Поскольку я считаю, что главное, что я пока сделал в жизни как творческая единица - это написание романа "Новые праздники-2", и стыдиться мне в этой связи нечего, то я принял решение о публикации этого здесь, в открытом доступе (потому как всё равно сказать мне особо больше тоже нечего):

IV.

Дядя Игоряша сказал, сидя во главе стола, то бишь спиной к окну: «Английский газон стригут триста лет, прежде чем он становится тем, что мы, собственно, называем английским газоном. Первый садовник, который начинает стричь его изо дня в день, твёрдо знает две вещи: во-первых, он никогда не увидит результата своего труда; во-вторых, если он не будет каждый день аккуратно выполнять свою работу, результата вообще никто никогда не увидит, потому что его просто не будет; потому что для того, чтобы английский газон стал английским газоном, его необходимо стричь каждый день или, там, через день, я не знаю, – на всякий случай оговорился уже не вполне трезвый дядя Игоряша, – и в течение трёхсот лет.
Обычно зачинщиком и непременным соучастником подобных застольных бесед являлся некто дядя Боря, не последний человек в Русском Ракетном Колледже и второй муж бабушкиной старшей сестры тёти Ники, с коим она прожила всю жизнь (ибо её первый муж ещё в её далёкой юности пропал без вести на войне с фашистами) и воспитала двоих детей.
Буквально через несколько месяцев после разговора об английском газоне тётя Ника умрёт от инсульта в возрасте семидесяти лет. Причин тому будет две. Точнее, как обычно, одна большая причина и один конкретный повод.
Поводом стал обычный для совков дачный угар – слишком длинная, видать, была грядка для слишком жаркой погоды.
Причиной же явилась некая эмоциональная опустошённость тёти Ники, имевшей, как назло, слишком точные сведения о неверности дяди Бори, который, кстати сказать, был младше её на семь лет.
В последний год жизни тётя Ника часто звонила в ночи моей бабушке и, говорят, плакала в трубку. В конце концов, она умерла. На её могиле, спустя год после её смерти, дядя Боря установил памятник, на коем вывел дословно следующее: мамочке, бабушке, булочке…
За неделю до того, как это случилось, у меня на даче гостил мой школьный приятель Алёша Богомолов. Помнится, была пятница. На следующее утро за ним должна была приехать его мама и забрать его. Мы, то есть наши мамы, ибо было нам по одиннадцать лет, договорились, что через неделю я приеду к нему в Хлебниково с ответным визитом.
– Ты приедешь через неделю? – спросил меня Богомолов.
– Да, – сказал я и зачем-то добавил, – если, конечно, не случится ничего из ряда вон выходящего.
Через неделю умерла тётя Ника.
Однако всё это будет потом. Сейчас же брат моей мамы дядя Игоряша и муж тёти Ники дядя Боря, который был её младше на семь лет, говорили об английском газоне. Начали же они с иного. Дело в том, что несколько дней назад дядя Игоряша вернулся со своей семьёй (после того, как утонул его сын Алёша, семья его стала состоять из него и двух девочек: жены, тёти Светы, и дочки Вероники, пару месяцев назад вышедшей замуж за полунемца-полугрузина по имени Гиви) из Советской Литвы, где они отдыхали в окрестностях Тракайского замка. Им там понравилось. Ещё бы – в Литве аккуратно! Так, слово за слово, и вышли на английский газон. Разумеется, не сразу, а немного поразглагольствовав о временных трудностях на своих рабочих местах – мол, мы – молодцы, полезное дело делаем, а нам чинят препоны.
Через десять лет дочь дяди Бори, Наташа, уведёт у дочери дяди Игоряши, Вероники, мужа Гиви, полунемца-полугрузина. Это случится по каким-то своим глубоким и имеющим весьма разветвлённую корневую систему причинам, но поводом к этому станет всего лишь то, что в какой-то момент муж Вероники Гиви и дочь дяди Бори Наташа будут одновременно являться сотрудниками Центра Профилактики и Лечения Детской Неврологической Инвалидности, генеральным директором коего и поныне является дядя Игоряша, поскольку он – невролог с мировым именем, однако, стрижка газона, я полагаю, только ещё начата – время от времени его уже сейчас стрижёт Вероника, которая тоже невролог, – как папа. В детстве она ещё называла его «папыч». Мне нравилось слушать, как она его так называет. Нравилось слово. Алёша тоже его так называл. А потом его стала так называть одна Вероника. Потому что Алёша утонул в 1979-м году.
Муж Вероники Гиви работал у дяди Игоряши коммерческим директором. Дочь дяди Бори Наташа работала у него старшим программистом. И Гиви и Наташа были выпускниками Русского Ракетного Колледжа, но там никогда не встречались. Во-первых, потому, что Ракетный Колледж очень большой – там куча факультетов, потоков и групп, а во-вторых, потому, что дочь тёти Ники Наташа старше Гиви. Лет на семь…
Впоследствии мне тоже случалось работать у дяди Игоряши. По образованию я – филолог.
Всё это будет потом. Сегодня я просто готов быть первым в цепи. В цепи возделывающих газон. Слово «английский» я сразу воспринял как символ. Всего лишь «как символ» или слишком «как символ» – важно? Бог знает. Знает? Да, знает. Тем более, в будущем выяснилось, что я (к счастью ли? Да, к счастью.) – не первый в этой цепи.
Напоследок неважная правда про дядю Борю. Он – мордва. Точно знаю. Бабушка сказала…


