Поскольку я считаю, что главное, что я пока сделал в жизни как творческая единица - это написание романа "Новые праздники-2", и стыдиться мне в этой связи нечего, то я принял решение о публикации этого здесь, в открытом доступе (потому как всё равно сказать мне особо больше тоже нечего):


Макс Гурин (экс-Максим Скворцов) – род. 1973; писатель, композитор, аранжировщик, звукорежиссёр. Автор романов «Псевдо», «Новые праздники», «Душа и навыки», «Космос», «Я-1», «Да, смерть!», «Гениталии Истины». Музыкальные проекты: «Новые Праздники», «Другой оркестр», «e69». Работал ремонтным рабочим, монтёром пути, оператором ЭВМ, штатным автором вопросов телепрограммы «Слабое звено», поэтом-песенником, журналистом, музыкальным обозревателем «НГ – Exlibris», учителем словесности и музыки. Учился в МПГУ им. Ленина и в Литературном институте им. Горького. Член Союза Литераторов РФ и Российского Авторского Общества.



XI (продолжение).

Ещё не было полуночи, когда я вышел на станции «ВДНХ», с нового, недавно построенного, выхода на Аллею Космонавтов. До Ваниного дома мне оставалось пять минут пешком.
Я пошёл себе через эту самую аллею. Вокруг не было ни одного человека, но я же, сами понимаете, не кисейная барышня, и мне и в голову не приходило, что в этом раскладе есть хоть какая-то опасность для такого «лося» как я.
Вдруг навстречу мне вынырнула одинокая фигура паренька лет 23-25. Когда мы поравнялись с ним, он попросил у меня зажигалку. И тут произошла почти классика жанра. Я протянул ему зажигалку и в ту же секунду… получил удар в зубы. Паренёк же вдруг заголосил благим матом (пожалуй, это тот самый случай, когда уместно сказать «заблажил»): «Ты охуел! Ты мне, менту, анашу предлагаешь!?.» И в ту же секунду я получил в зубы снова.
Это старый приём: орать какую-то бессмысленную деморализующую хуету. В какой-то мере так поступают даже самцы обезьян, и это почти всегда действенно.
Всё, что сейчас я описываю так долго, на самом деле происходило гораздо быстрей. Я только и успел, блядь, подумать, что же, блядь, делать-то – ведь у меня, блядь, Ванины клавиши болтаются на левом плече, а за спиной у меня рюкзак (рюкзак я купил вместе с Никритиным у того же метро «Царицыно», когда мы репетировали наш «семейный» проект – он тоже тогда купил себе на том же лотке какой-то прикольный портфельчик :)) со всякой фурнитурой для «Правды-матки», примочка «драйв-дисторшн» Вовы Афанасьева, три собственных книжки «Душа и навыки» да совершенно чудовищная по концентрации внутренней правды о себе и о Священной Истории рукопись под названием «Enter» (там, в частности, было написано, что тогдашнее 29-е марта – последнее, мол, 29-е марта в моей жизни, но я вот не помню поставил ли я там год :)) – скинуть мне всё это на землю или же нет? Ещё раз повторяю, что подобные душевные метания в «реальности» происходили во мне в сто раз быстрее, чем я их сейчас описывал, ибо были они не размышлениями, а односложными, хоть и противоречивыми импульсами. Да и вообще, время в таких обстоятельствах течёт принципиально иначе.
Уже в следующую секунду «откуда ни возьмись» появилась вторая особь, уже покрупней. В первый миг он сделал вид, что хочет нас разнять и вообще выяснить, в чём дело. Надо быть феноменальным тупицей, чтобы сразу не понять, что он был именно напарником, я бы даже сказал, подельником первого паренька, но… что значило в той ситуации моё понимание? Увы, безвыходные ситуации бывают не только в кино, и, думаю, что не погрешу против истины (то есть Абсолютной Точки), если скажу, что безвыходными являются, если копнуть поглубже, абсолютно все ситуации, в какие мы попадаем в течение всех своих идиотских жизней, ибо смотри пункт первый: БЫТИЕ – ИЛЛЮЗИЯ, ибо жизнь по отдельности – это заведомая идиотия, ибо смотри пункт третий: «ТЫ» НЕ СУЩЕСТВУЕТ.
