Под кроватью у Димы поселился зверёк. Днем он где-то прятался, а по ночам начинал шебуршиться, топотать по комнате и светить глазами. Глаза у него были маленькие, красные, и светили как маломощные прожекторы. Сначала Дима пугался, а потом привык. Во-первых, не так темно в комнате, во-вторых поговорить есть с кем. Правда, особой разговорчивостью зверёк не отличался, и всегда отвечал одно и то же - "чуфырк, чуфырк".
Каждую ночь, когда родители, пожелав Диме спокойной ночи, закрывали дверь в его комнату, зверёк уже был тут как тут. Он обшаривал глазами-прожекторами всю комнату, потом затихал ненадолго, а после начинал возиться то в одном углу комнаты, то в другом, изредка посверкивая красным. Самого его разглядеть Диме ни разу не удавалось - уж очень он был маленький и тёмный.
Польза же от него была немалая. Мелких, но противных комаров, которые по полночи зудели над кроватью, не давая заснуть, он подъел в первую же ночь. Потом расправился с тем, кто прятался в унитазе, в туалете рядом с Диминой комнатой. Тот обычно булькал, журчал и гудел на разные голоса - в туалет было страшно сходить. А в этот раз стоило ему в унитазе завозиться, зверёк туда сразу навострился - цок-цок-цок - тот только булькнуть и успел. Несколько ночей зверёк выслеживал кого-то, кто бегал по по чердаку, отчего потолок скрипел и сыпал трухой прямо на Димину кровать. Сначала он просто сидел на полу и красными глазами водил по потолку туда-сюда, потом пробирался под дверью на лестницу, цокал на чердак, и они со скрипуном начинали шуметь вдвоем - скрип-скрип-скрип - убегал один, цок-цок-цок - догонял второй. Следить за этими догонялками было весело, но для скрипуна они закончились довольно печально, судя по тому, что одной ночью его скрип-скри... прервалось на середине, а дальше слышалось только тихое цоканье.
Потом он наведался на кухню, и после этого холодильник, прежде подолгу трясшийся и ворчащий, затих и стал работать тихо и бесшумно. Холодильного Дима даже жалел, но только до тех пор, пока не обнаружил, что после его исчезновения молоко перестало скисать, а йогурты портиться. Тот, кто жил в шкафах и оставлял их дверцы приоткрытыми, понял, наверное, что очередь за ним, и сбежал сам.
Еще какое-то время зверёк ловил кого-то прямо из воздуха - высматривал красными лучами глаз что-то прозрачное и быстрое, делал быстрый бросок и уцокивал под кровать, тихонько чавкая на ходу. Кого он так ловил, Дима так и не понял, но кошмары ему сниться перестали - как отрезало. Точно также перестали поскрипывать половицы и ступеньки на лестнице, заработал без помех телевизор, исчезли хрипы и повизгивания в радиоприемнике и магнитофоне. Жить стало проще и веселее. А вот зверёк что-то загрустил, затосковал. Перестал чуфыркать и только вздыхал время от времени под кроватью.
Диме зверька было жалко: яблоки и котлеты, которые Дима оставлял на ночь перед кроватью, он оставлял нетронутыми, и похоже, вообще ничего не ел. Дима уж думал, не рассказать ли про него родителям - вдруг они подскажут, чем его еще можно кормить, но разобрался во всем сам.
Случилось ему посмотреть на ночь фильм у друзей - очень страшный, про чудовищ, которые в канализации живут. Вот так вот моешься в ванной, или над раковиной умываешься, а они оттуда выползут - и цап! - за нос. Ну или не за нос, а еще за что-нибудь - это уж как повезет. Пришел Дима от друзей уже затемно и сразу в кровать - даже зубы на ночь не почистил, потому как страшно было в ванную к раковине подходить. Лежит под одеялом и представляет, как эти чудища ползут по трубам - и все ближе и ближе к его дому подползают, и к его ванной комнате. Прямо мурашки по всему телу забегали.
Лежит и слышит, как под кроватью зверёк зашевелился - шурх-шурх - и вот уже на середине комнаты сопит, воздух нюхает. Посопел-посопел и затрусил в ванную. Диме слышно было, как он цокал там по кафельному полу, недовольно чуфыркал, а потом замолчал - притаился, наверное. Наступила тишина. И Дима услышал как загундосила раковина - родители всегда говорили, что это от засоров - но ведь как в фильме загундосила, совсем как в фильме, а потом раздалось негромко - плюх! - как будто упал кто-то из раковины на пол. И снова тишина. А потом так - хлоп - вжжжих!, хлоп - вжжжих! - тоже как в фильме - они там присоской сначала хлопнут по полу, закрепятся, а потом всем телом подтянутся - так и передвигаются. Неторопливо так, уверенно, и все ближе и ближе. И вдруг опять тишина. И в тишине тихонечко так - чуфырк-чуфырк. А потом быстро-быстро - хлоп-вжжжих! - хлоп-вжжих! - хлоп-вжих! - хлоп... И довольное чавканье. И уже нестрашно совсем. Они так несколько ночей подряд то из раковины лезли, то из ванной, пока не сообразили, что от этого дома лучше держаться подальше.
Но к тому моменту Дима уже знал, что надо делать. Ранним утром он отправился в библиотеку. Он пришел туда, когда она была еще закрыта, и ему пришлось ждать библиотекаршу - пока та придет, отопрет дверь, разденется и пропустит, наконец, его в книжный зал.
- Чего ты хочешь, мальчик? - спросила она, возясь с электрическим чайничком.
- Дайте мне какую-нибудь книжку про чудовищ, - радостно улыбаясь, сказал Дима, - только пострашнее, пожалуйста.
Библиотекарша глянула на него поверх очков:
- Про чудовищ? Да пострашнее?.. Даже и не знаю...
Охая и ахая, она скрылась за стеллажом и вернулась оттуда через пару минут - как раз, когда чайничек забурлил и затрясся.
- Хочешь, про Снежного Человека? - она показала потрепанную книгу с изображением огромного волосатого чудовища на обложке, - или, может, про вампиров?
- Давайте лучше про вампиров, - сказал Дима, подумав, - Снежный Человек большой очень, под кровать не поместится.
И добавил вполголоса - чуфырк-чуфырк.