V.

Оу-оу! Толстопузые эрудиты умеют высказать под настроенье сомнение, а кровь ли это или всё-таки клюквенный сок. И всё такое толстопузое далее.
Тостопузая мысль – Клюквенный сок вместо Истины. В их случае – не в моём! Сколько ж лет мне потребовалось, чтобы это понять! На всё воля божья. Тут смайлик. (:)).
Не надо, нет, не надо ничего такого глаголить. Я понял, что я знаю Истину позже, чем понял, в чём она заключается. Случилось это (раздача слонов и, надеюсь, вы помните, какое словосочетание соседствует рядом (тех, кто не помнит, мне искренне жаль. Тут смайлик.(:))) Имеющий ум – сочти число зверя. Иметь ум – это больше умения считать!) в декабре 2002-го года.
А теперь забежим назад.


VI.

В ночь на 2-е июня 2000-го года со мной случилось нечто, после чего я сначала усомнился, а хорошо ли называть всё своими именами и, в частности, использовать настоящие имена людей, фигурирующих в моей прозе, а потом и вовсе пришёл к выводу, что в ряде случаев этого делать нельзя. В первую очередь, из человеколюбия, всё же по-прежнему в некотором роде присущего мне, увы, органически.
Числом того дня была Единица, и началось всё в каком-то смысле по-новой. Тут смайлик (:)).
Дело было так. Гм-гм, насколько же всё-таки забежать назад? Ведь не с рожденья же начинать! Если, к примеру, с рождения начинать, то ведь и это будет лишь полуправдой. Я точно знаю, что все мы не по одной жизни живём (доказательства представлю позже, но представлю) и, в сущности, это то же, кстати сказать, самое, что на самом деле все мы являемся одним существом, а каждый из нас в отдельности – всего лишь одно из кривых зеркал, отражающих прогуливающегося за ручку с мамой по парку аттракционов Бога-Ребёнка, который ещё не знает, что его мама – это тоже он сам!
И бесконечность проживаемых каждым из нас жизней, на самом деле, тождественна, одной единственной жизни Бога-Ребёнка, никогда не начинавшейся и никогда не заканчивающейся; Бога-Ребёнка, который вечно находится на грани осознания Великого Тождества… своего присутствия и отсутствия.
Господи, ведь это так просто! Почему этого не понимает почти никто? Не верю, что дело тут может быть в чём-либо ином, кроме банальной лености мысли. Ленивым в этом плане должно быть предоставлено три шанса на Исправление. Если же они окажутся неисправимыми к четвёртому разу, их следует аннигилировать – («четвёрка» – число смерти в китайской нумерологии, ибо созвучна слову «сы» (смерть), хоть и обозначаются они разными иероглифами) – однако аннигиляция – это не смерть. Все люди, в принципе, тождественны друг другу, и живут не по одной жизни – так что не надо истерично всплёскивать ручками, что, мол, это – фашизм и всё такое. (Что вы, кстати, знаете, о фашизме? Тут смайлик.) Всё это всего лишь сродни ежедневному рождению и отмиранию клеток в нашем организме. Рождение и смерть людей – всего лишь повседневные биохимические процессы в организме Бога. Бог – всё, Человек – ничто. Они – одно и то же лицо. Тут смайлик.