Прошло ещё три-четыре секунды после появления «подельника», и им удалось наконец сбить меня с ног вместе с Ваниной «JP 8000» и с моим рюкзачком, где лежали три «Души с навыками» и рукопись «Enter».
Пока я летел к земле с высоты собственных метра восьмидесяти, я успел подумать ещё две вещи: «Вот тебе пожалуйста и Вторая Голгофа! Вот и Заземление!, – и вторая, – Катя же мне и это предсказывала! Вот оно! Свершилось, ёпть!..»
Когда я упал на землю, от первых же ударов ногами по голове я потерял сознание.
Наверное, я был, в прямом смысле слова, не в себе минут пять. Может меньше. Я ничего не помню. Это не было ни сном, ни пребыванием в каком-нибудь иномире – только Абсолютная Пустота. Просто какое-то время меня не было. Вот и всё.
В конце концов, я очнулся. Не сразу понял, где я, но довольно быстро всё вспомнил. На ноги я вставал довольно долго, воспользовавшись помощью любезно предоставленного мне Господом Миров близрастущим деревом, по стволу которого я и поднялся. Я оглядел место своего падения, в глубине души надеясь всё-таки обнаружить клавиши и рюкзак, но их, конечно же, не оказалось.
Карманы мои не тронули. Поэтому при мне остался мобильник, паспорт и даже двести рублей. Я, шатаясь, прошёл каких-то всего-то метров пятьдесят до метро и увидел, что прямо передо мной стоит такси. Как будто оно меня-то как раз и дожидалось J.
Я сунул в окошко свою окровавленную морду (крови, кстати, пролилось немало, голова – такое уж кровеобильное место – так что я считаю, Заземление вполне состоялось :); всё, смею надеяться, смешалось как надо), объяснил суть проблемы, и меня согласились отвезти в моё съёмное Отрадное. На часах по-прежнему не было полуночи.
Минут через 15-20 я уже вошёл в квартиру. Хозяйка, Галина Петровна, слава богу, уже спала. Я умылся, позвонил Ване, сказал, что клавиш его больше нет, после чего принял залпом не то пять, не то семь таблеток анальгина и мгновенно уснул.
На следующий день прознавшая об этой истории Да сразу сказала что-то вроде «приезжай болеть ко мне». Не без акцента, прямо скажем, на «ко мне», то есть в нашу с ней квартиру. На пару дней я действительно «к ней» приехал.
Уже с ней, с моей дорогой дружиной, мы снова съездили на Аллею Космонавтов, подали для проформы заяву в близлежащее отделение милиции (хуй знает, а вдруг бы нашли. Вряд ли конечно, но всё же…) и сходили в травмпункт, где обнаружилось, что у меня всё-таки сломан нос – мелочи жизни.
Вообще, повторяю уж не помню, в какой раз, вся эта драматическая история про Да, Лариссу и Заземление более подробно и по горячим следам изложена в моём романе «Да, смерть!». Могу сказать одно: на словах и Да и Ларисса собирались ехать на Голгофу вместе со мной; обе засвидетельствовали свою решимость и желание быть в мой последний час рядом со мной. Знаете что, я на полном серьёзе склонен думать, что если б в том злоебучее лето 2003-го года я всё-таки поехал бы туда, они бы действительно сделали это. Насчёт Да немного сомневаюсь, но Ларисса – точно.
Узнавшая о моей «беде» мама упросила меня съездить всё же обследоваться в клинику к моему дяде, довольно известному детскому невропатологу, профессору Скворцову. Я сделал это. Там обнаружилось, что у меня проблемы с сетчаткой. Меня направили в «доктор Визус» на Тверской. Мама дала своему непутёвому сыну триста баксов (сразу скажу, что я ничего такого в этом не вижу, ибо родственники мои на самом-самом деле совершенно объективно должны мне ещё тысяч десять долларов, которые они заиграли у меня при продаже нашей общей квартиры на Малой Бронной, коей я был собственником «в равных долях», в 2002-м году, а поскольку речь идёт именно о деньгах за квартиру, то в пересчёте на сегодняшние цены они должны мне и вовсе как минимум тысяч 50, ну да Бог им судья :), то есть я сам, но… я на убогих долго зла не держу) – так вот, мама дала мне триста баксов, и сетчатку мне благополучно приварили на место. Делается это так.
