Но могу только побеждать.

Иного мне не дано.

Музыка: Edguy - Out of control

Настроение: стальное...

Кровавой.
Как и полагается Богнине.
Как и полагается Богам.

До конца и неизменно.
Одномоментно.
Постоянно.
Вечно.

...сталь - это в твоем стиле...

Буду жестокой.
Кровавой.
Как и полагается...

Последние жизни.

Остатки.

И новый старт.
Даже не новый. Просто другой.
Я уже не смогу умереть.
Я стала Бессмертной...

...хотя еще нет Родового Имени...

Осталось лечь и умереть. В который раз.

...глаза и улыбка...
...а еще непонятно знакомый образ мысли...

...я не то делаю.

Явно.

Когда люди, для которых ты делаешь все, выбрасывают тебя.

Да, такой итог мне был выгоден.
Но отношение болезненное.

Они пытались отграничить сферу моего влияния. Начальство их поддержало. Не знаю, почему... Но поддержало.

А я ушла.

...по родной стороне
пройду стороной,
как проходит косой дождь...

Собака снова лишилась хозяина.

...уже все решено. точки раставлены. линии проведены. то, что ждала не сбылось. но уже все решено...

Хорошо, что я вчера поехала к сестре.

Не угрожает. Предупреждает.
Не планирует. Действует.

Голосом ее - трубы, зовущие в бой.
Голосом ее - трубы, возвещающие победу.
Голосом ее - трубы, славящие героев.

Глаза ее - звезды, ведущие корабли
Глаза ее - трассирующие пули
Глаза ее - пожарища

Губы ее - кровавый рассвет.

Мадонна Войны становится сильней...

Совершенней...

...легкая грусть. прошлого не вернуть...
...никогда...

Если есть Смерть, должна быть Жизнь...

Смерть неизбежна...
Так же как и Жизнь...

...умирает.

Что бы возродится в другом месте.

...куклу использовали и бросили...

Это как горячие лезвие в сердце.
Почему сейчас?
Я знаю, почему. И, наверное, это логично. Этого следовало ожидать.

...но почему так трясет внутри? почему еле сдерживается дрожь?..

В системе моих зеркал теряется враг.
В системе моих зеркал умножается боль.
Обоюдоострое оружие.

Если удар проходит, он становится во сто крат сильней и разрушительней.

...я б хотел забытся и заснуть...

...навсегда...

Благословенная тишина.

И я начинаю думать, что пройду этот срез без последствий.
И я начинаю думать, что кризис уже позади.
И я...

...тишина...
...сон...

Я пришпилена к карте постоянством маршрута.
Я в отца.
Я не могу жить без стрессовых ситуаций.
Мой девиз: "Быстрей! Сильней! Лучше!"

Я сгорю раньше срока.
Только...

...в колонках играет Lacrimosa
...Alles!.. Alles!.. Alles!..

А внутри холод и пустота.

...меня накрывает ударной волной...

Я будто раздета.

...частоты делений...

Пустота и обреченность.

...под кожей пульсируют вместе со мной...

Я пуста. Больше ничего не осталось. Мне больно.
Больно и холодно.

...минуты мгновенны...

Терять последние остатки чувств. Видя падение. И падать вместе. Пытаясь уджержать...

...так тленно терять их и я тороплюсь...
...любовь по венам...

Благодарю отца, за его неуемную жестокость.
Благодарю и благословляю.
Его одного боюсь потерять.

Благодарю жизнь, за ее неуемную жестокость.
Благодарю и благословляю.
Ее одну боюсь потерять.

Благодарю свой дом. За его силу.
Благодарю свой город. За удаль дорог.
Благодарю свое утро. За надежду.

И ничего не осталось. Все полыхнуло осенним жаром. Осенним костром.
Ничего не осталось. Только момент просветвления и понятый, наконец, Иосиф Бродский...

...Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок.

Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность.

Джаз предместий приветствует нас,
слышишь трубы предместий,
золотой диксиленд
в черных кепках прекрасный, прелестный,
не душа и не плоть —
чья-то тень над родным патефоном,
словно платье твое вдруг подброшено вверх саксофоном.

В ярко-красном кашне
и в плаще в подворотнях, в парадных
ты стоишь на виду
на мосту возле лет безвозвратных,
прижимая к лицу недопитый стакан лимонада,
и ревет позади дорогая труба комбината.

Добрый день. Ну и встреча у нас.
До чего ты бесплотна:
рядом новый закат
гонит вдаль огневые полотна.
До чего ты бедна. Столько лет,
а промчались напрасно.
Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна.

По замерзшим холмам
молчаливо несутся борзые,
среди красных болот
возникают гудки поездные,
на пустое шоссе,
пропадая в дыму редколесья,
вылетают такси, и осины глядят в поднебесье.

Это наша зима.
Современный фонарь смотрит мертвенным оком,
предо мною горят
ослепительно тысячи окон.
Возвышаю свой крик,
чтоб с домами ему не столкнуться:
это наша зима все не может обратно вернуться.

