Он родился в ничем не примечательной семье. Его старшие родственники были не очень умными людьми.Знания, приобретённые им дома в первые годы жизни, были весьма невелики. Да и в дальнейшем он не получил систематического образования, более того, бОльшую часть времени обучения в своём учебном заведении он тратил на занятие, совершенно не относившееся к учёбе и сильно ей мешавшее.
Вступая во взрослую жизнь, он кое-как устроился на работу, однако имевшиеся у него средства позволяли ему вести разгульный и распутный образ жизни. Чем он, собственно, и занимался, иногда прогуливая работу ради похода в театр; частенько посещая дружеские пирушки, на которых иногда напивался до такой степени, что его приходилось уносить оттуда; вечерами пропадая на балах; заводя с кем попало интимно-дружеские отношения, причём часто он соблазнял замужних женщин, а также регулярно заглядывая в публичные дома; и прочая и прочая и прочая. При этом работал он чиновником в государственном учреждении, своими вечными прогулами, опозданиями, халатным отношением к работе очень нервировал рядовых петербуржцев, которые в силу каких-то бюрократических принципов должны были оформлять документы через него.
Ему пришлось переехать в другой город. Там снова он загулял и даже закрутил роман с женой начальника. После того, как начальство узнало об этом и о его нежелательным по тем временам взглядам, его сместили с занимаемого поста и посадили под домашний арест. Однако он не тужил.
Известие о выступлении друзей против власти и о неудачном окончании этого выступления его расстроило. Однако уже через полтора года он сошёлся с человеком, который и отправил большинство из его друзей на каторгу, а кое-кого и на виселицу. Сошёлся настолько близко, что даже показывал ему свои стихи, в том числе и интимные. Дружил с ним до самой смерти.
В тридцать лет женился на юной московской красавице, прельстившись, видимо, внешностью, поскольку за душой у неё не было практически ничего. Тоже изменял ей сам, однако её измену не простил, ревновал безумно, от чего в конце концов и умер.
Был очень обидчив. Каждое острое слово, направленное против него, вызывало в нём бурю негативных эмоций. Иногда у него в ответ на это слово находилось десяток своих; чаще же не находилось, и тогда он дома уже придумывал, как бы он мог ответить, сделать собеседнику больно, подколоть его, придумывал тысячи вариантов сладкой мести. От его высказываний пострадал каждый из более чем тысячи человек, которому он отвечал и который имел хоть каплю самолюбия.
Он был ужасно мстителен. Когда его убийца выстрелил в него и попал в грудь, к нему подбежали друзья, но он их оттолкнул и - настолько сильно было желание самому отмстить убийце - достал пистолет и выстрелил.
Это именно он. Злобный, обидчивый, развратный, повеса, гуляка, а в чём-то даже предатель и изменник - по отношению к жене, товарищам, идеалам. Всё это...

Александр Пушкин.

___________________________________________________________________________
P.S. Ничего не имею против Пушкина. Просто хотел показать, как сильно изменяет половина правды первое впечатление о человеке.

LI 3.9.25

Он проснулся посреди ночи с ощущением счастья. Ему снился чудный, удивительный сон - средневековый сказочный дворец во всём своём великолепии, на фоне золотистых полей, неторопливо и обстоятельно возделываемых крестьянами, изумрудно-зелёных лужаек и садов, осыпаемых искрами и теплом солнечного света, заливных лугов и пастбищ с тщательно ухоженными овцами... Горы на горизонте... В ласковом голубом небе проплывали облака, похожие на белых голубей, вестников мира. Перед дворцом журчала речка, у которой стояла женщина и кормила уточек, доверчиво принимавших еду прямо из рук. Солнце пронизывало весь этот мир теплом, гармонично дополняя дивный пейзаж... Он почувствовал счастье каждой клеточкой своего организма... И ему захотелось оставить на этой грешной земле, пусть и на картине, уголок этого рая. Взяв со стола листок бумаги, он начал рисовать. Но дело не клеилось. Вот один лист скомкан и брошен в корзину... За ним последовал второй, третий, десятый... Он всё больше и больше злился... Наконец он решил, что утро вечера мудренее, и лёг спать. Каково же было его разочарование, когда, проснувшись, он обнаружил, что совсем не помнит свой сон...
С этого дня он решил коренным образом изменить свою жизнь. Он пошёл в кружок по рисованию, занимался там четыре года, затем поступил в Академию Искусств, закончил её, стал рисовать потрясающие по своей красоте картины, прослыл замечательным художником, выставки его работ проводились по всему миру, он обрёл в жизни счастье, обеспеченность, любовь и уют... но никогда больше ему не снился тот самый сон, хотя до самого конца жизни его не покидала надежда хотя бы на пороге смерти увидеть и запечатлеть для людей ту невыразимую, божественную красоту, которую он так и не смог забыть...

LI 3.9.25

Как часто, в сто тридцать лохматый раз разбираясь в своих ящиках, он берёт одну бумажку, смотрит на неё - и откладывает в одну сторону: это работа. Берёт другую - и откладывает в другую стопку: здесь у него всё, что связано с компьютерами. Берёт третью, и его сразу охватывает ностальгия: "это мои стихи... Как же это выбросить?" Ещё один лист... "Он, конечно, с оборванным углом, но зато чистый, на черновики пойдёт... В отдельную стопку... Так, а это что? Это имеет непосредственное отношение к учёбе. Или защиту населения уже сдавать не будем? На всякий случай оставлю, вдруг ещё когда-нибудь пригодится?.."
И растёт количество и размер всевозможных стопок и стопочек, куч и кучек, стол загромождается, и порядок медленно переходит в свалку. Нет, нельзя сказать, что он совсем ничего не выбрасывает, но объём мусора ничтожно мал по сравнению с тем, что остаётся. И каждый раз он слышит одно и то же предложение от родителей: "может, взять всё и выкинуть?" И он, хоть и сопротивляется до последнего и не отдаёт эти замусоленные бумажки на утилизацию, в общем-то, согласен с тем, что он не пересмотрит всё это за год. Но он хочет оставить с собой свои чувства. Настроение, когда-то зафиксированное им на бумаге. Признание в любви. Записочки. Чью-то чужую переписку. А в целом - Багаж. Ненужный хлам, который засоряет дорогу новым чувствам, новым настроениям... "Поистине силён тот человек, который может волевым решением взять и выбросить всё это и отправить старое на задворки своего сознания. Но если здесь это не играет очень большой роли, то в общении с другими людьми мы часто пытаемся держаться в одной компании, общаться с опостылевшими, но зато знакомыми и предсказуемыми людьми; придерживаться одних и тех же пониманий жизни, принятых в компании, хотя с течением времени опыт может приводить к изменениям во мнении; иногда - сентиментально вспоминать прошлое вместо того, чтобы отринуть печаль и идти и добиваться в жизни новых побед, торжества своих идеалов. Конечно, в жизни есть место воспоминаниям. Безусловно, мы не должны забывать прошлое. Но уж слишком часто мы себе это позволяем. И порою находим проблемы, о которых нужно просто забыть, ибо решение их принесёт не пользу, но только вред. Зачем былое ворошить? Мы и так несём на душе огромный камень - ответственность и беспокойство за наших родных и близких, друзей и тех, кто нам по-настоящему дорог. Зачем же нам к ценному грузу добавлять балласт? Мы же не двужильны, нам и так нелегко. Всё-таки, наверное, стоит иногда, как это ни тяжело порой поначалу, в силу привычки, избавляться от шелухи..."
И он сгрёб всю не относящуюся к основным занятиям макулатуру и аккуратно опустил её в мусоропровод. И подумал: "А может, я всё-таки неправ?"

