Отправляя в отстойник сюжеты, слова, имена,
запечатаю память и крошки рассыплю по ветру.
И не лезь ко мне в душу, а просто пытайся понять –
невозможно все время считать до тебя километры.

Я не жду сожалений врагов и подачек судьбы,
это просто весна и так хочется верить в приметы.
И не нужно лелеять, страдать, ты попробуй лишь быть
только рядом со мной. Оставляя звонки без ответа,

укрываюсь апрельской хандрой. Обвиню дефицит
витаминов и чувств за (прости меня) вечные слезы.
Попытаюсь терпеть. Не найдя от тебя панацей
соблазню этот май, но вот с ним у нас будет серьезно.

страх слишком близкой близости – вот мое горе.
потеря свободы – самое страшное наказание.
даже если б хотела - с ним невозможно спорить,
с эго, сидящим внутри. другая могла б. но я не.

тебе позволяю - люби, до хруста запястий.
пара следов, оставленных невзначай на коже,
напомнят то странное, непонятное счастье.
радуйся, дура. другая могла б. но я же.

вычерчиваю кривую n-го, -цатого побега,
в четко накатанном, неизменном плане,
голодание чувств – похлещи системы Брэгга.
внутри теплее. другая могла б. но я вне.

антиреклама – простой и действенный способ.
верят в то, что ты гадость легко, без сомне-
ний. будущее зависло звенящим вопросом –
может влюбиться? другая могла б. но я не.

слишком высокое небо рождает безумцев,
мой неизменный билет на последний этаж.
я покупаю страховку за несколько унций,
брать про запас парашюты, не мой пилотаж.
ветер срываю с макушек – такая уж карма.
жить, не меняя гнезда невозможней всего,
этот полет безлимитный. я буду бездарно
снова искать отговорки. мое естество
очень свободного типа и крылья в комплекте -
это такая порода, лечи, не лечи,
можно менять направленья, но будет не легче.
я, оставляя на память огарок свечи,
снова исчезну стандартно по схеме побега,
глупо держать меня за руки, будет больней.
вера в меня не надежнее первого снега,
я непременно растаю при первом тепле.

северный ветер по фразам оборванных линий,
«я не приеду» и нервно звенят провода.
«я не приеду» и мне остается отныне
силится верить, что кровь ключевая вода.
можно пускать в ее волны разбавленных ядов,
если послушать рассказы, то станет легко.
дымным окурком чертить на странице помятой –
«ты далеко, далеко, далеко, далеко».
сдуть и развеять по ветру остатки графита,
снова зудящая память в минорном ладу
будет шептать неустанно все ту же молитву –
я без тебя пропаду, пропаду, пропаду.
тонкие ниточки вен обозначить следами,
это весна, беспокоит сердечный гастрит.
снова нужна профилактика – поездом к маме,
колется воздух и свежая рана кровит ...

ответ на:
http://www.liveinternet.ru/users/59578/post1439716/index.shtml

Москва – город безграничных, нескончаемых, непрерывных, а главное реальных возможностей. Она любит новых людей, потому что приезжие это частицы, компоненты, составляющие ее самой. Да, она столица и она несет себя высоко, потому, что она королева, а провинция ее подданные и она исправно платит своим подданным жалование, как и подобает настоящей королеве.
Она тепла своими потрясающими видами летом, и уютна своими кофейнями зимой. Да, она пугает, пугает и манит так, что захватывает дух, и хочется переживать это ощущение снова и снова.
Когда ты выходишь из здания вокзала, и проникаешь в нее, тебе хочется остаться здесь навсегда. Ты, безусловно, покоришься ее превосходству, потому что она действительно превосходна и совершенна, и это глупо равняться с ней. Она умнее, сильнее, мудрее, как бы ты не скакал, она все равно на десятки шагов впереди тебя.
Москва ценит каждого человека, потому что она сильна ими. Еще не разу она не закрывала двери перед теми, кто стучался в них.
Попав сюда раз, ты уже не сможешь уехать, чтобы не вернуться. Это зависимость. Но еще не одна зависимость не приносила столько новых свершений, успехов и улыбок.
Да, ты еще один, еще один из миллионов счастливцев, которых носит на руках этот город.

