Я шагаю среди многоцветной толпы – не замечая лиц, не ощущая запахов, не обдумывая маршрут. Я иду за ней. Я погружена в неё, а она погружена в собственные мысли, поэтому тоже не обращает на меня внимания. Я для неё – безличность в толпе. Впрочем, она всё равно не догадается, что я иду за ней. Ведь я – профессиональный убийца. Ни на миг не выпускаю её из вида. Спускаемся в подземный переход. Мы обе не знаем, куда идем – я иду за ней, а она – куда глаза глядят. У меня нет плана действий, есть только нож. Понятия не имею, куда мы свернули. Зашли в маленький дворик. Она закурила. Я подошла к ней и заглянула в глаза. Её слёзы меня почему-то не удивили. Но этот изгиб шеи, эта поразительная пластика рук, этот черный взгляд – ничто в ней не содержало страха. На какую-то долю секунды мне даже стало жаль её. Но я смогла.
- Ты проиграла, - говорю.
- Можно мне докурить? – спросила она так, будто сама назначила мне свидание здесь, у черта на куличках. Свидание со своей смертью.
Я кивнула и стала смотреть, как она плачет. Она была красива и молчалива. Ощущение, будто она вообще нема. Плакала она без единого звука – так, словно умер кто-то очень-очень родной. Но умер давно, а это – лишь остаточные воспоминания о нём. В последний раз выдохнув сигаретный дым, она достала из сумочки зеркальце.
- Ну, и видоооок, - усмехнулась.
- Слушай, у меня в кармане нож, - говорю.
Она молча смотрит на меня. Ни капли беспокойства – словно ей каждый день такое говорят. От этой непроницаемости мне становится не по себе. Продолжаю:
- Я пришла тебя убить.
- И что?
- Ничего… Просто…
- Я тебе мешаю?
- Да.
- Чем?
- Своим присутствием.
Она улыбнулась. Я достала нож, показываю ей. И вдруг, сама того не ожидая, спрашиваю:
- А если… Если я сейчас отдам его тебе – ты что с ним сделаешь?
- Отдай. Вот и посмотрим…
- Ты меня убьешь, конечно.
- Не знаю, ничего не знаю… - улыбается так, будто это всё – сон, дура!
- Да у тебя смелости не хватит!!
- А у тебя хватит? Отдать его мне?
- Да, запросто, - говорю, а у самой поджилки трясутся.
Протягиваю ей смерть – уже неизвестно, чью… Она повертела в руках:
- Хороший нож.
- Мне тоже нравится, - даже не знаю, почему я не бросилась бежать. Ведь тогда еще всё можно было изменить. Это всё её глаза черные, черт возьми!
Внезапно у неё рукав стал красным. А она была в белом пальто. И рукав вдруг стал красным. Зато следующее движение помню очень хорошо, потому что сначала она сумочку на другую руку перевесила. И снова – вжик – полоснула себя по запястью. Второй рукав тоже стал красным. Мне стало так страшно, как никогда в жизни не было, а она, дура эта, стоит, улыбается! Протягивает мне нож, а у него рукоядка в крови.
- Ну, всё, - говорит, - ты свободна. Видишь, даже руки марать не пришлось…
- Нет, пришлось. Смотри, - показываю ей ладони с кровавыми отпечатками от ножа.
Она рассмеялась. От души так, надо сказать. Потом я ей говорю:
- Слушай, ты ведь так долго будешь кровью истекать…
- Ничего, мне уже даже не больно.
Я смотрю на неё, а она вновь плакать начинает. Еще не плачет, но глаза уже полные слез. И мне стало просто невозможно жаль её. я подошла к ней, обняла. А кровь с её рук уже на землю капать начала и сразу впитывалась… А когда я от неё начала отходить, вдруг возненавидела за то, что мне стало её жаль и стало страшно! И я сжала покрепче скользкий от крови нож и ударила её в грудь. Наверное, в сердце попала, потому что она сразу обмякла, осела на землю. А сама от меня глаз не отводит.
- Я, - говорит, - ждала тебя. Ты долго не шла.
- Не решалась, - говорю.
- Спасибо.
И она закрыла глаза. А я оттуда убежала.
И по ночам я часто вижу эту сцену во сне. Только там всё наоборот – "спасибо" говорю я.
---------------------------------------------
Странно…Её звали ЛЮБОВЬ…
Странно…Меня звали СВОБОДА
(куда без этого? характер надо показать). В парк Горького третьи сутки не могу сходить... И опять погода испортилась, а так хочется на аттракционы. 
