Стоял тёплый зимний вечер. Деревья в ослепительно-белом убранстве едва слышно шелестели; снежинки кружились в такт убаюкивающей мелодии, которую напевал ветер; а из окна лилась чарующая музыка, тихая, с долгими нежными переливами, и птицы, неподвижно сидевшие на ветвях деревьев, казалось, внимали ей, и завороженные души их трепетали перед великим таинством рождения звука, пронизанного теплом и гармонией и приносящего ощущение радости бытия. Сама Природа ощущала ту необыкновенную любовь и доброту, что вложил в своё произведение неизвестный, но замечательный скрипач. Ничто не нарушало идиллии единения человека и природы. Если бы сейчас на этой улице оказались бы самый страшный убийца всех времён и народов и десять лет гонявшийся за ним сыщик, то и они забыли бы друг о друге и начали слушать, и их взаимная ненависть уступила бы место хрупкому, преходящему созерцанию прекрасного, и души их смягчились бы, и они стояли бы так бок о бок, думая об одном и том же - о главенстве бесконечной любви в этом мире и об этой музыке, которая явилась символом объединения всех начал ради единственной цели - всеобщего счастья, и переполняясь этим счастьем. И невозможное всего на несколько мгновений стало бы возможным, и люди действительно простили бы друг другу все обиды, и постарались по крайней мере хотя бы начать жить во благо друг другу. Но никого не было, а музыка всё продолжалась и продолжалась, то почти совсем замирая и переплетаясь с шумом ветвей, то, наоборот, полнозвучно растекаясь трелями и отзываясь в каждом уголке этого небольшого мирка. И от этого редчайшего истинного воплощения искусства в жизнь на землю на несколько секунд снизошёл Святой Дух, и всё пропиталось им, вобрав в себя частичку той непременной составляющей жизни, которую так стремился разделить на всех автор, - Любви...