Один знакомый дальний, кажется поэт
Моих стихов легко лаская пряди
Отметил, Что мой вздох любой – автопортрет
Мой абрис на озерной темной глади -

А надобно писать, как светел свет,
Как тихо облака в лазури нежной тают
Как – за плечом притихла смерть, и все же – смерти нет…
Конечно, прав поэт…Я нынче попытаюсь.

Над берегом мутнеющей речушки
С названием немецким «Оккервиль»
Схлестнулись в узел тропки. У опушки
Стоят два дерева. Два отзвука любви.

Как близко встали…равные, как братья,
Несхожие, как полюса земли,
С судьбою рваной…Но в одно объятье
Ветвей ладони нежные сплели.

И вроде в разный срок расправят листья,
И разное их манит притяженье …
Рябина дерзкая, и тополь серебристый –
Но гибких рук взаимное движенье ?…

Поутру перед мартовской порошей,
Собравшись в треск и гам, из дальней рощи
Дроздов крикливых стая пронеслась,
Рябинной крови наглотавшись всласть,
Рябинной плотью утоливши голод..
Пылает алый снег…
Но свой прозрачный голос,
Как месяц зимний, тополь тянет в небо,
И тает снег, и боль, и быль, и небыль..