Зная о стадных эффектах в поведении толп, можно рассуждать и о том, что, когда японцы набирали полки «камикадзе», то массовость камикадзе была обусловлена безволием и неспособностью каждого из них преодолеть диктат инстинктов стадного поведения «я — как все по примеру вожака». Но если вспомнить о том, как до начала 1970ых гг. по островам Тихого океана отдельные японские солдаты продолжали вести каждый свою войну, то такая удобная для Западного политического толкования схема набора полков камикадзе рассыплется.
К этому же вопросу о единоличной боевой стойкости на основе патриотизма или отсутствии его относится и выявившаяся в 1941 г. неспособность бойцов РККА вести бой за Родину в индивидуальных ячейках («один в поле не воин»), к чему была способна японская пехота, у которой эти ячейки командование РККА и позаимствовало в предвоенные годы и которые так всем понравились в ходе предвоенных учений и манёвров РККА. От них пришлось отказаться в ходе боевых действий и вернуться к окопно-траншейной системе оборудования переднего края именно для того, чтобы стимулировать боевую стойкость бойцов пехоты на основе стадных эффектов («на миру и смерть красна»). Если назвать вещи своими именами: то, что бойцы РККА не могли усидеть в индивидуальных ячейках, бросали позиции и сдавались в плен, забыв о Родине. Поэтому личная трусость каждого из них, которую преодолевали при помощи заград-отрядов и штрафбатов, вселявших перед собой страх куда больший, нежели противник – была той кровавой платой за наше нынешнее существование.