В глаза закапывается анастетик, ибо все, полагаю, знают, что любые механические воздействия на слизистую глаз очень болезненны. Через пять-десять минут, когда капли начинают действовать, на глазное яблоко надевается такой специальный окуляр, который является как бы стыковочным узлом между твоим глазом и, так сказать, уже непосредственно «гиперболоидом». Подбородком ты при этом жёстко упираешься в специальную подставочку, чтобы голова твоя была неподвижна при операции.
Когда все необходимые приготовления закончены, в тебя, прямо вовнутрь твоего мозга, ударяет луч лазера – ослепительно белый Абсолютный Свет…
То есть даже не то, чтоб белый и не то, чтоб в тебя ударяет, а просто всё то время, пока длится операция, ты как будто находишься внутри Солнца.
Это очень странное ощущение. С одной стороны, ты вроде сохраняешь способность мыслить, чувствовать и осознавать своё «я», но с другой – вроде как ничего больше, кроме Света, и нет…
Наконец мне всё сделали.
Я вышел на Тверскую улицу, которая так же была вся залита ярким солнечным светом. Я позвонил обеим своим женщинам, поскольку обе они об этом меня просили, и пошёл на Тверской бульвар пить пиво.
Несмотря на сломанный нос и два чуть не во всё лицо синяка вокруг глаз (кажется, это так и называется – panda-eyes :)) я чувствовал себя вполне счастливым в те дни. Я спал попеременно с двумя прекрасными женщинами, жил один, почти не общался с мамой, запись «Новых Праздников» у Эли Шмелёвой так же подходила к прочному и удовлетворительному финалу – о чём ещё, скажите на милость, может мечтать мужчина 30-ти лет? :) Да, и ещё раз «да», это было одно из прекраснейших времён моей жизни!..
Меня, правда, немного беспокоило временное отсутствие работы, но… в конечном счёте, какая разница, если этим летом я спасу весь мир путём смешивания своей крови с землёй Соловецкой Голгофы; Крови Единственного «Я», кроме которого нет никакой Вселенной и того сомнительного «Ты», которое это же «Я» по «слишком человеческому» слабоволию мыслит существующим за своими пределами, позор коего слабоволия это самое Единое, Неделимое и Единственное «Я» смоет собственной кровью, которой тоже на самом деле не существует, как и Земли, и кончится весь этот многовековой кошмар, который был необходим для прохождения через его Огонь, но… Время вышло, Путь пройден; «всем спасибо» и… «все свободны»; и никогда уже больше не будут мучиться во мне миллиарды ни в чём неповинных людей! Смерть Великой Матери! Спасибо, мама, довольно. В черепки, в черепки чёрное твоё золото! В черепки! Ибо и не было оно золотом никогда! Короче говоря, я был счастлив.
С газетой «День» ничего не вышло. Мало того, что я получил пизды чуть не насмерть и просто физически был не в состоянии писать что-либо, про Родионова ли или про кого-либо там другого, так сам этот грёбаный «День» попросту в одночасье приказал долго жить, будто бы дополнительно подтверждая Абсолютное Единство Моего и Не-моего, Внутреннего и якобы Внешнего.
Что в двух словах думал я сам о произошедшем со мной 10-го апреля? То, что на следующий же день, 11-го, я и сказал Никритину: «Пока не знаю ничего конкретно, но просто, на самом деле, я вчера получил оружие!» Почему я не сказал «благословение» или «посвящение», хотя они тоже безусловно были мне вручены в едином пакете? Почему употребил именно слово «оружие»? Откуда я сам могу это знать? Бог решил, что для его Проекта будет уместно и правильно, если после того, что со мной случилось, такому-то человеку в такой-то момент при таких-то обстоятельствах после таких-то его слов, такой-то – в данном, частном, случае, я – скажет именно то, что я сказал Володе Никритину. Я сказал. Он решил – я сказал. Я сказал это искренне. Я всегда искренне делаю то, что Он решает. Да и хуй бы с ним. Дальше – лишнее.