LI 3.9.25

И час придёт, может быть,
Когда совсем не везёт,
Когда не хочется жить -
На помощь песня придёт,
Она подставит плечо -
Ты только слушай,
Ещё, ещё...
Замечательные строки моего любимого поэта. Представляете, какой мощной силой может оказаться музыка. Какой внутренней опорой для человека. А может быть, он считает, что сымсл всей его жизни, её соль - это ощущения, приходящие только во время прослушивания, быть может, по сотому разу любимой кассеты. И пусть от произведений Твоей Обожаемой Группы тошнит бОльшую часть твоих родственников, пусть кто-то считает, что замечательные песни, являющиеся кульминацией Её творчества, "бьют по мозгам" и "ничему не учат", что эти шедевры не имеют культурной ценности - все равно для тебя эта музыка может быть Самым Святым из всего, что у тебя есть в жизни. А вдруг ты разочарован, в тебе накопилась боль и обида, раздражение? Насколько тебе станет легче после того, как ты услышишь чарующие, завораживающие, успокаивающие звуки! Или, наоборот, если в том, что ты любишь, преобладают яростные мотивы, ты сумеешь, подпевая или подвывая, излить свою злость. В любом случае улучшение состояния практически гарантировано. А теперь представь себе: ты с увлечением рассказываешь о Своей Любимой Группе (ЛГ), да или просто общаешься, и вдруг твой собеседник произносит фразу: "ЛГ - отстой!" Что ты в этот момент чувствуешь? Ведь в тебе задеты те струны души, на которых ты не хотел бы позволять играть другим. Да этот человек становится тебе почти врагом!!! Как ты можешь после этого доверять ему? У него, вообще говоря, душа ЕСТЬ? А представляешь, если все в один голос будут так твердить? От этого же и умереть можно. Или с ума сойти. А может, тебя и пытаются свести с ума? А сам ты когда-нибудь такое говорил? Тоже пытался свести с ума? Не понимал, как это может нравиться? А зачем тебе это понимать? Нравится и всё. Не режь правду-матку в глаза, а то тебе врежут в глаз. Призываю тебя: не оскорбляй святое. Никогда не произноси слова "отстой". Помни о душе собеседника. Только тогда и есть надежда, что он будет помнить о твоей.
Не. Оскорбляй. Святое.

Сегодня, заходя в университет в довольно пасмурном настроении, увидел знакомую девушку с потока. Обычно она проходит мимо и не замечает меня. Спешит по своим делам. Она занятой человек. И уроки делает исправно, и отдыхает активно, м общается с друзьями много, и кавалеру время уделяет... В общем, молодец. А тут вдруг случайно её взгляд задержался на мне. И она тепло и приветливо улыбнулась мне и сказала: "Привет!"...
Господи, как же это здорово!!! Как здорово знать, что тебя помнят; что ты не пустое место, не чуждый человек; что для тебя всегда найдётся улыбка; что человек рад видеть тебя; что он не имеет ничего против тебя... Какой прилив сил сразу ощущаешь! Как хочется и самому сделать что-то доброе для кого-то! Так почему же многие люди пренебрегают этим? Почему не потратить две секунды на то, чтобы обеспечить человеку хорошее настроение на весь день? Чтобы стать сотворцом Страны Добра в Эпоху Большой Нелюбви? Чтобы каждый смог осознать свою ценность? Разве мы не стОим этого?

