Ганьба, ганьба, кричали селяне на майдане перед хатой волостного старшины.
И что с того, что накануне Рождества, в ночь, волостной старшина засиделся в шинке у пархатого Ёзи и перебрал лишку, а перебрамши, клялся и божился, что от литературы несет мертвечиной.
Не иначе, как с Хомой Брутом на кладбище ходил.
И оттого, селяне, возмущенные непоследовательностью волостного старшины, с похмелья издавший приказ о повсеместном чтении Фрая, кричали "ганьба"

LI 3.9.25