В следующий раз Ларисса приехала уже больше, чем на неделю, на все майские праздники, то есть уже в довольно скором времени. Однако мой panda-eyes всё же уже почти спал. Хотя, конечно, следы того, что он всё-таки был, ещё вполне сохранились.
Ларисса. Ларисса. Ларисса…
Да, нам было хорошо вместе. Не смею врать. Кроме одного эпизода. Да, впрочем, и он тоже по-своему был забавен.
Да, мы элементарно напились с Никритиным и его тогдашней супружницей Эллой. Ларисса, конечно, девушка далеко не пуританских взглядов, но… всё-таки москали – есть москали, – с непривычки ей было трудно. Хотя, понятно, никто не заставлял её этого делать насильно. Напротив, время от времени она сама проявляла инициативу. Не исключено, что для того, чтобы произвести впечатление на меня – о, ужас!
Расстались мы с четой Никритиных уже заполночь, возле магазина, что тогда назывался «Бин», где-то между их Владыкино и «нашим» Отрадным. В последний момент, уже почти у кассы, Ларисса метнулась вдруг в сторону и схватила какого-то медвежонка, которого увезла потом в Харьков. (Да, иногда гладя мою шерсть на груди, она ласково называла меня по-украински «ведмедик». Да, делая со мной тоже самое, называла меня «мой свитер» :).)
Весь следующий день Ларисса в полузабытьи пролежала в кровати. Время от времени её рвало в целлофановый пакет, которой я всегда вовремя успевал подставить. Когда она снова засыпала, я садился за свой тогдашний роман «Да, смерть!».
Зная о том, как всё получилось с моим рюкзачком, она привезла мне из Харькова другой, бордовый и довольно вместительный. Я был благодарен ей. В этот её приезд мы были вместе уже дней десять. Это действительно было забавно: не успел я, с грехом пополам, закончить одну свою семейную жизнь, как у меня тут же началась следующая. Отличались ли они друг от друга? Не знаю. Если честно, думаю, что не очень. Во всяком случае, реальное количество общения всё-таки опять превышало мои реальные в том потребности.
С другой стороны, в самом прохождении моей Пластмассовой Коробочкой того, что обыкновенно называют жизненным путём, для меня всегда был элемент трагически предопределённого принуждения; безусловно неприятной, но да, всё же несомненной необходимости. Даже моя мать, которой хотя бы в этом аспекте нет никаких оснований не верить, рассказывает, что в тот самый первый день моей жизни, когда глаза новорожденного единственный раз за всю эту самую жизнь говорят правду о собственном прошлом и будущем, я всем своим видом показывал лишь глубочайшее недовольство самим фактом своего же рождения. Чёрт его знает, может я и вправду ошибся «дверью», думаю я иногда до сих пор в минуты душевной невзгоды. Когда же духовные силы ко мне возвращаются, я снова и снова понимаю и чувствую, что нет никакого чёрта и нет вообще ничего, кроме Бога, Бога-Ребёнка, Истинного Господина Миров, и если даже я и ошибся дверью, то и исправлять эту «ошибку» нам тоже придётся «вдвоём».
Мы гуляли по Москве, пили пиво, лежали на газонах под деревьями, то есть именно что нежились на солнышке.
Она привезла мне из Харькова очень смешную тряпичную куклу, увезла с собой московского медвежонка и всё, короче, было хорошо. Скажу прямо, если б в этой жизни я искал счастья, а не Истинную Абсолютную Точку, можно было бы со всеми основаниями счесть, что мне наконец улыбнулась удача.
Мы рассказывали друг другу о своём детстве, сами удивляясь тому, что стало вдруг вспоминаться, и нам не надоедало слушать друг друга. Да, оба мы были Водолеями, а Водолеи умеют слушать. Скажу без ложной скромности, пожалуй, это единственный знак, в равной степени одарённый и в слушании и в говорении. Некоторым знакам – в особенности, земным – кажется порой, что как раз Водолеи-то слушать и не умеют, но, как правило, то, что по их мнению свидетельствует о неумении Водолеев слушать, на самом деле, свидетельствует об их неумении говорить :). С Лариссой у нас такой проблемы не было. Ей было интересно слушать меня, потому что я интересно говорил, а мне было интересно слушать её, потому что она тоже умела говорить интересно.