ответ на:
http://www.liveinternet.ru/users/59578/post1439047/index.shtml

Зачем вырывать страницы? Книга не читается кусками. Все хотят много, но никто не обязан никому ничего давать. Хочешь много – делай много. Научись рассчитывать на себя. Не цепляйся за жизнь – а просто живи. Живи полной грудью, сердцем и всем чем можешь.
Я не собираю твои страницы, ты сама приносишь их, аккуратно сложенные в стопочку. И я сушу их, сушу от твоих слез.
А по углам не имеет привычку прятаться не одна из нас, ты знаешь это.
Да, я очень очень жестока, но очень очень права.
Последний раз мне было стыдно в школе, в 6-м классе, когда директор ругал меня за то, что я наставила себе пятерок в журнал.
Я знаю, это не есть хорошо, но я не идеал, и поэтому ты любишь меня.

ответ на:
http://www.liveinternet.ru/journalshowcomments.php?s=&jpostid=1438748&journalid=59578

Я никогда не отрекусь от того, что было. Если ты помнишь, был такой случай:

«10-е марта 2003 г. Москва, аэропорт Шереметьево. До этого было три счастливых дня. На сегодняшний день, самые счастливые в моей жизни. Я встретила ЕГО. И перед тем как отпустить меня на трап самолета он спросил:
- Если бы можно было прокрутить пленку жизни в обратном направлении, и ты бы встретила меня не сейчас, а, допустим, пять лет назад, ты бы хотела этого?
И я сказала то, чего он до сих пор не может понять и простить мне:
- Нет, я ничего бы не хотела менять. Все, что было у меня, сделало меня именно такой, какая сейчас, именно такой ты любишь меня. Никогда в своей жизни я не буду жалеть о прошлом.»

Никогда, никогда, никогда – я не сотру из своей памяти ни дюйма.
Равнодушие и спокойствие я получила в награду еще при рождении. Горе? … Милая, что могу знать о горе я: успешная женщина, блондинка с голубыми глазами и 4-ым размером груди? Я не знавала войны и смерти близких.

Я счастливый человек.

Ответ на:
http://www.liveinternet.ru/users/59578/post1438257/index.shtml


Знаешь что такое Москва? Это город больших. Глобализм чувствуется в каждом шаге, вдохе, мысли. Да, он не терпит заоблачных романтиков, нацепивших розовые очки. Слабых он лечит, потому что слабость это болезнь. Его жесткость как один из анальгетиков. Москвичи просто прячут свое истинное лицо от приезжих, каждый из них уже будто бы чувствует вину за то, что имел счастье, родится здесь. Москва всегда открыта для любви, ведь она столь многогранна и бесконечна, что каждый зрячий способен втрескаться в нее по уши. Да, здесь не услышишь музыку тишины, но ведь это самый печальный звук во вселенной. Тишина символ одиночества. Звезды … Ты когда-нибудь была в ясную ночь на Поклонной Горе? … Сходи, ты увидишь это небо, и поймешь - те звездные картины, что представали твоему взору раньше, просто искусственные наброски. Вечный день от фонарей Тверской юрко прячется, стоит свернуть в тихие дворики уютных московских улочек.
Вечно спешащие люди как одна из стихий, как огонь или вода, ее вид завораживает. Но стоит вам забрести на банальный Арбат, и там уже блаженно передвигаются иностранцы с минимально возможной скоростью. Нет, нет, нет, даже в 4 утра город не спит, он пропитан жизнью, жизнью non-stop.
А новый день, он непременно будет лучше. Монотонность – это не о Москве. Это город бесконечного прогресса.
Полюби Москву и она ответит тебе взаимностью.