Маринке посвящается

***

Она даже не почувствовала лёгкого прикосновения к своему плечу.
- Эй! Ты чего?
Она подняла на него полные неприязни и слёз глаза и сбросила руку с плеча.
- Уйди! Не видишь - плохо мне! ПЛОХО!
- Тебе плохо? Почему?
Она открыла глаза и недоверчиво посмотрела на своего cобеседника.
Он смеётся? Но нет, в его глазах она увидела лишь сочувствие и тревогу.
Тревогу за неё. За неё? Зачем? Неужели у него нет своих проблем, чтобы лезть в чужие дела? А может, он таким образом просто хочет показать своей девчонке, какой он добрый? Да нет, девчонки поблизости не видно... А может, я ему понравилась и он решил меня закадрить? Она взглянула на ситуацию со стороны и невольно улыбнулась своим мыслям: она сидит,
как бомж, в грязном углу, рыдает, да ещё и закрыв лицо руками.
И проходящий рядом парень вдруг ни с того ни с сего влюбляется в неё!
Глупо! Её улыбка стала шире...
- Как здорово! Ты уже улыбаешься!
Она взглянула на него, и ей стало ещё приятнее от лучащегося теплом и лаской взгляда, которым он её словно наградил. Этому взгляду сопутствовала ослепительно добрая и нежная улыбка. Она решила наконец рассмотреть "нежданного гостя". Перед ней стоял парень лет двадцати, небритый, но симпатичный, отметила она про себя. Волосы были красиво уложены, как если
бы он только что покинул парикмахерскую. Карие глаза смотрели добродушно и ласково, лукавые огоньки бегали в его взгляде. Аккуратный носик, красивые белые зубы. Сам худенький такой, невысокий. Похож на спортсмена. Одет в
коричневую кожаную куртку, новые брюки. (Даже этикетку отрезать забыл!) Ботинки все в грязи... (Правда, это неудивительно, он же и стоит в грязи, как и я...
А как я выгляжу... Ужасно, наверное... А впрочем, что я о внешности-то всё время думаю? Мне бы понять, чего он хочет...)
- Скажи, а чего ради ты подошёл ко мне? Ну сидит девчонка, ну плачет, ну и что? - Но в её тоне уже не было неприязненных ноток.
- Поднять тебе настроение. И, похоже, мне это удалось! Или ты бы предпочла, чтобы я прошёл мимо, а ты бы сидела и продолжала плакать? - он снова улыбнулся.
- Нет, но всё же... Почему ты хочешь мне поднять настроение? У тебя мало своих хлопот?
- Знаешь, я привык радоваться жизни, кгода другие рады. Я смотрю на улыбающегося человека, и на душе становится теплее...
- Правда?
- Правда. Ты не веришь в доброту?
- Верю, но...
- Так расскажи мне о своей кручине. Чем смогу, помогу. Звать-то тебя как, солнышко?
- Марина-Вероника. А почему ты назвал меня солнышком? Как-то странно слышать это от незнакомого человека. И как тебя зовут?
- Меня как зовут? Алик я. А почему солнышком - так ты же и есть солнышко. Каждый человек, который может тело улыбаться и говорить, да и просто каждый человек, от которого исходит тепло - Солнышко с большой буквы. И ещё... Ласковое слово ведь
и кошке приятно, не так ли?
- Так.
- Ну а теперь давай поговорим о тебе. Ведь разговор и был затеян для того, чтобы тебе стало легче. Что тебя беспокоит? Только сначала давай вылезем из этой грязи, пойдём, погуляем или сядем на скамеечку, ты мне всё и расскажешь. - И он протянул
ей руку. - Ты мне доверяешь?
- Что?
- Ты мне доверяешь?
- Да...
- Ну так идём тогда!
Он помог ей встать, и они пошли рядышком. Марина-Вероника долго молчала. Наконец она сказала:
- У меня много проблем. О какой из них тебе рассказать?
- Давай обо всех и по порядку. А если не знаешь, с какой начать - начни с самой страшной, дальше будет легче.
Она глубоко вздохнула. Затем остановилась, повернулась к нему и выплеснула на него то, что накопилось у неё на душе.
- Понимаешь, меня не любит парень. Он меня просто не замечает, я уж не говорю о том, чтобы любил. Пыталась высказать ему свои чувства, но он их просто проигнорировал. Тем более, у него девушка есть. Но забыть его никак не получается...
- Знаешь, Ника... Здесь однозначно советовать трудно, так что пойми меня правильно: я выскажу свои мысли. То, что я скажу, может быть в корне неправильно. Решение всё равно принимать тебе. Но смотри: ты ведь не сделаешь ему добра, если попытаешься разорвать его отношения с девушкой, так ведь? Поэтому я предлагаю тебе следующее: просто поищи в
окружающих людях хорошее. Смотри на них, общайся с ними и анализируй ситуацию. И тогда обязательно найдётся человек, который тебе понравится душой. А тогда - начни оказывать
ему ненавязчивые знаки внимания, просто общайся с ним побольше, предлагай ему свою помощь. Не отказывайся и от его помощи, принимай ухаживания. Глядишь, и новое чувство заглушит старое. Попробуешь?
- Я бы рада... но ты тут одну вещь по поводу общения сказал...
ну как тебе сказать-то... Хм... Ну смотри. Почему то иногда я себя чувствую просто недалекой тупицей, которая практически ничем не интересуется и ничего не знает... Особенно, когда пообщаюсь с какими-нибудь умными людьми, которые столько всего знают, о чем я и не предполагала или просто не считала это мне нужным. Но вот когда пообщаешься с такими людьми, чувствуешь себя полной дурой, это как то неприятно...
- Солнышко, а я ведь такой же... Скажи, а ты не пробовала просто почитать какую-то литературу по темам, которые они обсуждают, на досуге?
- Понимаешь, досуга-то и нет практически... Я же учусь и работаю... И потом, я все равно не собираюсь засорять свои мозги тем, что считаю не нужным, так как очень ленивая. Это
конечно огромный минут, но что делать... Лень-то родилась вперед меня, так мне всегда говорят мои родные. И, в принципе, я веду такой, полуотшельнический, что ли, образ жизни,
это я к тому, что я очень редко общаюсь с людьми, а если я встречаюсь, то по большей части молчу и слушаю. Но вот я подумала, что если мне не молчать, то мне наверно
рассказать то будет не о чем... И я реально не знаю, что мне делать... Я не хочу, а точнее, мне лень учить что-то ради кого-то, чтоб тем было со мной интересно общаться, а самой мне рассказать просто нечего, но в основном, не столько нечего,
сколько я боюсь... Боюсь, что меня не правильно поймут, что мне скажут, что я ошиблась, и все не так, что надо мной посмеются... Я вообще пришла к выводу, что я стесняюсь, что
ли, что то рассказывать... Потому что вот печатая, я могу рассказать все что хочешь, даже если я не совсем понимаю,
о чем идет речь, я могу вклиниться в разговор, а вот в реале все не так... Это тяжело... В итоге получается, что я просто не умею общаться, со мной не интересно общаться, вот. Печально... но факт... И вообще, я тут подумала, что словарный запас у меня и так был не велик, а теперь у меня такое ощущение... что он вообще испаряется, как вода на солнцепеке, я довольно часто замечаю, что не могу выразить словами то, что хочу, что чувствую на самом деле, все получается как-то скудненько, бедненько...
- Знаешь, Марина, если ты не знаешь, что сказать, то можно и просто слушать, и то, что ты не вставляешь своё мнение, тоже может характеризовать тебя с положительной стороны: ты не задаёшься, слушаешь и вслушиваешься в мнение других. И ещё... например, я не знал, что такое "сушняк", и когда я услышал его, то сразу попросил объяснить мне его значение.
И сразу оказалось, что в теме разговора мне стало всё гораздо понятнее (хотя не могу сказать, что ближе). Так что не стесняйся спрашивать. Потом, что касается "боюсь, что неправильно поймут". Ну да, могут неправильно понять. Но! Если это действительно твои хорошие друзья, они никогда - поверь, НИ-КОГ-ДА! - не будут над тобой смеяться! И тогда - если они что-то не понимают, то можно им долго объяснять. И если они скажут, что ты ошиблась - не надо это воспринимать сразу, как безоговорочный приговор, как истину в конечной инстанции, не подлежащую обсуждению. Errare humanum est, человеку
свойственно ошибаться, и если они такое говорят - это значит, ОНИ СЧИТАЮТ, что ты ошиблась. И ты наверняка найдёшь в мире человека, который бы тебя понял и поддержал в твоём мнении. Это факт! Хотя бы я. Я тебя поддержу во многом, будь уверена! А насчёт со мной неинтересно общаться из-за моего словарного запаса, то у меня есть к тебе предложение: почему бы тебе не писать стихи или прозу? У меня есть дневник, где я пишу
свои рассказы. Пишу не для признания. Не для того, чтобы кому-то понравилось. Вернее, и для этого тоже, но это не главная цель. Главное - научиться выражать свои мысли. - Он сделал паузу. - Понимаешь, именно для этого я и пишу. Раньше, да и сейчас, хотя сейчас уже менее заметно, со мной приятно общаться в письменном виде, нежели в устной речи. Вот, например, только что сказанная мною фраза - типичный образец грамматического безумия. Но! Я уже могу спокойно
общаться, и даже иногда мою речь очень приятно слушать. Улыбаешься? Молодец! Улыбаться же ты не боишься? И общаться не бойся! Попробуй последовать моим советам. Лучше будет, вот увидишь! Хорошо? Ну вот и славно. Что-то ещё?
- А ещё кто-то выки...

***
- Алик, огромное тебе спасибо! Как здорово, что я смогла облегчить душу! Кстати, вот я уже
и рядом с домом. Пойду я, наверное! Спасибо тебе огромное! - Она поцеловала его в щёчку. -
Как бы я хотела иметь такого друга, как ты!
- Так за чем же дело стало? Давай будем друзьями. Хотя я вообще-то в этом городе проездом...
Но могу дать своё мыло, или телефон, если хочешь.
- Давай!
- *******@***.ru и 8(***)***-**-**. Пиши, звони в любое время! Рад был познакомиться
с тобой!
- Пока!
- Надеюсь, до встречи!
И они разошлись, и каждый, идя, улыбался своим мыслям.