Однажды мы посетили с ней музей моего детства, Музей Советской Армии. Там ещё, если помните, у самого входа с одной стороны стоит какая-то древняя баллистическая ракета, а с другой – танк «Т-34», который я, как и решительное большинство моих сверстников весь облазил ещё в дошкольном возрасте, когда мне казалось, что на земле есть только два достойных занятия: лечить людей и защищать свою Родину. Если понимать это метафорически, то, в общем-то, я этим по жизни и занят J. Родина моя – Тонкий Мир, и я готов защищать его до полного уничтожения противника, то есть Мира Материального. А лишний раз напоминать людям, что духовные ценности выше материальных и что такое вообще Тонкий Мир, объяснять им это или хотя бы запускать в них нейро-лингвистические программы, ведущие, может и через много лет и лишь при благоприятных условиях, к пониманию того, что всё это действительно так: Дух выше Материи – это и есть исцеление их душ. Потому как человека, не постигшего, что Дух выше Материи, иначе, чем просто больным не назовёшь :). Его необходимо лечить. И в его интересах, и в интересах тех, кого может он заразить своей духовной проказой. Если же человек не хочет лечиться принципиально, он должен быть как минимум изолирован и помещён на карантин. Если же он, столь же принципиально, отказывается от лечения трижды, он должен быть аннигилирован.
Там, на внутренней территории Музея Советской Армии, есть ещё один музей, музей-парк под открытым небом, куда нужно спускаться, обогнув основное здание слева. Там выставлены образцы самой разнообразной военной техники от каких-то ужасающих бронепоездов до современных самолётов-истребителей.
Ларисса опять рассказывала мне о своём детстве, о своём отчиме, которого она очень любила и которой он в полном смысле заменил отца. Он был как раз лётчиком-испытателем и умер, кажется, когда ему ещё не было сорока. Практически сразу после того, как его отправили на пенсию – у лётчиков это рано.
Потом мы дошли пешком до так называемой 6-й улицы Марьиной Рощи (раньше они назывались проездами) и посидели во дворе дома, в котором я прожил первые десять лет своей жизни. В той самой квартире, из которой впоследствии была прорублена дверь в комнату квартиры соседей, в которую, по иронии судьбы, снимал много позже шестнадцатилетний Володя Никритин.
Постепенно мы решили, что через месяц я приеду к Лариссе в Харьков, и мы станем с ней жить-поживать. К этому времени я уже начал понимать, что то, чего я хотел добиться вскрытием вен на Голгофе, как раз и состоялось 10-го апреля 2003-го года, и уж этим-то летом я ни на какую Голгофу не еду точно. Возможно, мне ещё придётся туда поехать, но то, что случилось со мной 10-го апреля, вполне убедило меня в том, что у меня лично нет полномочий самостийно устанавливать сроки в такого рода делах. «Ему» пришлось пойти на крайние меры, чтобы «мне» это объяснить, но… поскольку мы – всё же друзья, после выдачи пиздюлей за мной прислали такси :).
Вообще говоря, вполне вероятен такой вариант, что четыре года назад мне вполне удалось задуманное, и я действительно был… убит на Алле Космонавтов, а когда я пришёл в себя, это был уже другой мир. В том, предыдущем, мире я умер, унеся весь тот мир с собою в могилу, что и было целью моей. То есть весьма вероятно, что всё у меня получилось. Я говорю это сейчас на полном серьёзе. Короче, сопите сами, или, как говорили римляне, понимающему достаточно.
Моя прекрасная Кошенятко отбыла на свою украинскую родину. Зато… осталась Котка. Я сам не звонил ей, но когда она звала меня, я приезжал. Да, я любил обеих и дорожил сексом с обеими же, хотя к тому времени я уже понял, что в сексе как таковом, то есть в том, что называется именно этим словом, а не в том, заметьте, что называется занятиями любовью, а то и любовью вообще, женщины заинтересованы существенно больше мужчин, и это абсолютно однозначный, ясный и совершенно самоочевидный факт/акт. Я бы вообще назвал это сексозависимостью.
