Воскресенье.
Говорят:
- Попудрюносик! И уходят на сто лет, будто не носик там, а хобот, в крупную складку.
Потому в торговых центрах самые длинные очереди - к букве «Жо».
Нам с Васей в женский т. надо было по работе. В женском т. лаз в потолок, за ним трубы всякие, бойлеры...
Ну мы и пошли. У нас разнарядка.
Два амбала с молотками не страшатся писающих тёть. Входим без очереди. А женщины вслед нам глядят.
Их взгляды опаляют наши крылья, обжигают нам зады.
Мы лесенку приставили, люк открыли и ушли. Час примерно возимся, заговариваем трубы от протечек.
Ну, то есть, мы зашли, а дверь не заперли. Тёти ждали-ждали, заглянули - пусто. Очередь пошла, ожила, задышала. Женщины вовсю чередуют малую н. с большой и даже с гигантской, невзирают на подозрительную лестницу в небо.
И никто не помнит, что на небе тоже жизнь. Мы же, сошельцы с небес, всегда внезапны, это традиция. Да и как предупредишь?
Представьте, сидите вы, шампунь читаете, вдруг голос с неба - "Я спускаюсь!" Тут не то что покакать, родить можно. Даже если вы мужчина небеременный.
Спускаюсь молча.
По-чеширски, частями, берегу мирян от стресса. Сначала ноги показал. (Не голову же, с глазами!)
Слышу - забегало, забегало, дверью хлопнуло, выскочило вон.
Снисхожу весь – уже пусто.
А предбаннике очередь, глядит влюблённо.
Очередь можно понять: стоите вы за щастем, примерно тридцать пятая. За дверь уходит та, что ещё с утра занимала. По всему, раньше среды не управится.
Но через минуту всего вылетает – патлы дыбом - и прочь! Бежит, как друг мусью в свои Парижи. По лицу видно - очистилась от шлаков лет на триста вперёд.
Следом выплываю я. Лучезарный, на пузе кнопка.
- Силь ву пле! – говорю.
Очередь ненарадуется. Всем смешно и иронично.
Никто не подозревает, что будет и второе пришествие, по ту сторону неба пророк Василий щас докурит и тоже начнёт спускаться...