- Спасибо! - говорим мы, когда нам сделали что-то хорошее.
Спаси Вас Бог.
Значит, мы произносим величайшую похвалу. Слово "Спасибо" означает, что мы ценим человека, рады его помощи, хотим отметить его перед Богом, утяжелить ту чашу Весов Добра и Зла, перевес которой даёт человеку чувствовать себя Человеком. А на самом деле?
Мы говорим "спасибо", когда для нас что-то сделал человек, от которого многое в нашей жизни зависит. Оно не всегда неискренне, но иногда это откровенная лесть. Неприлично не сказать "спасибо", но, если бы не зависимость, мы бы с удовольствием втоптали этого человека в грязь. Так, моя знакомая каждый раз, когда к ней приезжает Кирилл с родственниками, с преувеличенной радостью общается с ними (кроме самого Кирилла, разумеется), говорит: "Спасибо, что приехали! Приезжайте ещё", но стоит только дверям закрыться - и лучше не попадаться ей на глаза, пока она ругает незадачливую семейку. Таким образом, на самом деле это "спасибо" ничего не весит. А значит, оно теряет часть цены. Волшебные слова теряют силу, если их часто поминают всуе.
Мы говорим "спасибо", когда нас к этому принуждают. После того, как со мной позанимались литературой, математикой, пообщались etc., я всегда должен сказать "спасибо". "А |спасибо| сказал?" - часто слышу я от прародителей. А если я не испытываю к человеку чувства благодарности? Если для меня прошедшие часы были сущим мучением, почти что адом? А если я в это время был настроен разрешить другие свои проблемы? И снова слово "спасибо" потеряло часть цены...
Мы говорим "спасибо" человеку, оказавшему нам "медвежью услугу". Причём тон у нас при этом такой, как будто мы вытираем об неуклюжего друга ноги. Мы не просто не помогаем, мы ещё и причиняем безумную боль своими насмешками...
***
И всё-таки осталось ещё на этом свете желание по достоинству оценить поступок ближнего. И каждый человек может благодарить искренне, от всего сердца. Кто-то выражает чувство благодарности улыбкой, кто-то - неловкими словами, но всегда чувствуется попытка порадовать дорогого нам (пусть даже в этот момент) человека. И все - все-все-все - так или иначе, часто или редко, это делают. За что я и испытываю ко всем людям какую-то разновидность любви, которую ещё Лермонтов назвал странной. Спасибо вам, люди, что в каждом из вас осталась хоть капля благодарности! Значит - не всё ещё потеряно! Значит, можно жить. Жить на благо ближнего, зная, что найдётся тот, кто скажет: "Спасибо, что ты есть, дорогой!"


Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
На наших часах - благодарности час,
Нас к людям любовь не покинет.
И хоть в нашем сердце есть мусор, пыль, дрянь -
Любовь и тепло нас растило,
Чтоб мы сохранили сквозь хамство и брань
Великое слово "Спасибо"!
Свободным и добрым тебя пронесём,
И внукам дадим, и от плена спасём
Навеки!..

Сегодня воскресенье, и я уже с полчаса нежусь в постели. Благо, один в комнате, никто не дёргает... И тут вбегает ко мне сестричка и говорит:
- Доброе утро, Виталик! Вставай! Христос Воскресе!
Ох, зайка моя, зачем ты меня поднимаешь?
- Воистину воскресе! Солнце, а зачем вставать? Мне вроде сегодня в школу не идти...
- Вставай, а то мне тут скучно одной. Родители-то ушли... Я сегодня чокалась яйцами и у всех разбила. И у мамы, и у папы, и у дяди Миши, представляешь? Тут тебе ещё Женёк звонил. На "Властелина колец" пойдёшь? А можно я пока свою почту на компе посмотрю?
Болтушка-болтушка... Не очень-то хочется вставать, но сделать сестрёнке приятное всё же тянет. Я встаю.
- Чёрт! - восклицает сестра, - опять ничего не пришло! Вот засранцы, блин! Если эти сволочи не пришлют мне сегодня письмо, то я пошлю их на фиг! А-а, зараза! Опять на английском печатаю!
Пасха, подумал я, но вслух ничего не сказал. Спокойно оделся, застелил постель.
- Виталик, поди, посмотри, тут у меня такие классные открытки!
Ну любит человек побыть в центре внимания, так почему бы его этим вниманием не окружить? Я иду к ней.
- Блин! Ё-моё! Ну какого хрена они не открываются? А, вот, смотри!
- Классно, солнышко! Мне так нравится!
И тут она затянула песню из своего любимого HIM'а. Я вообще не против никакой музыки. Но "Love is the funeral of hearts" в день Пасхи... Ну если даже сейчас думать, что любовь - могила сердец... Но я снова ничего ей не сказал.
А потом мы рассматривали картинки. У моей сестры хороший вкус, ей нравятся замечательные картинки, и я, конечно, это подтверждал ей всё время. Боже, как приятно дарить тепло людям! Даже притом, что меня коробило от некоторых её выражений (я и сейчас не могу спокойно смотреть на то, что писал выше), всё равно общение с ней доставляло мне удовольствие. Я тихо обнимал её, она доверчиво прижималась ко мне, и мы вместе радовались ласке и любви, которая переполняла нас. И Христос в нас - Воскрес!

После лекции я подошёл к ней и спросил: "Мы можем поговорить? Наедине." Она согласилась, я взял её за руку и повёл к аудитории 13-11. Вошёл, усадил её, потом подошёл к двери, достал из кармана заранее украденный ключ, запер дверь... Она следила за мной с интересом и со всё возрастающим беспокойством.
- Эй! Ты что делаешь?
-Ну вот. Сколько учимся вместе, а ты даже моё имя не удосужилась узнать, - я оскалился в улыбке и достал нож.
- Э-эй, ты что? Зачем ты достал нож?
- А разве это не очевидно? Хочу принудить тебя сделать кое-что.
- Нет, подожди...
- Видишь ли, Вероника, дело в том, что если я этого не сделаю, то мне будет очень плохо. Случится едва ли не самое страшное, что только может произойти со мной в жизни...
- Но...
- Да не переживай ты так! Я уверен, в какой-то момент процесс тебе даже понравится...
- Не подходи ко мне!
- А ты предпочитаешь, чтобы я швырнул в тебя нож? Я думаю, что я смогу подойти к тебе на достаточно близкое расстояние, чтобы его метнуть.
- Ты чудовище! Сгинь, сгинь, сгинь...
Я подошёл к ней почти вплотную. Страх сковал её движения. Странно. Она всё-таки боится меня. Хотя я и сам не знаю, действительно ли я могу ударить её ножом. Я долго-долго смотрел ей в глаза. Она не отводила своих, и я видел в них шок и растерянность. Может быть, всё-таки не стоило ломать комедию? Ну что ж, не стоит её мучать. И я произнёс:
- Сейчас мы сядем с тобой рядом, и ты будешь отвечать на все мои вопросы по курсу линейной алгебры. И даже не пытайся сбежать: пока не ответишь на все, которые можешь, я тебя не отпущу, даже и не думай!
Вероника так и села.
- И всё это представление было затеяно исключительно ради ЭТОГО?
- Хм... А как ещё, скажи на милость, я могу что-то понять? (презрительно) Неужели есть ЖЕЛАЮЩИЕ что-то объяснить? Насколько я помню, когда я обращался к тебе с просьбой о помощи, то ни разу её не получал...
- И что, теперь надо ножом махать? Ты же убить меня мог!
- Я ещё и сейчас могу это сделать. Если ты не выполнишь мои требования.
Веронику аж передёрнуло.
- Ты действительно готов убить человека только из-за того, что он отказывается тебе помочь?
- Ну, тут дело не только в этом...
- А в чём? Что я такого тебе сделала, за что ты меня так ненавидишь?
Я глубоко вздохнул, а потом ответил:
- Ника, неужели ты думаешь, что я ХОЧУ тебя убить? Я просто нахожусь в состоянии глубокого, безысходного отчаяния! Семестр близится к концу, а я не понимаю ничего! И мне не к кому обратиться ни за помощью, некому даже просто поведать о том, что происходит! Все просто посылают меня к чертям собачьим! Если я вылечу из университета, это будет равносильно смерти! Как ты не понимаешь?!
- Понимаю. Прости.
- Да я сам виноват перед тобой. Но я не могу иначе... Давай займёмся линейной алгеброй.
- Ну ладно. Какие у тебя вопросы?
- Сперва садись. Усаживайся поудобнее, чтобы тебя ничего не отвлекало. А теперь слушай. Готова? Прекрасно. Вот у нас есть матрица Грама...

