ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ

...И в этом, конечно, есть своя божественная логика, ибо каждая обезьяна, независимо от пола, должна рано или поздно понять, что право на беспрепятственное пускание пузырей не имеет ни одна тварь ровно до той поры, пока сей процесс не перестанет доставлять ей истинного удовольствия.
Когда в голове у задумчивой Тяпы прозвучало слово «удовольствие», перед Алёнкиным носом как раз захлопнулись двери автобуса, следующего в аэропорт. Поэтому ей пришлось достаточно тяжело вздохнуть, сесть на лавочку и открыть первую попавшуюся книгу. Первой попавшейся книгой оказался «Незнайка в солнечном городе». В принципе, вместе с «Незнайкой» в этой же книге был напечатан и «Город Солнца» Кампанеллы, но Алёнка до него ещё не добралась. После того, как Пачкуля Пёстренький представился на ресэпшене иностранцем Пачкуале Пестрини, кто-то подкрался к ней сзади и закрыл ей глаза.
– Это ты? – осторожно спросила Хелен Дранк.
– Конечно я! Кто же ещё, моя дорогая! – ответила ей Сима, – Пойдём! У меня накопилась к тебе пара вопросов.
Хелен задумалась было о том, может ли что бы то ни было «накопиться» в количестве одной пары, и, если всё-таки может, значит ли это, что она пока ещё недостаточно хорошо выучила русский язык или, напротив, уже начинает его забывать, но тут что-то кольнуло её под самым затылком в шею, и всё погрузилось в кромешную тьму.

Однако уже через несколько секунд внутри этой тьмы послышался голос Симы. Она явно что-то спрашивала у Хелен, но на каком-то совершенно незнакомом наречии. Пока Алёнка пыталась разобрать, о чём спрашивает её Сима, в темноте зазвучал ещё один голос, более слабый и так же на иностранном языке, но на другом, чем говорила Сима. Второй голос явно что-то отвечал первому и, судя по интонациям новых вопросов и ответов, они неплохо понимали друг друга. Алёнка же по-прежнему не понимала ни слова.
Голоса продолжали возбуждённо переговариваться, а темнота постепенно стала приобретать тёмно-зелёный оттенок. Вслед за этим откуда-то сверху посыпались ослепительно жёлтые молнии, но не в виде узловатых коротких вспышек, как это обычно бывает, а в виде блестящих лент дождика для украшения какой-то немыслимой ёлки.
Раз появившись, эти мягкие молнии застывали в воздухе и начинали еле заметно вибрировать на ветру. Так что, в конце концов, девушка оказалась внутри светящейся и трясущейся клетки, подвешенной где-то в абсолютной тьме. Алёнка лизнула ближайший к ней прутик и вдруг поняла, что голос, держащий ответ, принадлежит Хелен. И тогда, перекрывая голоса женщин, незримый Парасолька трижды внятно и твёрдо повторил какое-то странное слово, а может и целое предложение: «ДиэсЫрэ! ДиэсЫрэ! ДиэсЫрэ!» И тут Алёнка почувствовала, что её чувствительное девочкино сердечко превращается в грубый почтовый конверт формата А-4, который кто-то нетерпеливо разрывает прямо посередине, чтобы вытащить оттуда сложенный вчетверо рентгеновский снимок, отпечатанный на неестественно толстой плёнке. Заглянув внутрь себя, Хелен удалось рассмотреть, что этот снимок одновременно является трафаретом незнакомого шрифта, а в его левом нижнем углу, словно гвоздём, процарапано следующее: «Алёнка: правое предсердие».
В следующий миг послышался четвёртый голос, принадлежащий уже и вовсе какой-то аппаратуре, но зато говорящий на чистом немецком языке: «Информация для пассажиров рейса № 61, следующих по маршруту “Москва – Берлин”! Ваш полёт подошёл к концу. Просим вас занять свои места, соответствующие расписанию повседневной жизни!»
И тогда все существа во Вселенной безудержно зарыдали, но каждый из них пребывал в полной уверенности, что плачет лишь он один. Когда Алёнка всхлипнула в седьмой раз, ей показалось, что её зовут Сима. Сразу после этого тьма превратилась в ослепительно жёлтый цвет, а прутья клетки неистово почернели. Кто-то подошёл к ней сзади и закрыл ей глаза.
– Это ты? – спросила Алёнка.
– Да. – ответила Хелен. – Здравствуй, Фортуна! Я – Сансара. Приготовься к последнему обороту!..

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...