Да, конечно, у юных девушек, пока, собственно, не пробудится в них похотливый зверёк Взрослой Женской Сексуальности, есть ещё какие-то эфемерные представления о Любви вообще, а заодно и о Справедливости, но за пределами 25-30 мне лично не встречалось женщин, не страдающих тяжёлой формой сексоголизма. В какой-то степени можно сказать, что после того, как в Женщине просыпается Зверь, жизнь её становится во многом проще и гармоничней, поскольку многие её идеальные представления – то, что у Мужчин называется Принципами – почти полностью исчезает, остаётся же только свойственная Женщине изначально гибкость сознания, позволяющая ей с одинаковой лёгкостью находить здравый смысл и красоту в словах тех, с кем ей нравится спать или с кем в глубине души она бы не прочь попробовать и, напротив, обнаруживать слабые звенья в рассуждениях тех, с кем ей спать не нравится или не хочется попробовать даже в порядке бреда, несмотря даже на то, что бред как таковой является при этом достаточно ровным фоном её чувственного мира вообще.
В последние три недели моего пребывания в реально ставшей мне окончательно ненавистной Москве (городе, где я родился и вырос, равно как и многие поколения моих предков) у меня было довольно много беготни. Во-первых, мне необходимо было доделать на студии у Эли Шмелёвой «Новые Праздники»; во-вторых, мне надо было продать свой компьютер, поскольку деньги кончились бесповоротно. Это, как и всё остальное, конечно же, было непросто. Компьютер надо было ещё и починить, ибо практически сразу после того, как я переехал в Отрадное, у меня тупо сгорел «винчестер». После первой же моей, казалось бы, невинной попытки всего лишь установить Cubase. Слава богу, он был на гарантии, и мне нужно было просто подождать, пока мне его заменят. (Кстати говоря, в том похищенном у меня рюкзачке помимо книг «Душа и навыки», рукописи «Enter» и драйв-дисторшна Вовы Афанасьева, лежала так же бумажка, свидетельствующая о том, что компьютер мой действительно в сервис-центре. Так что мне пришлось ещё и проявить некоторые чудеса дипломатии и красноречия, чтобы убедить ребят, что они починили всё-таки именно мой компьютер :).) Да и потом продать его мне нужно было именно за те деньги, за которые считал нужным я, а не какой-нибудь там ещё умник, ибо мне нужно было заплатить за комнату и привезти хоть что-то с собою в Харьков.
Некий человек по имени Палмер, Саша Чемеренко, некогда клавишник Саши Дулова и действительно блестящий пианист, некогда купивший у меня DX 7-ю Yamah(у) за 300 баксов вместо 400-т, вследствие чего я и был должен в течение нескольких лет недостающие сто Кузьмину (всего я был должен ему как раз четыреста :)), из-за чего изрядно попортились мои литературные дела :), уже хотел был повторить свой подвиг и купить у меня мой комп на 100 $ дешевле моей цены, но тут я, слава богу, в кои веки упёрся, и комп купил у меня Антон Севидов. И ровно за те деньги, что оправданно хотел за него получить я.
В мае же мы с Элей закончили сводить те пять песен во главе с «Тагудадой» и «Вечной Любовью», что вошли впоследствии в альбом «Письмо». Мастеринг изначально обещал мне сделать Ваня Марковский, но ввиду известного инцидента с его «JP 8000», он на меня не на шутку нагрелся. 800 долларов были для меня в то время абсолютно неподъёмной суммой, которую мне было не у кого и не подо что даже занять. Когда я, будучи в безвыходном положении всё-таки позвонил Ване и, набравшись храбрости, спросил, нельзя ли всё же принести ему эти трэки на предмет мастеринга, он ответил довольно нервно, что принести можно ему его клавиши «Roland JP-8000», и что вообще эти деньги я должен ему отдать немедленно и что, в принципе, ему есть к кому обратиться, чтобы на меня наехали уже как следует, если в ближайшее время я их ему не отдам. Тут уже рассердился я, вспомнив, сколько раз я ему звонил в тот день и просил разрешенья вернуть их ему следующим утром, и сказал, что я вообще себя ничего должным ему не считаю, и вообще это был классический форс-мажор. На это Ваня весело протянул: «Ну-у, вот если б тебя убили!..» На этом, как вы понимаете, наша с ним многолетняя и действительно некогда очень нежная дружба закончилась, и, в сущности, я не могу в этом обвинить ни его, ни себя. Интересно то, что спустя где-то полгода меня действительно вызвали как-то раз на Петровку для опознания по фотографиям (заяву-то я подавал). И там стало ясно, что в Аллее Космонавтов «работают» совершенно конкретные люди, и что, скорее всего, когда за год до инцидента со мной, сотрясение мозга прямо у своего дома получил сам Ваня, у которого отняли хозяйственную сумку, «люди» были, в общем-то, те же самые. Не думаю, кстати, чтоб их поймали :).