Сегодня они обедали вместе: мать, сын и дочь. Сидели, кушали рис, общались. И у каждого рядом с ним лежал помидор. Но поскольку в семье очень любили соль, то его надо было более или менее регулярно подсаливать. И вот дочь потянулась за солонкой, взяла оттуда пальцами щепотку соли...
- Доча! Ты что делаешь? Это же негигиенично! - упрекнула её мать. - надо взять ложку и на её краешке брать соль!
Дочь так и сделала (не сразу, правда), и за столом снова был восстановлен покой. Однако этим всё не кончилось. Процедура купания пальцев в солонке, видимо, понравилась и сыну.
- Ужас, кошмар! Сынок, ты как себя ведёшь?! Это же неприлично!
- Ладно, мам, - сказал её сын и перевернул вилку другим концом, взял на неё немножко соли, посыпал помидор, начав тем временем рассказывать о жизни в школе, и... сунул вилку в рот. По инерции, не перевернув обратно. Когда он это заметил, то едва сумел не рассмеяться. Однако вилку пришлось помыть. Но вот сын и дочь поели и ушли, и мать... с наслаждением погрузила свои пальчики в соль! Она, конечно, вспомнила, что так делать не полагается, но было уже поздно...
А вечером, когда вся семья вместе с отцом вновь собралась за кухонным столом - пообщаться и поужинать, то и мама, и папа, и сын, и дочь во время тёплого, душевного разговора с увлечением поочерёдно шерудили пальцами в уже полупустой баночке из-под соли. И Господь Бог глядел на трапезу, и ему становилось очень-очень радостно. И Он тоже незаметно разделял с ними их скромный ужин, изредка священными пальцами прикасаясь к соли и смущённо улыбаясь. И все были счастливы.

Ну что, красавица? Не ожидала, что я откажусь тебе помогать? А, вообще говоря, можно было додуматься. Хотя ты же красавица, зачем тебе думать о чём-то, кроме своего основного дела, за которое ты получаешься или надеешься получить деньги? Действительно, всё остальное, да при желании даже и деньги мужчины положат к твоим ногам, стоит тебе только захотеть! А я не такой. И знаешь, почему у меня нет желания тебе помогать - а я очень часто делаю людям добро и получаю от этого истинное удовольствие, - знаешь? Даже не представляешь себе. А всё дело - в твоей никчёмности. При всём твоём уме, при твоей ослепительной, потрясающей улыбке, в которую я влюблён и по сей день - ты совершенно никчёмный человек. Представь тебе, что ты попала в автокатастрофу и тебе оторвало правую руку. И что? Ты сразу стала неполноценным человеком. Всё. И человек, который, как ты думала, страстно любит тебя, первым отвернётся от тебя. Почему? А потому что в тебе больше ничего нет, кроме твоей красоты, которую ты вмиг утратишь. В тебе нет любви. Ни к кому. Есть лишь хотение утолить свои желания, свою похоть, свою страсть. Сделать что-то для чужого тебе человека для тебя так же сложно, как поднять тонну песка. Ты считаешь, это ниже твоего достоинства. Даже если мяч, улетевший с поля, катится рядом с тобой и тебя попросят его просто пнуть в сторону играющих, ты презрительно улыбнёшься (неужели вы в самом деле решили, что я буду подавать вам мяч? Тогда, на самом деле, вы просто идиоты) и, естественно пройдёшь мимо. Я уж не говорю о том, что ты никогда никого не спасёшь, даже если этот кто-то окажется в смертельной опасности, а тебе надо будет ради его жизни совершить действие немногим сложнее удара пальца о палец. В тебе нет добра, желания помогать людям. И если бы вопрос в нашей жизни стоял не "за что тебя можно убить", а "за что тебя можно пощадить", я боюсь, ответ будет очень неутешительным...
Советую тебе задуматься над этим. Хотя не верю в то, что ты это сделаешь. И в самом деле, чего креститься, пока гром не грянул? Авось пронесёт...

Я ехал в троллейбусе. После тяжёлого рабочего дня меня мутило, и я решил поразвлечься. Как раз в этот момент голос из репродуктора произнёс: "Уважаемые пассажиры! Пожалуйста, не забудьте оплатить свой проезд. Билеты предъявляйте окружающим вас пассажирам, водителю или контролёру". Терять было нечего - всё равно у меня проездной. И я закричал на весь салон: "Эй, народ! Кому предъявить мой билет?" Люди начали оглядываться, но меня уже понесло... "Эй, мужчина в синей куртке! - крикнул я незнакомцу, стоявшему на другом конце салона и начал пробираться к нему. - Да пропустите же! Я хочу предъявить ему свой билет. Исполниь, так сказать, свой гражданский долг!" Пассажиры уже крутили пальцем у виска, какая-то нервная бабушка оскорблялась тем, что я её толкаю, но до неё ли мне было?! В этот момент троллейбус остановился, и мужчина в синей куртке, к которому я столь решительно направлялся, со скоростью пули выскочил в спасительный дверной проём, по ходу дела преболно ударившись об косяк, но не заметив этого. "Антидемократ!" - патетично провозгласил я, и, развернув свой студенческий билет со вложенным проездным, начал тыкать им в лицо несчастным, оказавшимся поблизости пассажирам. Они ещё терпели, но тут я выбрал самую симпатичную из находившихся там девушек и спросил: "Девушка, а где же Ваш билетик?" За неё мне ответил стоявший рядом бугай: "Слышь, пацан, проваливай отсюда пока не поздно!" "И Вас я тоже попрошу предъявить мне свой документ для оплаты проезда, молодой человек. Или Вы думаете, что для окружающих Ваша инфернальная лексика приятнее моего маргинального поведения?" Бугай задумался. Видимо, ему необходимо было время, чтобы осмыслить происходящее. Вмешалась его девушка: "Пойдём отсюда, солнышко". И они вышли на остановке. Тем временем я начал заниматься проверкой билетов у остальных пассажиров. Те начали возмущаться, и в конце концов, ко всеобщей радости, на остановке вышвырнули меня из салона, попутно разукрасив мне лицо и популярно объяснив, куда мне теперь следует держать путь. Но я был им благодарен: ведь если бы они этого не сделали, я бы проехал свою остановку! И лишь один вопрос у меня остался: что же я сделал не так?