твои тонкие пальцы они неприлично нежны,
непослушная простынь в разводах – ты помнишь ее?
и ночнушку цветную … мне каждой секундой нужны
наши теплые ночи. дыханье чтоб только мое,

обязательно в такт, унисон. по шершавым губам
перекатится дрожь, я ловлю ее. ты для меня.
я держу, никому, никому, никому не отдам
а ему … расскажи ему все, он обязан понять …

для меня поднималась волнительно нежная грудь,
и дрожали коленки, и руки спасительно грелись
у меня на ладонях … с тобой невозможно уснуть.
я люблю тебя, слышишь, неверная чудная прелесть.

Каракатица дней. Вспоминая тебя впопыхах
остановится сердце и вытянет в линию память.
Мне так сложно сознаться, укроюсь в бездарных стихах,
но рассудок напомнит, все это не здесь и не с нами.

И, наверное, проще под вывеской «просто друзья»
обсуждать твоих женщин, с улыбкой рождая советы.
Разделить этот мир под линейку – есть ты, и есть я,
параллельные судьбы не скрестятся. Выдам обеты

научиться в искусственном счастье не видеть оков,
и не с тем просыпаться, любить не того и поверить,
я спасусь от тебя за десятками прочных замков,
но опять оставляю слегка приоткрытые двери.

я, наверное, слишком нормальная - сборище плюсиков,
только ты у меня за вычетом и никак не прибавишься.
твоя новая пассия, она даже не носит трусиков –
пошлая. а я вот сижу тут стучу по клавишам,

вся из себя виртуальная. ты же из снов. коллекция
файликов, строк кое-как зарифмованных, фото
с мобильника скачанных. ну давай прочитай мне лекцию,
и лечи, лечи от твоей несвободной субботы.

слышала, новая жертва проколола себе соски –
модная, ты теперь тоже типа, целуешь золото.
помнишь, ведь нам хватало только касанья руки …
а теперь, я таскаюсь сироткой по улицам города,

колю на жалость, прошу не тепла, а хотя бы света,
тебе же хреново с ней. я ощущаю нУтром.
на рассвете разбудит своим неумелым минетом,
я тоже проснусь, но нахуй, нахуй мне это утро …

не пускай меня, слышишь, ведь я разучилась
просыпаться одна в переулках зимы.
так какого же черта, скажи мне на милость,
открываешь окно? я готова взаймы
ангажировать счастье и веру в рассрочку
получать у тебя под процентный кредит,
осторожно стираю, ту жирную точку,
что поставил на мне, от которой болит
обязательно слева, и хочется к маме,
и поплакать тихонько в любимый рукав,
мне одной тяжело в этом жизненном хламе …
я не ною, конечно, конечно, ты прав.
разучится сгорать под одним одеялом
и дышать в унисон, и беречь имена.
мне же нужно сейчас, до ничтожного мало,
чтобы ты сохранил, не разрушил меня.

оставаться одной, уже входит в привычку,
ты разбудишь, уснувшую накрепко, веру.
разговоры обманчивы. стелятся белым
по земле хлопья снега… меняю обличье

и трезвею, теряюсь в мелодиях зимних,
разбегаюсь, пытаюсь допрыгнуть до неба,
а усталость стирает смешной и нелепый
нерожденный роман наш – немой поединок.

я прощаюсь, мне больно всегда возвращаться
к перекрестку с огромным количеством линий.
у судьбы злые шутки… а утренний иней
укрывает, сверкая, иллюзию счастья.