Случилось так, что после всей этой глубоко печальной истории, изложенной в первых «Новых Праздниках» я сел в конце концов на героин. Только так мне удалось вытравить из себя Иру-Имярек, которая безусловно является моей астральной сестрой. Без героина не получалось никак. Когда я слез с героина, я «слез» и с Иры. Тут смайлик излишен.
С 19-го января 1996-го года, когда мы «спали» с ней в последний раз (такое вот было у меня в том году Крещение (число того дня – 9. Я думаю, многие в курсе, что «девятка» - это число, грубо говоря, соприкосновения с мистикой и вообще всякой трансценденцией, Перехода и всего того, что стоит за словом «транс» в буквальном его значении. Поэтому-то «девятка» - это ещё и попросту запятая с дыркой)) началось моё, извиняюсь за выражение, половое воздержание (не без мастурбации, конечно, врать не буду, но без женщин), которое длилось четыре с лишним года вплоть до ночи на 8-е марта 2000-го года. Я понимаю, что это более чем забавно – «развязать» в Международный Женский День, но я, ей-богу, не нарочно. Это Бог-Ребёнок нарочно, а я… ненарочно. Тут смайлик.
Это самое моё воздержание – ни в коей мере не было для меня самоцелью. В том-то и ужас, что просто это было для меня совершенно естественно. Просто никакая иная женщина, кроме Иры, не вызывала во мне никаких желаний. Ну, то есть, на каких-нибудь там оголённых, к примеру, танцовщиц хуй мой подъемлил, конечно, одноглазую свою голову, но это не в счёт – я же о любви говорю. Тут смайлик. Что мне мой хуй? Мало ли, что он там подъемлет! Мало ли, что приемлет! Я здесь при чём?

Стих первый.

Хули ты опять мне звонишь,
Любовь моя Вечная?!.
Целеполагание твоё – полное дерьмо!

Всё о тебе я давно решил.
Не звони мне никогда больше!
Сделай, блядь, одолжение!

Понимаю, конечно,
что это немного сложнее, чем хуй сосать,
но тебе все равно ничего не светит
ни по жизни со мной,
ни, тем более, в общих делах!
Не может у нас тобой быть общих дел,
потому как заебала ты меня
(в общечеловеческом плане).

Да, конечно, это – пиздец,
что после того, что когда-то у меня к тебе было
и после грёбаной тучи моих безысходных соплей,
говорю я с тобой,
действительно некогда любимой мной девочкой,
в подобной модальности.
Конечно это – пиздец!

Но ещё больший пиздец – то,
что если разобраться,
это не пиздец, а собачья хуйня,
как и всё, что связано с тобой,
Моя Вечная…

В какой-то степени пиздец в том,
что, называя тебя «моя вечная»,
я всё-таки не иронизирую.
(К сожалению для себя самого).

Но так или иначе,
я не хочу больше тебя…
ни знать, ни видеть, ни слышать,
милая моя Имярек,
Девочка Моя Единственная,
Любимая моя…
Отъебись от меня!!!
Отъебись и прости!

Впрочем, можешь и не прощать.
Это твоё личное дело.
Меня же эти твои «личные дела»
не интересуют по определению!..
Если честно, уже давно…

Не звони мне…
Пустая трата времени…
Впрочем… как и вся твоя жизнь.
Впрочем…
как и моя…

…Но это не твоё дело!..