Две тридцатитысячные армии стояли друг перед другом в ожидании генерального сражения. Накал достиг своего предела. Оставалось только сойтись в решающей схватке, сделать первый выстрел. А ведь ещё недавно врагов можно было увидеть рядом, в пивной, за кружкой дивного эля. Неужто три месяца - это целая вечность? Наверное, да, раз теперь нападающие считают остальных настолько недочеловеками, что порешили опустошить их чудесный, цветущий край и уничтожить их. И вот уже они почти добились своего. Осталась небольшая часть защищающихся, и все они, включая женщин и детей, на этой поляне. Им больше некуда отступать. И сегодня должна была произойти последняя, всё решающая битва. Противники с ненавистью, но как будто находясь в оцепенении, яростно смотрели друг на друга. А над ними, высоко в небе, величественно парил орёл. И тишина... И вдруг орёл издал крик, и в тот же миг армии ринулись друг на друга.
Они рубились с ожесточением. Ни один удар не проходил мимо цели. В гуще толпы никто не различал ни своих, ни чужих. В голове у каждого была только одна мысль: "Выбраться живым". Но попыткам сделать это мешали паника и отчаяние. Не вырвался никто. А тем временем, один из корпусов нападавших отделился и направился к тому месту, где находились женщины и дети защитников. Оставленный там отряд не смог противостоять обезумевшим от жажды крови "недочеловеков" нападавшим. Когда подмога из основного войска пришла, спасать было уже некого. Оставалось только мстить...
А между тем силы армий стремительно убывали. Не прошло и трёх часов, как с той и с другой стороны осталось всего по... тридцать человек. Правда, все они были рядом, а вокруг ещё не рассеялся дым от пушечных выстрелов, и они настолько вжились в битву, что не заметили: биться-то уже не за что. Оба военачальника погибли. Ещё несколько выстрелов и ударов ножом, мечом - да чем придётся, и участников битвы осталось в живых всего трое. И все трое были из нападавших. Всё, они победили...
Но они озверели до такой степени, что, не замечая, что все они заодно, просто выстрелили друг в друга. Все три выстрела оказались смертельными и слились в один...И живых на поле не осталось.
***
(Спустя три часа)
Усталый путник поднялся на холм. Перед ним расстилалась равнина, усеянная человеческими телами и обрубками конечностей. Он поглядел вдаль, но и там, насколько хватало взгляда, его ждала всё та же душераздирающая картина. Ни единой живой души. И первой его мыслью было - бежать отсюда скорее! Но ведь эта равнина и была целью его путешествия. Вернее - селение, находящееся отсюда буквально в двух шагах.
- Эй! - позвал странник, переборов тошноту, подступавшую к горлу от одного только взгляда на место сражения. - Есть кто живой?
Молчание было ему ответом. Он начал идти между останками, время от времени снова окликивая живых, но никто не отзывался. Да он и не надеялся на это. Он уже почти пересёк всю равнину, и тут он заметил, что мёртвых женщин и детей здесь тоже очень много. Ещё несколько шагов... И он увидел свою мать. Она лежала в неудобной, очень неестественной позе. На свитере виднелось пятно крови. Стеклянно-голубые глаза были широко распахнуты, в них застыл немой упрёк... Он со стоном упал на спину, и последним, что он видел, было ярко-синее небо. Потом его пронзила боль в сердце, и он умер от инфаркта.
А в небе, царственным взором озирая окрестности, всё так же величественно парил орёл. Всё так же гудели комары, стрекотали кузнечики, строили свой муравейник муравьи, прыгала по деревьям белка, цвели васильки и колокольчики. И солнце, одаривая прощальными лучиками тянущееся к нему живое начало, всё так же медленно опускалось за горизонт.

Он в очередной раз запустила на своём компьютере программу приёма почты. Набрал имя своего ящика, перенёс курсор во вторую строку и с едва слышной болью в душе начал набирать пароль: "Никому нельзя верить". "Никому нельзя верить", - повторил он про себя. Потом вслух, ещё и ещё раз. И с каждым разом ему становилось всё больнее и больнее. Перед глазами опять проплыли события детства: он рассказывает другу по секрету о своей первой любви, а тот выставляет егь на посмешище перед всем классом; вот он снова влюблён, уже в другую девочку, и снова рассказал "лучшему другу", тоже другому, попросив помощи; вместо этого друг сам начал с ней гулять, а потом даже... бр-р-р... и думать об этом не хочется... А потом он изливал душу психологу, а в ответ получил: "Это не проблемы. Они не важны". Тогда он так разозлился, что ударил её... Его даже в милицию водили... мораль читали... Да она надругалась над самым святым, что у него было! И стех пор он ни с кем не дружил по-настоящему. И никого не любил. Ему казалось, что обычные люди не любят делать добро. И они никогда не помогут ему. Девчонок, которые буквально вешались ему на шею (с годами он стал красавцем), он настолько презирал и так решительно отшивал, что ни одна не смогла сблизиться с ним. Он не верил им. Парней, которые считают, что они дружат с ним, немало. Он им даже помогал, бурно общался с ними, порой - в минуту радости - даже обнимал их, но на самом деле никто из них не мог сказать, что же он за человек, что у него на душе сейчас. Тех же, кто приближался к пониманию его сущности, он начинал ненавидеть и, найдя какой-нибудь пустяковый повод, а порой даже и без повода, переставал общаться с ними. А он - под маской любви ко всему миру - да, ему было приятно творить добрые дела, но - ненавидел всех. За то, что они на самом деле не любят его, что каждый готов обидеть его и осмеять. За то, что каждый из них был груб с ним. За то, что ни один из людей не мог ему понять. А он так хотел понимания... Он алчно, до безумия желал, чтобы на свете был хоть один человек, который его понял... Он бы высказал ему всё, что наболело... Ну и что, что его принцип - держать всё в себе... Он же взорвётся, если будет так делать... Но нет, так надо... И всё же... Ну почему никому нельзя верить... почему же все такие негодяи, сволочи и подлецы!!! Почему даже представить себе не могу, что кто-то мне действительно хочет помочь и поможет... Он заметил, что уже лежит головой на клавиатуре, мокрой от слёз... И что компьютер перезагрузился... А он ведь всего на минутку оторвался от реферата, чтобы посмотреть почту... И даже не сохранил... Ну почему??? ПОЧЕМУ??? Он со злостью трижды стукнул по столу, махнул рукой и взвыл... А стоявший на окне любимый мамин кактус упал. Горшок, в котором он стоял, конечно, разбился.
***
А где-то далеко, на другом конце ЕГО города, плакал человек, которому ОН был так дорог. Он плакал оттого, что чувствовал: ЕМУ плохо. Но он не мог ЕМУ помочь: они разорвали отношения из-за пустяка незадолго до этого...

А когда-то в детстве я себе это очень живо представлял: обычно мозги у меня заполнены какими-то клеточками-кубиками, в которых оживлённо вертелись маленькие частички - быстро-быстро и из-за этого я мог думать. Но иногда с ними случалось что-то непонятное: куча работающих клеток медленно превращалась в тягучую массу, однообразную, но с комочками, похожими на те, что мы привыкли видеть в манной каше, и нашинала медленно пульсировать, и я переставал понимать часть того, что говорят. И мне надо было сесть и отдохнуть, или лечь поспать. И когда я спал, надо мной витал Добрый Дух и гладил меня по голове, и очень просил у Доброго Бога, чтобы они снова стали клеточками и я мог бы радоваться жизни. И Добрый Бог никогда не отказывал, и я снова становился весёлым и жизнерадостным...