Не до смерти ли, нет,
мы ее не найдем, не находим.
От рожденья на свет
ежедневно куда-то уходим,
словно кто-то вдали
в новостройках прекрасно играет.
Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает.

Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи,
и полны темноты,
и полны темноты и покоя,
мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.

Как легко нам дышать,
оттого, что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью
или больше того —
оттого, что мы все потеряем,
отбегая навек, мы становимся смертью и раем.

Вот я вновь прохожу
в том же светлом раю — с остановки налево,
предо мною бежит,
закрываясь ладонями, новая Ева,
ярко-красный Адам
вдалеке появляется в арках,
невский ветер звенит заунывно в развешанных арфах.

Как стремительна жизнь
в черно-белом раю новостроек.
Обвивается змей,
и безмолвствует небо героик,
ледяная гора
неподвижно блестит у фонтана,
вьется утренний снег, и машины летят неустанно.

Неужели не я,
освещенный тремя фонарями,
столько лет в темноте
по осколкам бежал пустырями,
и сиянье небес
у подъемного крана клубилось?
Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось.

Кто-то новый царит,
безымянный, прекрасный, всесильный,
над отчизной горит,
разливается свет темно-синий,
и в глазах у борзых
шелестят фонари — по цветочку,
кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку.

Значит, нету разлук.
Значит, зря мы просили прощенья
у своих мертвецов.
Значит, нет для зимы возвращенья.
Остается одно:
по земле проходить бестревожно.
Невозможно отстать. Обгонять — только это возможно.

То, куда мы спешим,
этот ад или райское место,
или попросту мрак,
темнота, это все неизвестно,
дорогая страна,
постоянный предмет воспеванья,
не любовь ли она? Нет, она не имеет названья.

Это — вечная жизнь:
поразительный мост, неумолчное слово,
проплыванье баржи,
оживленье любви, убиванье былого,
пароходов огни
и сиянье витрин, звон трамваев далеких,
плеск холодной воды возле брюк твоих вечношироких.

Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этой вечной рекой,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов.

Не жилец этих мест,
не мертвец, а какой-то посредник,
совершенно один,
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Слава Богу, чужой.
Никого я здесь не обвиняю.
Ничего не узнать.
Я иду, тороплюсь, обгоняю.
Как легко мне теперь,
оттого, что ни с кем не расстался.
Слава Богу, что я на земле без отчизны остался.

Поздравляю себя!
Сколько лет проживу, ничего мне не надо.
Сколько лет проживу,
сколько дам на стакан лимонада.
Сколько раз я вернусь —
но уже не вернусь — словно дом запираю,
сколько дам я за грусть от кирпичной трубы и собачьего лая...

...а больше и не скажешь ничего...

Пусто. Я снова ошиблась и на этот раз серьезно.
Быть полицией нравов может и почетно, но тяжело.

Хотя с течением лет к этому привыкаешь. Нагрузки увеличиваются, пока, в конце концов, ты однажды не прогнешься. А прогнувшись неизбежно сломаешь себя.

Рядом со мной нет сильных мужчин, на которых можно оперется.
Их сила надуманна и фальшива.

Есть несколько друзей, но, увы и ах, мы только друзья. А мне нужно нечто большее, чем дружба.

Мне нужен Мужчина, а не друг...
А Мужчины нет, есть только Друзья. Братья. Моя Стая...

...как над нами синий дым
неба
да высокая звезда.
там путей-дорог не счесть,
вспоминай где был, где не был:
где брел, где плыл, где словом ворожил,
где с птицами кружил...

Поникая в суть вещей. Понимая их неизбывность. Видя связь.
Я размножаю сущность. Я раздваиваю сознание и тело. Я вплетаю себя в канву мира. Я - все... И одновременно я - ничто...
Я слишком много знаю. Благодаря своему месту в этой сетке.

Да, я с полным правом могу назвать себя Богиней.
Да, я с полным правом могу назвать себя голосом медных труб.
Все испытания мира - суть моя.
Я слишком близко, что бы поразить меня. Излишне короткая дистанция мешает не хуже длинной...

Ты никогда не увидишь того, что вижу я.
Ты никогда не узнаешь того, что знаю я.
Ты никогда не поймешь...

И будешь подражая многим звать меня гордячкой и самоуверенной стервой.

Но это не изменит итога. Того итога к которому летят Драконы. Это не твоя игра. И не стоит ввязыватся в нее, подражая мне...

Скоро. Не буду говорить, как раньше, что все закончится. Время покажет.

Только цели определены.

Я могу рисковать собой, но не вправе рискнуть большим.

Только цели определены.
Только знаки расставлены.
Только...

Все случится, как должно быть.
И будет.

Аметист в небе!

Мы все еще летим!

...мастера полагают, что угадывают меня.

...я принимаю форму ваших мыслей обо мне...

Как горько они ошибаются...