Примерно тогда же мне позвонил и Лёша Рафиев, который вероятно просто обиделся, что меня по телевизору показали, а его нет, и сказал, что я, что явилось для меня, кстати, большой новостью, должен Мише Ардабьеву 500 рублей за какой-то картон (напрягши память, я вспомнил, что Лёшину «идею» с написанием всеми желающими заборных слов на макете кремлёвской стены действительно воплощал Миша :)). С этой, на мой взгляд, наглой телегой Лёша перезвонил мне даже не один раз и звонил мне до тех пор, пока я не сказал, что не считаю себя ничего должным и ему, и что 900 рублей за «Правду-матку» мы получали с ним вместе и он должен помнить, что я не взял себе ни копейки и отдал всё музыкантам. Конечно, 500 рублей – деньги небольшие. На сегодняшний день по этой цене я довольно часто возвращаюсь домой на машине, когда засиживаюсь в студии до времени нехождения поездов метро, но… в то время неподъёмной суммой были для меня даже они. В отличие, надо сказать, от Лёши. На том закончились мои многолетние отношения и с ним.
В конце концов, вспомнив, одну из мантр своего детства, коими меня поистине щедро снабдили старшие родственники, что безвыходных ситуаций не бывает, я собрался с духом и позвонил бывшему гитаристу своего Другого Оркестра, а ныне ставшему реально именно что знаменитым звукорежиссёром, Серёже Большакову, который, несмотря на наши с ним непростые отношения, начинавшиеся когда-то тоже с большой дружбы, в итоге мне и помог. Карма, она и в Африке карма :).
В ходе этой некогда большой дружбы было создано не одно из произведений Другого Оркестра, а однажды, когда Другой Оркестр был уже в прошлом, мы и вовсе из принципа сосали друг другу хуи (это, конечно, не было велением сердца, ибо ну что тут поделаешь, если не дал нам с ним Господь Миров всерьёз однополого либидо!) в ходе нашей совместной ночи с ним и его к тому времени уже супругой Ирой Добридень, о которой столь многое написано в «Псевдо» (кстати, официальная публикация этого романа и стала причиной нашего отдаления друг от друга, хотя за пять лет до этого события Серёжа читал его в машинописи и выражал вполне себе одобрение, а Ире и вовсе «Псевдо» просто-таки нравился :)). «Зубрик, ну пососи Скворцу хуй!» – дословно просил Иру Серёжа. Но Зубрик этого делать не стала.
Тогда мы с ним снова занялись друг другом и он, будучи человеком, никогда не упускающим шанса якобы в шутливой форме сказать кому-либо гадость, сказал Ире, что у меня минет получается существенно лучше, чем у неё. Коитуса между нами не было. Серёжа же под конец наших игр овладел своей женой сзади. Мне не понравилось на это смотреть.
Спустя года полтора после той ночки мы всё таки переспали с Ирой. Уже без участия Серёжи, но тоже сделали это скорее из принципа (см. роман «Псевдо» (http://www.raz-dva-tri.com/psevdo.doc)) – я тогда торчал на героине и даже, помнится, не смог кончить (повозившись некоторое время, я вообще отказался от этой затеи), а у Иры была тогда глубокая депрессия, связанная, разумеется, с невнимательным отношением к ней Серёжи (опять же, смотри роман «Псевдо» :)), и она, в сущности, не получая от этого никакого удовольствия, целенаправленно, тоже из принципа, изменяла ему последовательно со всеми своими реально близкими знакомыми. (Да, возможно, Серёжа и прав: минет я, кажется, всё-таки делаю лучше :).) Так или иначе, тогда, в мае 2003-го, Серёжа мне очень помог с мастерингом, и я очень за это ему благодарен, как, честно признаться, и за многое другое.
