Я редко помещаю не свои тексты. Где-то между "крайне редко" и "совсем никогда". По разным причинам, например - из гордыни. Но сейчас она у меня временно атрофирована, вместе с желанием писать свои. Тем более что в данном случае я запросто приму возможные восторги (по описи) - да, я не писала этот отрывок. Но его нет в интернете, и набирала его я.

...И тут же в один миг вся она вывернулась наизнанку, и перед Илюшей оказалась обратная сторона его милейшей хозяйки. Все формы были как будто такие же, но совершенно навыворот.

Самое неожиданное, однако, заключалось в том, что длиннейший язык очаровательной Розамунды оказался теперь во всю длину свою на свободе. Он сделал несколько вкрадчивых движений, как бы осматривая окрестность, а потом вдруг взвился вверх, и так стремительно, что Илюша подумал, не догадался ли язык, что теперь он хозяин положения и может действовать, как ему заблагорассудится.

...
- Что же теперь делать? - растерянно спросил Илюша.
- О богиня! - взвизгнула изнутри Розамунда. - Вы видите мой язык? Помогите его поймать!

Легко это было сказать, но не так-то просто сделать. Дело в том, что язык прелестной Розамунды начал метаться теперь по комнате с бешенной быстротой. Он задевал за всё, что подвертывалось, и хлестал, словно громадный кнут, по всем предметам, которые так и летели кувырком во все стороны.

- Почему у вас там такой шум? - глухо взвигнула прелестная Розамунда. - Чего же вы думайте? Дайте мне мой язык!
- Ваш язык!.. - вскрикнул Илюша, еле увертываясь от расходившегося языка. - Ой-ой-ой! Ой взбеси... ой-ой-ой!.. Он взбесился!

А язык в эту же минуту поймал Илюшу за ногу, повертел им в воздухе и бросил его прямо в стену. Илюша ударился об стену и, по закону "угол падения равен углу отражения", отлетел, ударился в другую стену, потом в зеркало и наконец попал на пол.

- Да что ж с ним делать? - в ужасе закричал, забравшись под стол, Илюша. - Да он скоро весь домик разнесёт!

...Илюша осторожно выполз из-под стола, еле вырвался от норовившего снова ухватить его языка, подскочил к вывернутой наизнанку прелестной Розамунде и кое-как впихнул ей в ее полуотверстые уста ту часть языка, которая была поближе к подбородку, так что образовалась маленькая петля. Однако большая часть языка все еще была на воле, чем язык и пользовался со свойственной ему необузданной бесцеремонностью. Тогда левая рука вывернутой наизнанку прелестной Розамунды начала втягиваться внутрь ее туловища. И оттуда, изнутри, эта рука стала потихоньку втягивать язык. Язык упирался, бился, вился, но ничего не мог поделать. От отчаяния он даже попал в чернильницу самым кончиком и, воспользовавшись этим, написал тут же на потолке очень странное слово.

Но тут прелестная Розамунда втащила его внутрь. Тогда Илюша, догадавшись наконец, как ей надо помочь, ухватился за язык у его основания, да и дернул из всех сил. Во мгновение ока прелестная Розамунда как ни в чем не бывало опять уже сидела, вывернутая обратно лицевой стороной наружу, на своем креслице и задумчиво поправляла себе бантик на туфле кончиком своего бесконечного языка, который вел теперь себя очень скромно, поправил бантик, а потом начал прилежно прибирать Розамундову светлицу.

Хозяйка теперь взглянула на Илюшу довольно снисходительно.

- Ну, пустяки! - пробормотала она. Забудем это маленькое недоразумение.

...

- Ничего подобного, - ответила раздосадованная Розамунда, - я не говорила! Ну, что с вами толковать? Вам нравится ваша система, а мне она не нравится. У всякого свой вкус. Вот и всё. О богиня, вот бестолковый мальчик!
- Так вы объясните, - взмолился Илюша.
- Терпеть не могу ничего объяснять! закричала на него очаровательная хозяйка. - Самому надо понимать. Есть у вас голова на плечах? Так вот и извольте ею работать. Может быть, я еще сама не понимаю - вы откуда знаете? Так вот и извольте, как любезный гость, все мне рассказать. Да не как-нибудь, а так, чтобы мне приятно было послушать. А то я и слушать не захочу. А может быть, захочу.

Илюша совсем растерялся. Он стоял и поеживался, не зная, что и сказать, а прелестная хозяйка надула обиженно губы и уставилась в угол. В это время язык ее, который только того и дожидался, медленно выполз из ее ротика и начал завиваться в воздухе, изображая сперва нечто вроде волнообразной линии, а затем какую-то штуку, похожую на соленоид, а потом покачивающуюся винтовую линию, вроде того, как маленькие дети рисуют дым из домика. Линия вилась, покачиваясь, и Илюша невольно залюбовался ее узором.

Прелестная Розамунда, однако, вышла из своей задумчивости и сама теперь не без интереса следила за теми выкрутасами, которые творил ее язык в воздухе.

- Красиво! - сказал Илюша.
Розамунда вздохнула очень мечтательно.
- Ее зовут Геликоида, - ответила она.