20 августа 2000


(Полностью: http://www.raz-dva-tri.com/amarcord.doc)


Вообще же, не ебаться четыре года, тем более, будучи молодым мужчиной, а таким я тогда и был – дело, я вам доложу, нешуточное. Ведь когда я «завязывал», мне только через десять дней исполнилось 23 года, а к 8-му марта 2000-го мне было уже 27. Таким образом, вначале этого воздержания мне было чуть больше двадцати, а к его окончанию – уже ближе к тридцати. И, как известно, одно экстраординарное не может не порождать другого.
Короче, дело было так. (Да, похоже на первые «Новые праздники» - та же невозможность начать, невозможность отправной точки. У Архимеда были те же проблемы, если помните. Библиотека эмоций. Всё, что вокруг «дайте точку опоры»; всё, что вокруг желания сдвинуть Землю.)
Я заранее горячо хочу извиниться за свою честность и искренность. Конечно, многие имена буду я заменять – не проблема, но тут вот какое дело: кое-какие подробности моего внутреннего отношения к некоторым событиям собственной жизни, в которых участвовал не только я, могут стать некоторой, извиняюсь за выражение, новостью для этих самых помимо-меня-участников. За это я искренне прошу у них извинения.
Что может извинить меня с моей собственной точки зрения? Пожалуй, то, что если наши мнения об одних и тех же ситуациях и взгляды на одни и те же события и расходятся, то я, видит Бог, никого не вводил в заблужденье осознанно и никогда не говорил обратного тому, что на самом деле тогда думал об этом. Разве что просто о чём-то там некогда просто не зашла как-то речь. (Такой вот себе «Чук и Гек»). А речь не зашла о чём-то, по поводу чего ныне может у нас обнаружиться расхожденье во мнениях (Коран-forever!), исключительно потому, что людям, которых непосредственно касались эти истории, просто не пришло в своё время в голову, что для меня что-то там могло, на самом-то деле, быть и выглядеть так-то и так-то, и исключительно вследствие этого своего, по сути дела, легкомыслия, они просто не задали мне вовремя простого и ясного вопроса: «Скажи-ка, де, Макс, а уж не кажется ли тебе, что…». И, если б подобный вопрос был мне задан, я ни в коем случае не стал бы им врать. Но… такого вопроса мне задано не было.
Тут можно, конечно, сильно весьма призадумкаться, а нет ли моей вины в том, что некоторые люди принимают меня не за того, кем я являюсь со своей точки зрения на себя самого. Но, во-первых, я ещё раз повторяю, что я никогда никого не вводил в заблуждение преднамеренно, а во-вторых, почему призадумкиваться должен один только я? :)
Так вот. В конце концов мне всё-таки удалось слезть с героина, на коем я, суммируя оба своих захода, просидел примерно полтора года (подробно вся эта история изложена в моей клаустрофобической поэме «Я-1» (http://www.raz-dva-tri.com/JA-1.doc).
И вот для закрепления своего успеха, мне показалось продуктивным синтезировать в себе новую любовь. Мне и впрямь очень захотелось снова влюбиться, потому что… я заебался страдать. И поскольку захотелось мне этого искренне, то, в общем-то, это у меня получилось. С лихвой.
Влюбиться я решил, ничтоже сумняшись, в то, что было поблизости. А поблизости была не кто-нибудь, а великолепная и удивительнейшая девушка Тёмна, в которую я уже однажды, и небезуспешно, пытался влюбиться, но тогда меня отвлёк героин, что, собственно, в том числе и изложено в романе «Новые праздники-1» (http://www.raz-dva-tri.com/novye prazdniki.doc).