ты называешь «маленькой», гладишь
волосы.
полосы
жизни стелятся в белый
ряд.
взгляд
это все, что я заберу
для памяти.
с нами то
пляшет ангел, ты видишь
крыльями
сильными
машет. в небо зовет
летать.
трать
на меня эмоции, чувства
сотнями.
хлопьями
снег разбивает стекла и тихо
стелется.
верится
только в чудо, невинно-
детское.
греться
губами жадными, трудно
терпится.
сердце,
ты слышишь, сердце стучит
предателем.
хватит ли
сил держаться?... желанье
струнами
лунною
ночью мне не позволит
спать.
мять
и кусать подушку, а вдруг
исполнится.
помнится
там где ты, там всегда
тепло.
слов
переборы – это ли волшебство,
каждое утро.
милое чудо
я так … так люблю его

Щекотно.
Твои ресницы по шее. Сладко щуришься. Я не вижу, но отчетливо чувствую. По утрам ты всегда такой смешной и … беззащитный что ли. Хочется взять тебя в охапку. Похожее чувство я испытывала в детстве, при виде пушистых котят. Вот и ты сейчас - теплый комочек в моей холодной жизни. Одно на двоих одеяло, слишком мало. Одна на двоих жизнь, слишком много…

Тепло.
Руки, едва касаясь, считают мои позвоночки. Все на месте. Ночь минула без происшествий. Вот черт, а ты и, правда, care about me. Это ж надо, и за что мне такое счастье. Кажется, радуйся дура, но я не могу вот так вот, просто, моя вечная склонность к анализу неустанно тянет мысли в кромешные дебри.

Близко.
Уж очень, уж слишком близко ты подобрался ко мне. Я не могу дышать на таком расстоянии, можно попробовать в такт, но у меня свои ритмы, пока никто не вписывался. А может, я просто испугалась, сдрейфила? … А что, с амазонками тоже такое случается. Одно на двоих дыхание?... Над этим стоит задуматься.

Путано.
Пальцы расчесывают волосы. Также заботливо. Ну что ж ты такой хороший, мальчик мой?… Я, похоже, в тебе запуталась, зацепилась таки, села на мель. Осторожно, исподтишка, пытаюсь развязывать узелочки. Да … когда ж мы успели столько наплести? …

Сладко.
Прилипаю к тебе. Невозможно оторваться. Что-то сродни шоколаду, уже не хочется, но тянешься за очередным кусочком, пока не станет приторно, горько. Но мы пока на первой дольке, а я уже заранее знаю исход. Обидно.

Свежо.
Воздух необжитой квартиры забрался к нам под одеяло. Побежали мурашки. Ты пытаешься их ловить, и меня вместе с ними, на каждом слове, на каждом взгляде … Когда ты вот так, крепко, обнимаешь меня, кажется, что я и правда попалась, а дальше – хэппи энд под вальс Мендельсона.

Хорошо.
Нетерпимо приятно смешивать в коктейль клеточки наших тел. Вот только микс получается не качественный, копни глубже и там каждый компонент отдельно. Мы как масло с водой, близко, но не вместе, рядом, но отдельно.

Высоко.
Небо, обрамленное потолком … свобода, ограниченная одеялом … Но мы все равно аккуратно складываем в память эти полеты. Забираемся на облако, и щуримся от света люстры … расправляем крылья, задевая потолок … И улетаем, каждый в свою сторону.

все твердят что ты ко мне равнодушная
флаг им в руки они все равно ничего о тебе не знают
не знают какие мягкие у твоих пальцев подушечки
и как ты невыносимо-красиво-долго платье снимаешь
а еще ты спишь очень тихо дыхание еле слышное
и даже ветер крадется на цыпочках мимо
когда ты глаза закрываешь а небо висит над крышами
и звезды складываются в лужах в форме твоего имени
и что тут поделаешь если я в тебе все это заметила
солнце тоже сложно в упор не видеть когда оно перед глазами маячит
одного боюсь а вдруг найдется кто-нибудь третий
такой же как я тоже зрячий

Лиса 27.01.20 15:34 слушай, а розочка то твоя все стоит, еще
больше распустилась, уже 6-ой день

*Муж* 27.01.20 15:36 наверно я тебя люблю

Лиса 27.01.20 15:38 я чуть со стула не упала
и сердце застучало как тогда когда ты меня первый
раз поцеловал

*Муж* 27.01.20 15:38 и все?

