27.

Наступило утро. Я встал строго по будильнику (буквально месяц назад ко мне вернулась эта замечательная способность: в любом состоянии реагировать на звуковой сигнал немедленным вскакиванием с кровати), приготовил завтрак, умылся, оделся, поцеловал спящую А и почесал в Термен-центр на репетицию.
Дело в том, что мы с Яной Аксёновой дали согласие на участие в некоем утреннике для детей и их продвинутых в материальном плане родителей. Разумеется, не за просто хуй. Дали согласие поиграть там классику: Яна – терменвокс, я – пианинка. У нас в программе две «Ave mari(и)» (соответственно Шуберта и Гуно), пресловутый «Лебедь» Сен-Санса, да пара-тройка джазовых стандартов во главе с «Summertime».
Дело вот в чём. Я тут подумал о своём поведении. Подумал о том, хорошо ли я поступил, поведав миру о своей жажде разрушения Кремля и иже с jим. Подумал и пришёл к выводу, что нет, нехорошо. Нехорошо, потому что это неправда. Ничего такого я не хочу. Отчасти, к сожалению, для себя самого. Не желать разрушения Кремля (Кремля как символа) не есть путь к спасению души. Это, конечно, путь, ведущий в совершенно противоположную сторону. Для спасения души всё-таки крайне хорошо желать разрушения Кремля (Кремля как символа). Но хорошо ли стремиться к спасению души? В особенности, к спасению своей души? Человеколюбиво ли это?
Едва ли это хорошо. Но обратное – тоже не фунт изюма. И не кило кураги. И в эти размышления ни в коем случае, к сожалению, опять же впрочем, не являются свидетельством каких бы то ни было психических отклонений. Это просто чистая правда. Хотя, конечно, очень многие хотели бы вывести их этого какой-нибудь диагноз, согласно которому меня можно было бы куда-нибудь заточить, потому что так удобней. Люди же, всегда поступающие так, как им удобней, не заботясь о других, на мой взгляд безусловно заслуживают смерти.
Но... я дарую им жизнь. Пусть этот ёбаный Кремль ещё хоть сто веков простоит. Всё равно ведь ничего не изменится!
На самом деле всё-таки врать нехорошо. Себя самого не наебёшь! Я всё чаще ловлю себя на том, что мне абсолютно безразличны как разрушенный Всемирный Торговый Центр, так и вся хренова совокупность российских кремлей. Гори всё синим пламенем или, напротив, всё вознесись до небес – мне всё равно. Как пел Леонид Фёдоров из группы «Аукцыон»: «Зови меня козлом, говном – мне всё равно!» Всё, иначе глаголя, божья роса – ссы хоть в ноздри, хоть в глаза!
А все эти мои возмущённые сопли, сколь сие не печальственно – не более, чем скромная дань моему былому щенизму. Сколь ни вращай, я от природы очень миролюбивая блядская крысонька (по японскому календарю). Просто мы живём в мире, где стоит только публично признаться, что ты на самом деле добрый, отзывчивый, одним словом – хороший человек, и не пройдёт и месяца как ты непременно получишь в какой-либо форме пизды.
Тогда может показаться, что на то есть какие-то другие причины, но то не причины, а только поводы. Причина же одна: твоё неосмотрительное признание в истинной сути своей души, а именно твоя доброта и человеколюбие.
Но вот беда! Всё, что изложено в этих последних абзацах – скорее всего чистая и, более того, объективная правда, но я бы не сказал, чтоб это действительно меня занимало, хотя и счёл своим долгом воспроизвести на бумаге процесс, а точнее, подвести итог своим размышлениям.
Всё очень просто, но не потому, что сказки – обман, и даже не потому, что маленький остров сгинул в туман (кстати, по-моему нельзя не согласиться, с тем, что «сгинул» лучше чем «скрылся», хотя проблема этой строчки заключается ещё и в несогласующемся падеже, но я, конечно, понимаю, что иначе бы в ритм не влезло. Так что г-н Макаревич чего-то как-то не доработал. Вероятно спешил на стрелку с какой-нибудь «кисонькой». Тут надо выбирать – либо «сгинул в туман», либо «скрылся в тумане»), а просто был такой старый совковый мультик, нарисованный по мотивам какой-то китайской народной сказки, разумеется, старой, как и сам Китай.
Вот его сюжет в общих чертах:
В одной китайской провинции завелась некая нечисть в лице самого заурядного дракона, живущего, знамо дело, в пещере, полной каких-то совершенно немыслимых сокровищ. Дракон, разумеется, опять же, постоянно и совершенно безнаказанно безобразничал: убивал китайских витязей и с наслаждением портил китайских девок. Население, естественно, было от его поведения, мягко говоря, не в восторге.
Время от времени нарождались новые богатырьки, и по достижении ими совершеннолетия односельчане с упорством китайских болванов выдвигали юношей на соискание степени победителя распоясавшейся ублюдины..
И уходили китайские юноши на битву, но никто не возвращался из них назад. Дракон же, наглая рожа, продолжал свои пакостные бесчинства. И вся сия круговерть продолжалась до тех пор, пока не народился на свет маленький... э-э... назовём его Хуан Чао.
Ни что не стоит на месте, бег времени, гм, не остановить, и в конце концов маленький Чао превратился в большого Хуана и отправился на битву с драконом.
Сражение было не из лёгких, но небо наконец смилостивилось над многострадальным китайским народом, и Хуан победил...
Дракон сдох и тут же испарился. Хуан устало вытер пот со лба и огляделся. Всё то, что открылось его взору в Пещере Сокровищ можно описать в двух словах – Красота и Великолепие. Хуан упал на колени и впервые в жизни потрогал золото. Он просеивал между пальцев золотые монетки; крошечные золотые цепочки стекали вниз сияющими жёлтыми струйками. Победитель дракона, простой китайский крестьянин по имени Хуан, ясное дело – приторчал от этого занятия.
И вдруг холодный ужас прошил его насквозь от кончика носа до заднего выхода. Он посмотрел на свои руки и едва не лишился чувств: они на глазах покрывались драконьей чешуёй...
Тут страшная догадка осенила Хуана – предыдущие витязи пропадали не потому, что не могли победить, а потому... что не могли победить дракона... в себе. Через полчаса после того, как им удавалось срубить последнюю из трёх голову, все они вырастали у них самих.
Осознав сие во всей непреложности фактов и факторов, основным из которых стал личный опыт, Хуан, мягко говоря, прихуел. Собрав воедино остатки сил он, подобно барону Мюнхаузену, буквально за волосы выволок сам себя из пещеры и, таким образом, спас свою китайскую душу.
Впрочем, я всё-таки сильно сомневаюсь, что это правда. Скорее всего, это, как обычно, только Красивая Сказка. Скорее всего, Хуан тоже превратился в дракона, как поступил бы на его месте любой из нас.

Продолжить тут:
http://www.proza.ru:8004/texts/2003/01/02-96.html