***

- Ну почему ты так всё время ложку держишь? Неужели ты не в состоянии даже этому научиться? Который уже раз говорю тебе, а всё одно и то же! Без толку! Немедленно возьми её как положено! Да тебя ни в один приличный дом не пустят, если ты будешь так ложку держать! И придвинься к столу! Не кроши хлеб! Ну сколько можно повторять! Правильно делал прадед Сима - чуть что не так, и ложкой по лбу! Зато все у него ели как положено! А на тебя - смотреть стыдно! Так не едят, запомни это, пожалуйста! Опять ты неправильно держишь ложку! Возьми ты её нормально, наконец! Я ещё удивляюсь, как от тебя девочки в вашей школьной столовой не шарахаются. А может, и шарахаются, небось ещё и говорят: "Вот неряха!!!" И чавкаешь ещё к тому же. Знаешь, как неприятно, когда рядом с тобой чавкают? Вот смотри: ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ!!! Фу, как противно! Закрывай рот, когда ешь! И локти не расставляй! Чего ты меня из-за стола ими выпихиваешь? Прижми их к себе! Вот так! И спокойно ешь! И не чавкай! И не сори! И ложку правильно держи!!!
- Да, мам.

***

- Сынок, солнышко моё, я тебя уже столько раз просила: пожалуйста, не держи так ложку! Хорошо, что ты проявляешь свою индивидуальность, но ведь ты же не хочешь, чтобы другие на тебя пальцем показывали и косо смотрели? Пойми, мы вовсе не хотим тебя обидеть. Просто постарайся правильно её держать. Да, сынок, и ещё, давай уж я тебе сразу скажу, что может не понравиться окружающим. Тебе стоит приложить все усилия к тому, чтобы не чавкать, не расставлять широко руки и не сорить на пол. Понимаешь, я очень боюсь, что ты произведёшь неприятное впечатление. Тебе же будет неприятно, если друг откажется с тобой общаться, потому что тебе неприятно сидеть со мной за одним столом. А тем более девушка! Правда? Ну вот! Поэтому, следуй, пожалуйста, правилам, хорошо?
- Да, мам.

***

Постскриптум. Обе матери очень любят своих сыновей. Каждый метод имеет свои плюсы и свои минусы, как ни прискорбно порой это признавать.

Итак, в эфире - очередное реалити-шоу "Бюрократ". Участвуют два человека. Условия предельно просты: один играет роль бюрократа, второй - посетителя. Посетитель пытается добиться от бюрократа справки о том, что он проживает в доме №5, бюрократ пытается не дать ему получить эту справку, но при этом он должен придумывать всевозможные предлоги, под которыми он отказывается это сделать, то есть не имеет права признаваться в том, что он просто не хочет давать справку. Игра заканчивается, если посетителю нечего сказать (его "отфутболили", и он проигрывает), или бюрократу нечего ответить (в этом случае он должен выдать справку). Если победил посетитель, то он получает 77700 рублей; если бюрократ, то он получает 66600 рублей. Итак, первая серия. Посетителя зовут Пётр, а бюрократа - Борис.
П. (стучит, входит): Здравствуйте.
Б. (раздражённо): Здравствуйте. (Пауза.)
П. (входя в образ): Может быть, Вы предложите мне сесть?
Б. (зло): Может быть. (Ухмыляется и успокаивается, начиная смотреть в стол.)
П. (не церемонясь, проходит и плюхается на стул. Громко): У меня к Вам дело.
Б. (отвернувшись и глядя в окно): Ну-ну.
П. (дёргает Бориса за рукав, громко): Вы не обращаете на меня внимания! (Повышая голос. ) Вы меня НЕ СЛЫШИТЕ! ВЫ...
Б. (словно отмахиваясь от назойливой мухи): И незачем так орать.
П. (начиная кипятиться): Да как Вы вообще смеете со мной так разговаривать? Да...
Б. (нарочно сла-адко зевнув): Так же, как и Вы. И потом, у МЕНЯ к Вам никакого дела нет.
П. (стискивая зубы): Вы ДОЛЖНЫ мне выписать справку! Это Ваша работа!
Б. (открывая папку): Ну-ну.
П. (с надрывом в голосе): Да прекратите Вы наконец!
Б. (не отрываясь от папки): Ну, пока я ещё ничего не начинал делать, чтобы прекращать.
П. (крепко выругавшись про себя): Мне нужна справка о том, что я - житель дома №5.
Б. (всё ещё листает папку некоторое время, потом поднимает глаза на посетителя и презрительно говорит): Мололой человек, я думал, Вы хотя бы удосужитесь узнать, куда надо идти.
П. (вспыхивая): И у кого это я должен был узнать, интересно?
Б. (опуская глаза обратн в папку и начиная её читать): Это не моё дело.
П. (нервно): А чьё же тогда?
Б. (не отрываясь от бумаг): Не знаю.
П. (пронзительно, почти крича и чуть не плача): #$#, ну хватит уже рыться в своих бумагах!
Б. (поднимает глаза, закрывает папку, встаёт, нависает над посетителем и тихо, но очень жёстко произносит): Молодой человек, перестаньте материться. Вы находитесь в Государственном Учреждении, и я не потерплю здесь такого поведения. (Отступает, садится).
П. (чуть испугавшись): А если Вы меня выгоните, я подам в суд!
Б. (вновь ухмыльнувшись): Ну-ну.
П. (приходя в себя): А куда я, по-вашему, должен идти, если не к Вам?
Б. (выплёвывает): В ЖЭК, конечно.
П. (с сознанием своей правоты, возмущённо): Но в ЖЭКе мне сказали идти сюда!
Б. (снисходительно): Так объясните этим идиотам, что согласно постановлению правительства Москвы №313/26Б-05а ФЗ именно они за это ответственны.
П. (некоторое время судорожно ловит ртом воздух, но хватается за соломинку и говорит хриплым шёпотом): Послушайте, если Вы сию же минуту не выдадите мне справку, то Вам не жить...
Б. (скептически): Интересно, чем Вы мне сейчас попытаетесь угрожать? Может быть, мифическим братом-мафиози? Или Вы сами (хмыкает) - с вашим-то сложением (Пётр был толстяком) - броситесь на меня?
П. (алчность и обида подстегнули его, ненависть захлестнула его душу, бросается на него): Ах ты мерзкая тварь... #$#$@$!# (Борис не ожидает этого, и Пётр ударяет его головой об стол. Слышится хруст, Борис ломает нос и падает в обморок; но Пётр не может остановиться, бьёт его, пока не устаёт; потом достаёт из стола заранее приготовленную бумажку и со счастливой улыбкой поворачивается лицом к камере и показывает в неё бумажку.)
Ведущий (входя в комнату, с торжеством в голосе): Итак, посетитель отправляет бюрократа в нокаут и выигрывает это состязание! Он получает 77000 рублей. Правда, скорее всего, ему придётся заплатить не менее $10000 за лечение противника, который, похоже, сломал нос, не говоря уже о том, что его действиями заинтересуется прокуратура: статью УК РФ о наказании за нанесение тяжких телесных повреждений ещё никто не отменял. Давайте поздравим победителя! Скажите, Пётр, легко ли Вам далась эта победа? Как часто Вы используете рукоприкладство в отношениях с бюрократами? Вы хотели потратить деньги, отдав их приюту №18 для детей-сирот. Полны ли Вы решимости следовать этим гуманным соображениям и сейчас? И последний вопрос: когда, по-вашему, состоится суд и чем он закончится?
(По ходу монолога ведущего Пётр бледнеет, меняется в лице, а затем начинает материться, но тут в комнату врывается наряд милиции и его уводят.)
Ведущий: Ну что ж... не знаю, как Вам, а мне игра понравилась! Если Вы со мной солидарны, то обязательно смотрите нас через неделю, в пятницу 13-го, в то же время на Первом канале. А сейчас наше эфирное время подошло к концу. Желаю Вам удачи в Ваших бесконечных баталиях с бюрократией. И помните: это была всего лишь игра. (И тут ведущий зловеще улыбается и хитро подмигивает зрителям).