*Муж* 27.01.20 15:38 :-)

Лиса 27.01.20 15:39 ну я похоже тоже влюбилась в тебя

Лиса 27.01.20 15:39 все симптомы на лицо

*Муж* 27.01.20 15:40 аболдеть, что делать будем?

Лиса 27.01.20 15:41 любить, ну или придумаем что-то

*Муж* 27.01.20 15:44 больше ничего неостается, поздно думать уже.

Лиса 27.01.20 15:46 как то все очень стремительно

Лиса 27.01.20 15:50 наверное поэтому и сердце так стучит

*Муж* 27.01.20 15:50 так и должно быть

Ты идешь ко мне с букетом темно-красных роз, шлейфом оставляя лепестки на асфальте. Белый шарф развевается по ветру, полы плаща сметают пушистые цветы мимоз с мостовой. Задний карман шевиотовых брюк топорщится от рулона стодолларовых купюр, бережно перевязанных резинкой. Прохожие не смеют оторвать глаз от матовой поверхности твоих крокодиловых туфель. В бумажнике – колода кредитных карточек, общий баланс текущей задолженности равен нулю. На загорелом лице – ослепительная улыбка, от которой полисмены на углах прячутся за стеклами пляжных очков. В зубах – кубинская сигара, вчерашний подарок дочери Хэмингуэя. Мобильник наигрывает мелодию из фильма «Эммануэль», в кармане пиджака – счастливый лотерейный билет. Ты распахиваешь дверь моего подъезда – она из красного дерева. Под ногами – белоснежный мрамор ступеней, легкий аромат шампуня для чистки ковров дразнит ноздри. Медная табличка на двери говорит тебе, что В ЭТОТ РАЗ ты не ошибся. Разочарования остались позади. Мы будем играть Шуберта в четыре руки, раскладывать пасьянсы, ворковать по-французски. Мы задернем малиновые шторы и подбросим хворосту в камин. Мы будем вальсировать по залу с канделябрами в руках и пить ледяное шампанское. Мы сыграем на бильярде, а потом - в шахматы. Перетасовав карты, мы разыграем партию в «двадцать одно», но закончим ее в шестьдесят девятой позиции. Мы будем долго распечатывать конверты с поздравлениями и банковскими чеками. Другими словами, мы проведем вечер, как обычная московская супружеская пара на седьмом году совместной жизни.

хочешь, я просто возьму и отдам
тем, кто еще в твоей жизни случиться,
всем настоящим и прошлым блядям,
те отголоски тебя и крупицы,
те, что случайно оставил, забыл.
хочется плакать, но я не умею,
ты самый яркий из местных светил,
трогаю ангела, кажется змея.
тоже мне горе – неверный мужчина,
можно смириться, не видеть помаду,
волосы. просто не помнить причину –
нахуй мне все это, лучше не надо.
сколько же можно об стенку горохом,
падать и падать, рождая прощенья,
мне не хреново, мне попросту плохо …
в губы дышать, изучать откровенья
женщин других на твой старый e-mail,
буду выкручивать руки, запястья,
я бы сказала, да только не смею …
вдруг испугаю несчастное счастье.

мне под ноги не сыпали всех изумрудов.
я привыкла ходить по шершавой земле.
и не ждать в феврале предвесеннего чуда,
а ночами в родную подушку болеть.

и не слабость, а просто избыток эмоций.
не лечи, мой диагноз давно обречен.
как обычно делю на количество порций
это женское, хрупкое в меру плечо.

я не жалуюсь. жизнь кочевой амазонки
избирала сама из десятка других,
началось это все с любопытства ребенка
перед чтением взрослых, таинственных книг.

а теперь очень сложно поверить, что слабый
у меня все же пол, и что нужно уметь
быть капризной и мягкой или хотя бы
научиться навзрыд и по-бабьи реветь.

только лук и стрела – вот мои логотипы,
я сама себе воин, добытчик и муж.
да тебе показалось! какие там всхлипы?!
а глаза? … это снег и нестойкая тушь …