Бабушка, ну я не знаю... Похоже на Гумилева, но проверять честно не полезу...

xoma_sapiens, ну, вот - а вы боялись:) Ну, естественно, Гумилев! По второму стиху отчетливо видно, что это чистый символизм, а это значит Серебряный век. А символистов с таким слогом и стилем и вовсе один:) Кашаладка ваша;)

Гумилев же это-!!! что ж Вы так:))
Вообще-то вовсе он не символист, а -акмеист же!

Бабушка, мяу :)
Хачу кашаладку!

Вот вам кашаладка :)

Когда я кончу наконец
Игру в cache-cache со смертью хмурой,
То сделает меня Творец
Персидскою миниатюрой.

И небо, точно бирюза,
И принц, поднявший еле-еле
Миндалевидные глаза
На взлет девических качелей.

С копьем окровавленным шах,
Стремящийся тропой неверной
На киноварных высотах
За улетающею серной.

И ни во сне, ни наяву
Невиданные туберозы,
И сладким вечером в траву
Уже наклоненные лозы.

А на обратной стороне,
Как облака Тибета чистой,
Носить отрадно будет мне
Значок великого артиста.

Благоухающий старик,
Негоциант или придворный,
Взглянув, меня полюбит вмиг
Любовью острой и упорной.

Его однообразных дней
Звездой я буду путеводной.
Вино, любовниц и друзей
Я заменю поочередно.

И вот когда я утолю,
Без упоенья, без страданья,
Старинную мечту мою -
Будить повсюду обожанье.

gateya, вы правы, совсем зарапортовалась:) Конечно - акмеист. Только это направление, насколько мне известно, было создано на основе и учении символизма, и как бы акмеисты ни старались - к символизму и скатилось в конечном итоге:) Позже акмеизм был зачислен в одно из направлений символизма, точно так же как футуризм и др.
А попутала, потому что повесила здесь разные. Всё дело в том, что датой основания акмеизма считается 1911-1912 г. (по разным источникам) - с основания кружка "Цех поэтов" куда Гумилев и входил. А дата написания 1-го стиха - 1907 - и оно как раз - символизм, 2-го, как раз характерного для его творчества - 1919 - это уже чистый акмеизм.
Спасибо, за поправку:)

xoma_sapiens, ну, натуральную - только при встрече, а в качестве поощрения - вот вам одно из любимых моих - его "Возвращения Одиссея"

I. У берега

Сердце - улей, полный сотами,
Золотыми, несравненными!
Я борюсь с водоворотами
И клокочущими пенами.

Я трирему с грудью острою
В буре бешеной измучаю,
Но домчусь к родному острову
С грозовою сизой тучею.

Я войду в дома просторные,
Сердце встречами обрадую
И забуду годы черные,
Проведенные с Палладою.

Так! Но кто, подобный коршуну,
Над моей душою носится,
Словно манит к року горшему,
С новой кручи в бездну броситься?

В корабле раскрылись трещины,
Море взрыто ураганами,
Берега, что мне обещаны,
Исчезают за туманами.

И шепчу я, робко слушая
Вой над водною пустынею:
"Нет, союза не нарушу я
С необорною богинею".


II. Избиение женихов

Только над городом месяц двурогий
Остро прорезал вечернюю мглу,
Встал Одиссей на высоком пороге,
В грудь Антиноя он бросил стрелу.

Чаша упала из рук Антиноя,
Очи окутал кровавый туман,
Легкая дрожь... и не стало героя,
Лучшего юноши греческих стран.

Схвачены ужасом, встали другие,
Робко хватаясь за щит и за меч.
Тщетно! Уверенны стрелы стальные,
Злобно-насмешлива царская речь:

"Что же, князья знаменитой Итаки,
Что не спешите вы встретить царя,
Жертвенной кровью священные знаки
Запечатлеть у его алтаря?

Вы истребляли под грохот тимпанов
Все, что мне было богами дано,
Тучных быков, круторогих баранов,
С кипрских холмов золотое вино.

Льстивые речи шептать Пенелопе,
Ночью ласкать похотливых рабынь -
Слаще, чем биться под музыку копий,
Плавать над ужасом водных пустынь!

Что обо мне говорить вы могли бы?
- Он никогда не вернется домой,
Труп его съели безглазые рыбы
В самой бездонной пучине морской.

Как? Вы хотите платить за обиды?
Ваши дворцы предлагаете мне?
Я бы не принял и всей Атлантиды,
Всех городов, погребенных на дне!

Звонко поют окрыленные стрелы,
Мерно блестит угрожающий меч,
Все вы, князья, и трусливый и смелый,
Белою грудой готовитесь лечь.

Вот Евримах, низкорослый и тучный,
Бледен... бледнее он мраморных стен,
В ужасе бьется, как овод докучный,
Юною девой захваченный в плен.

Вот Антином... разъяренные взгляды...
Сам он громаден и грузен, как слон,
Был бы он первым героем Эллады,
Если бы с нами отплыл в Илион.

Падают, падают тигры и лани
И никогда не поднимутся вновь.
Что это! Брошены красные ткани,
Или, дымясь, растекается кровь?

Ну, собирайся со мною в дорогу,
Юноша светлый, мой сын Телемах!
Надо служить беспощадному богу,
Богу Тревоги на черных путях.

Снова полюбим влекущую даль мы
И золотой от луны горизонт,
Снова увидим священные пальмы
И опененный, клокочущий Понт.

Пусть незапятнано ложе царицы, -
Грешные к ней прикасались мечты.
Чайки белей и невинней зарницы
Темной и страшной ее красоты".


III. Одиссей у Лаэрта

Еще один старинный долг,
Мой рок, еще один священный!
Я не убийца, я не волк,
Я чести сторож неизменный.

Лица морщинистого черт
В уме не стерли вихри жизни.
Тебя приветствую, Лаэрт,
В твоей задумчивой отчизне.

Смотрю: украсили сады
Холмов утесистые скаты.
Какие спелые плоды,
Как сладок запах свежей мяты!

Я слезы кротости пролью,
Я сердце к счастью приневолю,
Я земно кланяюсь ручью,
И бедной хижине, и полю.

И сладко мне, и больно мне
Сидеть с тобой на козьей шкуре,
Я верю - боги в тишине,
А не в смятеньи и не в буре.

Но что мне розовых харит
Неисчислимые услады?!
Над морем встал алмазный щит
Богини воинов, Паллады.

Старик, спеша отсюда прочь,
Последний раз тебя целую
И снова ринусь грудью в ночь
Увидеть бездну грозовую.

Но в час, как Зевсовой рукой
Мой черный жребий будет вынут,
Когда предсмертною тоской
Я буду навзничь опрокинут,

Припомню я не день войны,
Не праздник в пламени и дыме,
Не ласки знойные жены,
Увы, делимые с другими, -

Тебя, твой миртовый венец,
Глаза, безоблачнее неба,
И с нежным именем "отец"
Сойду в обители Эреба.

Как вам кашаладку передать?

Бабушка,

Второе - точно гумилевское характерное, как тольк дочитала до "цейлонского рубина" сомнений не осталось. "Семь коней подарил мне мой друг Люцифер и одно золотое с рубином кольцо" А про жестоких дев еще Цветаева любила.

Отважная_чернильница - правы:) Первое тоже его, но раннее. А у Цветаевой стиль чуть более рубленый и четкий. У неё и проза - как стихи. Слишком много за каждым словом.
Таааак, пойду-ка я поработаю, а то ежели на любимого конька сяду - не обрадуетесь;)