачки и звучат музыкой в голове, а графика - дымка смога над мегаполисом, это паутинные переплетения мёртвой природы, искалеченной человеком и механизмами, это зыбкая тишина пустынь чёрного песка. Я боюсь графики, я люблю живопись. Графика оставляет на мне следы в виде серых борозд татуировки, нанесённой смерчами ядерной гибели, я превращаюсь в бессильного наблюдателя гибели мира, образы умирают, застывая чёрными линиями на бумаге. Звук слов, тембр голосов, музыка речи, пение дождя, грозы - звуки для слов, для общения... Мы общаемся звуками и образами, передавая их друг другу, заполняя пространство вокруг нас информацией. Два средства коммуникации - звук и образ. Символ и нота. Речь и письмо. Лишённый одного использует другое, совсем не взаимозаменяемо, но проникновение в глубинную суть вещей позволяет понять общность речи и письма, почти заменить одно другим, выявив общие составляющие звуков и образом, символов и нот. Но что это за общность, основана ли она на природе людей или на единстве вселенной? Каждый звучит по-своему, говорит на своём языке и пишет собственными символами. Мы индивидуальны, а вселенных множество, миры бесконечны и бесконечно число их и нет среди них похожих друг на друга, даже две капли воды различны.

Будничные мысли переплетены свитыми спиралью днями прошлого, а прошлое уходит безвозвратно и уносит дым кострами сгоревших писем.  Когда тебя будто бы нет, но ты есть, нужно имя, твоё собственное, родное и знакомое имя, в котором можно было бы услышать шум жёлтого прибоя о синий песок забытых времён или песню жаворонка или перезвон звёздных лучей в небесах над древними полями с высокими замками. Имя было брошено мною давно, я тогда всё оставляла старыми камешками, выкидывая нужное и ненужное, принося новые вещи, становившиеся со временем такой же рухлядью, как и выброшенные старые или оставшиеся такими же ненужными, как и выброшенные новые. Память испорчена синими чернилами и чёрными кляксами пустых попыток перевернуть чернильницу вверх ногами и писать капающей жидкостью. А если подвесить чернильницу вверх ногами, если создать невесомость, если зябко поводя плечами, маревом дневников рассыпать жемчуг синих крабов под водой мыслей? Если быть лучше, если идти вперёд, если забыть старые веснушчатые подушки и вышитую кошку, если стать новой, но уйти далеко, так далеко, что начало пути будет перед глазами фиолетовой каплей вечности и возвращение станет невозможным из-за восьмёрок памяти. Камни и камни и камни - старый камнепад и новый камнепад, закрытые обвалами дороги, прежние мысли и новые одежды для них - зелёные и белые жемчугом расшитые сапожки, синие и зелёные шёлка платьев, хрустально-белые, прозрачные опояски. Поиск путешествия длинною в вечность, поиск длинных бледных шёлковых полос рассвета, в которые можно было бы вплести розово-сумрачные полосы шифона закатов, тех, что уже были и ещё будут.

Поиск будничных дней, затянутых чёрным сатином в серебристых цветах из водяных лилий и расшитых серебряными же попугаями в честь древних государств, чтоб помнить о войнах за независимость.

Недеяние в чужую пользу, стёртыми надписями на неразгаданном языке деяние в пользу безликого существа неизвестного пола

Возвращение в будни хороводов со своей памятью, старые стёртые из зрачков туманы собирая в ладони, чувствуя ветер всей кожей - "позолота сотрётся, свиная кожа остаётся" (с). Щемящая сердце тоска по несбывшемуся минутной вспышкой истерзанной ненависти и спокойствие понимания, мой враг - ясность...

запутанная память, всплески пламенных вихрей в висках

белые пузырьки искрящегося воздуха и тумкающие камешки тумана у меня в рукавах - выбирай любой

я существо без пола, хотя мне так нравится быть девушкой

я существо без имени

мои ладони полны тумана странствий

я сновидение без начала и конца

я печаль без любви и нежности

я нежность без страсти

я страсть без любви

я рассудительность без тепла

я сердце тумана и забытые сказки без дороги назад

я вышла из небытия ради пути

я здесь