На вершине тупика, как глупое основание - одна точка, где среди тумана "конец" за повоторотм, "Dead End". Похоже на конец дороги, обрыв среди которого вьюжным холодом висит густой южный туман. Прямая улица очередного квартала обрывается куда-то в грязь, тёплым холодом никто не скажет и рисованый кирпич ржавого железа срезает мысли мёртвой тишиной покороной неизбежности.
Обрыв моста, странными начертаниями эта надпись меняется, как глухой стук колёс среди мелкого, почти беспечного счастья людей, под углом падающих в квадратную серую комнату, осыпая искрами прохожих отбивающися от стен двурублёвых идеологий и прочих буклетов, программ, приглашений на бал какого-нибудь французского шансона.
Нар Маттару. Не тупик, лишь бездна густого, почти свинового с каким-то терпким запахом тумана, без-дна. Что видишь среди гуталиновых красок яркого, почти полного неба и средних городов с вот такими вот обрывами постаревших, седых уже улиц. Создатель, по проводам обесточенных каналов, сожжёных пауков на ножницах, готовых раскусить пополам любое слегка мрачное покусительство со сластикой.
Лёгкий флирт какого-нибудь яркого современного, обязательно независимого исскуства посветит из за угла тупым лезвием, да по лбу. Да-да, словно Несчастный Случай.
Безобразный до неприличия стук модема, как ритм - сердцу, без разницы что - одна стихия, суровой колоды карт и двух-трёх порваных с буквами "J", лежащих у зелёной стеклянной пепельницы свежего табачного дыма.
Бах! Слабого взрыва разбитого кнопкой "power" и пятиконечной, жёлтой такой звездой, смятой заштрихованной синими красками безразличия в стиле Zi. Новая редакция.

Безобразные улыбки сотен рядом железных зубов прохожих, искривлённые глаза и молчаливое воприятие реальности красным цветом петербружских уличных фонарей как-нибудь часа в 3 ночи, разбитых где-нибудь на Л. Глухо, безразлично. Зато сколько в округе.