И вот ко мне приехал Антон Севидов (когда-то мы с ним работали по текстам для его проекта, с которым ничего не вышло. За продюссирование взялся в итоге Костя Арсеньев (автор текстов большинства хитов Орбакайте и Овсиенко), переписал большинство моих текстов, добавив туда то, что, по его мнению, было необходимой в этом случае «молодёжной» и довольно плоской пошлостью, но проект всё равно не пошёл, ибо Арсеньева, кажется, кинул спонсор), отдал мне деньги и забрал уже свой компьютер (в том числе и купленный относительно недавно и при таких драматических обстоятельствах 17’’-й монитор «Sony Trinitron»).
На следующий же день я поехал на вокзал и купил себе билет в один конец до города-героя моей мечты Харькова.
Утром в день отъезда мы забили стрелку конечно же с Володей Никритиным возле кинотеатра «Байконур» (где, кстати, всё время, пока я там жил, встречались по ночам с живущей неподалёку Яной Аксёновой, у которой тоже была тогда непростая любовь, и отправлялись до рассвета гулять по отраднинским дворикам и пить пиво) – так вот, утром в день отъезда мы встретились с Никритиным возле кинотеатра «Байконур», выпили по маленькой банке и пошли ко мне на квартиру. По дороге мы застопили какую-то тачку.
Так же по дороге, не помню уж по какому поводу, я познакомил Володю с поговоркой «Бог создал и сам заплакал…», которую он до этого странным образом никогда не слышал и каковая вызвала у него приступ истерического хохота. Сам эту поговорку я впервые услышал от Вовы Афанасьева. Помнится, это было сказано в мой адрес и, разумеется, очень к месту :).
Мы зашли в мою комнату, схватили обе огромные сумки, в которые я практически не глядя хаотично покидал весь свой небольшой скарб: книжки, диски, тарелку, чашку и всякую мелочовку; погрузили всё это в машину и поехали на квартиру к моей маме, которая ещё не знала, что я уезжаю; которой, соответственно, точно не было дома и от квартиры которой у меня временно были ключи. По дороге к маме мне позвонил Костя Аджер и пожелал счастливого пути.
На кухне у моей мамы мы с Никритиным где-то с часок попили водки, послушали почему-то «e69» (ах, ну да, Костя же позвонил! :)), а потом и вовсе Ансамбль Новой Импровизационной Музыки под управлением Иры-Имярек (старые-старые записи), а потом Володя пошёл в гости к живущему по соседству Кириллу Баскакову, а я взял небольшой бордовый рюкзачок, что привезла мне Ларисса, и поехал к маме на работу.
Я отдал ей ключи; сказал, что уезжаю; мы попили с ней кофе, и я двинулся на Курский вокзал.
Вечером 6-го июня 2003-го года я выехал в направлении города Харькова, где, как выяснилось в тот самый момент, когда я пил с мамой вышеописанный кофе, родился мой дед, Арнольд Борисович Одэр, и где, как выяснилось уже существенно позже, когда-то был главным раввином мой прапрадед – в городе, куда я приехал впервые в мае 1999-го года как участник фестиваля современного искусства «Апокалипсис начнётся отсюда» и сразу же полюбил его всей душой.
Дорога на Харьков, как известно, проходит мимо нашего с Да дома. Когда я проезжал мимо, Да как раз позвонила мне и сказала, что она только что приняла смертельную дозу таблеток и скоро умрёт. Ещё сказала, что желает мне счастья.
Я перезвонил Калинину, который к тому времени уже спал с ней несколько раз и попросил его за ней присмотреть.
После этого я выкурил сигарету, вернулся в вагон, забрался на верхнюю полку и уснул хоть и совершенно пьяным, но довольно глубоким сном…


Продолжение следует...


Полная версия в виде букв: http://narod.ru/disk/start/09.dl25sd-narod.yandex....373ab1/novye%20prazdniki_2.doc

Аудиоверсия избранных глав первой части: http://narod.ru/disk/start/00.dl7se-narod.yandex.r...358373ab1/novopraz-2-audio.rar

Официальный сайт: http://www.raz-dva-tri.com