Мы рады приветствовать Вас.
Спасибо Вам, что приобрели билет именно в наш театр.
Пожалуйста, примите во внимание правила посещения нашего театра.
- Помните, что вход в партер зрительного зала после начала спектакля категорически запрещён, и мы не принимаем Ваши претензии в связи с опозданием. Особо настойчивые будут доставляться в ближайший милицейский участок.
- Имейте, пожалуйста, в виду, что мы не пропускаем в зал посетителей в верхней одежде. Хотим также обратить Ваше внимание на то, что гардероб не принимает на хранение грязные вещи, а также шапки, шарфы, перчатки, варежки, сумки, пакеты и т.д. и не несёт ответственность за сохранность Вашей одежды и особенно денег, которые Вы там оставили. Более того, с прискорбием сообщаем Вам, что чащё всего деньги, которые Вы забыли в куртке, исчезают бесследно.
- Мы рады видеть Вас с детьми на дневных спектаклях, предупреждаем Вас, что дети до четырнадцати лет на вечерние спектакли не допускаются. Советуем Вам на всякий случай взять с собой свидетельство о рождении ребёнка или его паспорт. Просим Вас учесть, что все сомнения будут трактоваться в пользу администрации театра.
- Дабы не испортить эстетическое наслаждение от спектакля себе и дисциплинированным зрителям, а также актёрам на сцене, просим Вас отключать индивидуальные средства связи и не производить фото-, ауди- и видеосъёмку в зрительном зале. Данным поведением Вы испортите, однако, эстетическое наслаждение от спектакля недисциплинированным зрителям. Мы очень убедительно просим Вас не мешать им бить Вас за это, так как лишними звуками Вы только усугубите помехи дисциплинированным зрителям, а значит, войдёте в категорию недисциплинированных.
- Во время антракта соблюдайте, пожалуйста, тишину.Это необходимо для того, чтобы актёры смогли восстановить свои нервы. Нарушители этого правила будут выдворяться из таетра без предупреждения.
- Хотим Вас предупредить, что купленные билеты Вы можете обменять или вернуть лишь в случае отмены или замены спектакля не менее чем за пять часов до его начала. Пожалуйста, сохраняйте терпение в процессе ожидания, иначе до Вас не дойдёт очередь: обычно её длина составляет около 70 метров.
- Наконец, мы считаем своей неприятной обязанностью напомнить Вам, что Конституция, Уголовный и Административный кодекс Российской Федерации, а также другие, в том числе и неписаные, законы не прекращают своего действия во время спектакля. Не удивляйтесь, если в середине действия в зал вбежит рота ОМОНа и скомандует "Ложись!" Вы должны послушно выполнить эти инструкции, иначе Вы будете убиты.
Заранее благодарим за выполнение данных правил. Приятного Вам спектакля!!!

Она увидела Его ещё издалека. Его глаза возмущённо горели жёлтым огнём, и не без основания: ведь она серьёзно опаздывала. Она смущённо заулыбалась и побежала, всё больше и больше краснея. Скорость, которую она при этом набрала, сделала бы честь любому спринтеру; а сердце выскакивало из груди и рвалось туда, как можно ближе к Нему. Она стремительно мчалась, перепрыгивая через пятиметровые лужи так легко и грациозно, словно была рождена лошадью, не замечая прохожих, останавливавшихся и тыкавших в неё пальцем, а то и покручивавших пальцем у виска, потому что знала: от её быстроты сейчас зависит её жизнь. Все её мысли были в едином порыве устремлены к небесам, моля о том, чтобы что-то Его задержало: землетрясение, взрыв, светофор, упавший рядом с Ним, - всё, что угодно, лишь бы он её дождался. Вот до Него оставалось добежать всего сорок метров; она уже запыхалась, шарф развязался и теперь развевался на ветру, как какой-нибудь стяг над зданием правительства России, указывающий при южном ветре аккурат на местную помойку; один конец шарфа периодически (примерно каждые полсекунды) окунался то в грязь, то в лужи; а бег её всё меньше и меньше походил на завораживающее зрелище... вот осталось уже двадцать метров, и она едва не утонула в очередной чрезвычайно протяжённой и глубокой луже... осталось каких-то десять метров... пять... ещё чуть-чуть... Успела!!! Она в невероятном по красоте и ювелирной точности исполнения прыжке проскочила за уже закрывавшиеся двери автобуса, которые тут же её пребольно стукнули, и обессиленно рухнула на пол. Но, несмотря на это, глаза её светились счастьем, и, если бы они не были покрыты толстым слоем косметики и грязи, то каждый мог бы в них прочесть: "Мой милый, любимый, единственный и неповторимый Автобус!!! Как же я тебя люблю! Хоть раз я не опоздаю на работу и произведу на нашего начальника хорошее впечатление!.."

Стоял тёплый зимний вечер. Деревья в ослепительно-белом убранстве едва слышно шелестели; снежинки кружились в такт убаюкивающей мелодии, которую напевал ветер; а из окна лилась чарующая музыка, тихая, с долгими нежными переливами, и птицы, неподвижно сидевшие на ветвях деревьев, казалось, внимали ей, и завороженные души их трепетали перед великим таинством рождения звука, пронизанного теплом и гармонией и приносящего ощущение радости бытия. Сама Природа ощущала ту необыкновенную любовь и доброту, что вложил в своё произведение неизвестный, но замечательный скрипач. Ничто не нарушало идиллии единения человека и природы. Если бы сейчас на этой улице оказались бы самый страшный убийца всех времён и народов и десять лет гонявшийся за ним сыщик, то и они забыли бы друг о друге и начали слушать, и их взаимная ненависть уступила бы место хрупкому, преходящему созерцанию прекрасного, и души их смягчились бы, и они стояли бы так бок о бок, думая об одном и том же - о главенстве бесконечной любви в этом мире и об этой музыке, которая явилась символом объединения всех начал ради единственной цели - всеобщего счастья, и переполняясь этим счастьем. И невозможное всего на несколько мгновений стало бы возможным, и люди действительно простили бы друг другу все обиды, и постарались по крайней мере хотя бы начать жить во благо друг другу. Но никого не было, а музыка всё продолжалась и продолжалась, то почти совсем замирая и переплетаясь с шумом ветвей, то, наоборот, полнозвучно растекаясь трелями и отзываясь в каждом уголке этого небольшого мирка. И от этого редчайшего истинного воплощения искусства в жизнь на землю на несколько секунд снизошёл Святой Дух, и всё пропиталось им, вобрав в себя частичку той непременной составляющей жизни, которую так стремился разделить на всех автор, - Любви...