(Написано давно. Поэтому, на всякий случай, прошу извинений.)

В целом свете нет никого красивее Гофманмана. Он решительно лучше всех.
Таким его создал Бог. Мальчик здесь не при чем. Богу послушны и небо, и земля, и суша, и море, а у мальчика только Солнце и Зеркальце. Этого мало.
Спасибо, Гофманман добр. Он не умеет ненавидеть. Он не умеет завидовать.
Он похож на моего отца, только на трубе Гофманман играет лучше любого. Да что труба! Он был величайшим пианистом своей эпохи. Только Глен Гульд смог его превзойти. А когда превзошел, превратился
в Гофманмана.
Женщины виснут на нем, как виноградные гроздья. Он кормит ими своих диких детей. А они за это прыгают сквозь огненный обруч. Зал аплодирует. У Гофманмана слезы в глазах. Он вспоминает о своей матери, потом - об отце.
Он лучше, чем были они. Они еще не были Гофманманами в полном смысле слова. Им не было все равно, как написаны стихи: в строчку или строфами.
Их создал не Бог. Их создал мальчик при помощи Солнца и Зеркальца.
А Гофманмана создал Бог. И Гофманман отплатил ему тем же.