Когда же героин отступил, забрав с собой практически всю мою Иру, за что я и поныне ему благодарен (да и вообще, на всё Воля Божья. Тут смайлик, недоумённо разводящий руками и одновременно стыдливо краснеющий. Знаете, бывают такие :)), Тёмна снова показалась мне потрясающей девушкой: умницей и красавицей (кем она и является объективно). И мы снова собрали команду, и всё пели, пели эти грёбаные мои песни, и была она, как обычно, и без меня-то вся в своих многочисленных и искренних любовях, и в тот период у всех у нас не было денег, и я ничем не мог ей помочь, и ей как-то даже пришлось ехать к нашему тогдашнему барабанщику Игорю Маркову (ещё ранее, кстати сказать, бывшему трубачу «Бригады С» и «Ногу свело»), у которого тоже в тот период практически не было денег, но зато… был огромный мешок картошки с родительской дачи, каковою картошкой он и поспешил поделиться с Тёмной, узнав о её «беде»; и да, наверное, похотливое воображенье его тоже рисовало какие-то там картины, когда он ожидал её в гости с «рабочим визитом», потому как все вы, надеюсь, знаете, что существуют на свете люди, не хотеть с коими разок-другой переспать – есть нечто противоестественное для самой человеческой природы, и Тёмна, вне всякого сомнения, принадлежит к их числу (кстати сказать, Марков тоже :)).
А поскольку я не ебался четыре года, то я выруливал наши с ней отношения как-то очень нервно и медленно, но после стольких жизненных, мягко говоря, неурядиц, мне нравилось, что Тёмна, короче говоря, время от времени причиняет мне душевную боль. Я отвык от этого, а, честно признаться, только это-то я и считаю Любовью. Остальное, по совести сказать, – мастурбация. И это, по-моему, очевидно.
Вообще, Тёмна совершенно волшебная! И хотя уже много лет мы – друзья, и, честное слово (вот вам крест +) уже много лет друг от друга ничего не хотим (в этом плане), то есть, даже я (тут лукавый пристыженный смайлик), мне нравится о ней писать, потому что она удивительная девочка. И когда я пишу о том времени, я как будто люблю её вновь.
Впрочем, справедливости ради, нельзя не заметить, что так обстоят у меня дела со всеми девочками, в коих я некогда был влюблён (кажется, у неё всё так же со всеми мальчиками :)). И когда я говорю, что я действительно очень люблю свою жену (хоть иногда я готов её просто-напросто придушить, что тоже, конечно, взаимно :)), то это тоже чистая правда. До такой степени чистая, что смайлик, пожалуй, тут неуместен (тут смайлик).
И вот вроде бы полюбил я таки Тёмну всем сердцем в ту далёкую весну 2000-го года, но что-то «дело» никак не двигалось. Вообще, наверное, основная проблема наших с ней отношений всегда была в том, что каждый из нас себе казался грязнее и хуже, чем казался другому; отсюда рождалась элементарная боязнь что-то в другом испортить. При том, что, на самом деле, в том, каким каждый из нас виделся себе сам, была некоторая сермяжная правда, и портить нам с Тёмной друг в друге было особо уже нечего, потому как всё, что можно в нас было испортить, испортили в нас уже совершенно другие люди. Тем не менее, так мы и обольщались на счёт друг друга, потому как обольщались и на свой собственный счёт, а человеку вообще свойственно воспринимать себя умнее и опытнее, чем на самом деле он есть. Свойственно, конечно, порой и обратное – спору нет. Кому что и смотря, на каком жизненном, блядь, этапе :).
А может, короче, и в чём-то ином была проблема наших отношений с Тёмной – не знаю. Какая, собственно, разница, если главное – это повсеместное разрушение субъектно-объектных отношений вообще, устранение грани между любыми из человеческих «я», и, в конечном счёте (что неизбежно, если грань между «я» и «не-я» будет устранена (а это, в свою очередь, будет точно!)) превращение Вселенной в точку! А дальше точка уже сама разберётся, как ей быть дальше. Тут смайлик. На всё воля божья. Воля точки. (Смайлик делает вид, что извиняется.)
А может быть и есть разница, в чём именно состояла проблема наших с Тёмной отношений. С пятой стороны, а была ли вообще какая-либо проблема? (Пешкову поклон.) Не было никакой проблемы. Всё было как надо. Всё вообще всегда складывается наилучшим образом, но… не с точки зрения человека (кроме одного случая), и это нормально, потому что Человек с точки зрения Бога – что камень, что ветер, что река, что равнина, что звёзды в небе – так, один из кусочков неделимого сущего.
