Сижу в закрытой машине со включённым Щербаковым, на парковке. Около стоят две американки: блондинка спиной ко мне, брюнетка лицом, и темпераментно разговаривают с широкими жестами и громкой артикуляцией. Щербаков озвучивает, получается, что брюнетка поёт, а блондинка слегка подпевает.

А что везете, капитаны, из далека-далека? - Американка заинтересованно смотрит и начинает тараторить.
Но, транзиты тормозните, мы покурим табака. - Она делает вид, как будто прикуривает.
Боцман, брось свои сомнения! - Начинает тараторить назидательно.
А ну и что, что вы на севере, а я сейчас на юге - Указывает сначала назад, а потом вперёд.
А я сижу в оранжерее, попиваю оранжад. - Делает вид, как будто отпивает из бокала.
Вы напишите им на Индостан! - Пантомима письма.
Кой о чём друг друга спросим, утвердительно кивнём. - Кивают друг другу.
А потому, что нет гарантии нигде и ни на что. - Круглые глаза и блондинка ненадолго заслоняет брюнетку.
И сам я тоже, вроде, добрый, милый, честный человек. - Брюнетка, опять показавшись, прикладывает руку к сердцу.
Ну где у вас гарантия, что хлеб, который ели вы, не будет завтра вам как неоплатный долг зачтен? - Широкий вопросительный жест.
А что на Юге? А на юге много места для веселья. - Начинают прощаться, взмахивают руками.
Куда-нибудь, лишь бы плыть, лишь бы плыть!.. - Брюнетка окончательно прощается и уходит.

Что ж, накопленное могущество позволительно тратить на разные мелкие чудеса. Если хочется. Так что -

sombre, вернись. Ставлю точку, а не восклицательный знак.

В не-колонках по прежнему играет Баб-эль-Мандебский пролив.