Что же до «одного случая», так это я просто-напросто о том, что есть всё же вариант (единственно верный, кстати :)) воспринимать всё, что складывается, как складывающееся именно наилучшим образом. Для этого нужно всего лишь одно (тут смайлик) – чтобы точка зрения Человека совпадала с точкой зрения Бога. А для этого требуется уже совсем пустячок – чтобы точка зрения Человека совпадала также и с точкой зрения Камня и Ветра. Но не с тем, что думают обо всём этом Камень и Ветер по мнению человека, а с тем, что они думают на самом деле. Однако камни не думают. Следовательно, человека быть… Тут смайлик.
Следовательно субъектно-объектные отношения должны быть нивелированы или, если угодно, преодолены.
(Как правило, меня не понимают лишь те, кто просто глупее меня. Не всегда надо городить огороды, чтобы сказать очевидное. Тут смайлик.)
Так ли, иначе ли, но (оно же – однако :)) моя новая любовь, синтезированная мною самим по отношению к Тёмне, которая всегда была и остаётся объективной красавицей (поскольку сейчас она, как и я, без пяти минут медийное лицо, со мной, ввиду очевидного, с лёгкостью согласятся многие), дарила мне радость, эдакий новый праздник, потому что Тёмна дарила мне некую сложную внутреннюю боль, которая, как я вам уже докладывал, и является основным движущим нервом любой любви. Тут кто-нибудь толстопузый и умный (тем более претендующий на подобную роль) может мысленно воскликнуть: «Ага! Попался! Всё-таки синтезированную!» Но, нежно похлопав подобного критика по пузу, я могу искренне ответить только одно: да, синтезированную, но, во-первых, синтезированную не кем-нибудь, а мной, а, во-вторых, синтезированной является, извините, любая, извините, любовь, и лишь немногие люди, которых впору назвать смельчаками или Истинными Людьми, отдают себе в этом отчёт. Смельчаками же их можно назвать потому, что сам факт осознания этого – есть максимально допустимый вызов Человека себе самому, поскольку, на самом-то деле, это вызов, который бросает ему Бог (который при этом Ребёнок – какой с него спрос? Тут смайлик.) – следовательно, это даже не вызов, а, скорее, «призыв». (Тут смайлик, решившийся было застрелиться, невольно пускает пулю в свой собственный глаз, потому что после нескольких осечек, не переставая то и дело жать на курок, заглянул своему пистолету в ствол :).)
С Тёмной, короче, всё было странно. Когда, например, между нами произошёл первый поцелуй, она в последний момент на секунду отстранилась и, как будто включив какую-то незримую кнопку, воскликнула, как заправская телеведущая: «Так! Внимание, первый поцелуй!», после чего первый поцелуй действительно немедленно начался и длился довольно долго. Однако продолжения не последовало, потому что при этом мы спешили на репетицию – петь, в частности, мои ебучие песни с живым составом, вследствие чего нас натурально ждали на базе ещё три человека: басист, барабанщик и гитарист. Я же говорю, Тёмна – волшебница! :)
То мы играли с ней в шашки до рассвета, после чего она вдруг говорила: «Ой, а вот есть такой-то и такой-то удивительный человек!» Давай позовём его в гости – ты не против?» И приходил очередной удивительный человек. Я в конце концов уезжал домой, и едва успевал доехать, она, как чувствуя, немедленно мне перезванивала, и мы долго и трогательно трендели уже по телефону. В ходе этих уже утренних разговоров Тёмна обычно рассказывала, какой, в свою очередь, удивительный человек уже я.
Нет, у меня никогда не вызывало это тупого мужского негодования. Синтез удался мне на славу. Это была настоящая любовь, настоящая боль – единственное, что я, конечно, ни на секунду не забывал, что всё это со мною не в первый раз, и, если совсем честно, то и не во второй. И как всякий влюблённый, я полагал, что только мне доступно истинное понимание глубины Тёмниной души и что, мол, её можно и необходимо понять, ибо она меня, наверное, элементарно проверяет, а как, мол, иначе в нашем жестоком мире и всё, короче, такое :).
В итоге все были счастливы. Меня устраивал результат синтеза (как я теперь понимаю (тут смайлик крутит собственным пальцем у собственного виска)), потому как мне была необходима тогда искренняя духовная боль без наркотиков (по поводу невольного, но крайне удачного самоубийства предыдущего смайлика некоторым толстопузым дарованиям я уже всё объяснил несколькими абзацами ранее), а Тёмне, каковая в ту пору имела в очередной раз нескладывающиеся толком интимные отношения с совершенно другим человеком, необходим был, если можно так выразиться, секретный полигон, на наличие коего в большой политике столь выгодно иногда намекать и для чего я в тот момент подходил идеально. Короче говоря, мы были в то время друг другу нужны. А что тут удивительного – я всегда говорил, что Бог работает оптом. Да и был ли бы Богом он, если б разменивался на розницу? Смайлик ли тут? (Почти поклон Пешкову.)
То Тёмна звонила мне в четыре утра (в четыре десять, если помните, 22-го июня «начала-ась», как в песне поётся, война. О том, что началась она всё же именно в четыре десять, там, если помните, не поётся. Поётся, что «ровно в четыре часа». Песня есть песня. Слова оттуда не выкинешь. У креста четыре конца как раз. А у красной звезды их пять. А четыре десять – это как раз, с точки зрения нумерологии, пять :). Но тут нельзя забывать, что в основу расчётов времени положена шумеро-вавилонская шестиричная система, в которой четыре и один – это вряд ли то же самое, что пятёрка :) тех, кто считает десятками :). Но бог работает оптом) и говорила примерно следующее: «Я устала пить пиво с Таким-то (удивительным человеком :))! Пойдём погуляем!»
– Я не могу, к сожалению, поймать до тебя «тачку». – был вынужден говорить я.
– Я приеду сама. Через полчаса. – говорила Тёмна. (Когда мы будем старенькими нам будет нравиться это вспомнить. Извините за выражение :). Наше поколение – первое, для которого Время не существует. Это так, к Слову.) И я вставал, шёл чистить зубы, застилал кровать и выходил на улицу.
Как правило, Тёмна приезжала не одна (хоть и не всегда), а с тогдашней женой нашего тогдашнего басиста, которую тоже звали Тёмной, и которая тоже играла на бас-гитаре. Басист наш работал в охране таможенного терминала «Останкинский». Некоторое время там работал и я, но потом нас с Вовой, так звали басиста, «приняли» с героином, а поскольку завязка с этой работой принадлежала его маме, то мне пришлось уйти. Вова же до некоторых пор оставался. Охранникам там каждую смену выдавали по полтора литра азербайджанского, но хорошего :) коньяка в пластиковых бутылках из под лимонада, дабы нам было интересней держать в секрете тот факт, что в одном из ангаров хранятся не только турецкие джинсы.
Работал Вова сутки через трое, и раз в четверо суток его юная супруга оставалась одна в пустой квартире, что вызывало у неё, по молодости лет, панический ужас. К чему это я? Да к тому, что с этим коньяком в бутылках из-под кока-колы Тёмны обычно и приезжали.
Короче говоря, мало того, что 8-го марта 2000-го года я «развязал» со своим половым воздержанием (об этом позже) и вовсе не с Тёмной, так в конце мая, устав от всего этого безобразия и игры ещё в трёх коллективах, помимо своих «Грёбаных будней», я и вовсе полетел на неделю в Гренландию. Но об этом тоже, пожалуй что, позже. Скажу лишь, что ночь на 2-е июня 2000-го года была последней ночью моего там пребывания, а уже в ночь на 3-е я наконец переспал с Тёмной.

Продолжение следует...

Полная версия в виде букв: http://narod.ru/disk/start/09.dl25sd-narod.yandex....373ab1/novye%20prazdniki_2.doc

Аудиоверсия избранных глав первой части: http://narod.ru/disk/start/00.dl7se-narod.yandex.r...358373ab1/novopraz-2-audio.rar

Официальный сайт: http://www.raz-dva-tri.com