С тех пор, как я действительно могу быть любым, я не знаю, кто я на самом деле.
Да и что это за такое «самое дело»? Глупость какая-то, как, впрочем, и всё остальное.
Напоследок проходной парадокс: снисходительно относятся к Лермонтову лишь те, кто до него всё ещё не дорос. И дело тут, в общем, не в цифровом возрасте. (Слава богу, я сам наконец дорос до таких цифр, которые позволяют мне это говорить. Раньше никто не верил. Но я выжил и продолжаю в том же духе! Sapienti sat, то есть «сопите сами!»)
Вообще, всё дело в том, в каком возрасте человек начинает тупеть. Большинство – в районе 23-25, то есть сразу по окончанию ВУЗа. И дальше уже неважно, сколько человеку лет – 30 ли 50 ли – всё равно уровень его тупости остаётся прежним, а интеллектуальный потолок на той же отметке «23 года».
С другой стороны, этому можно только позавидовать, поскольку те, кто вовремя не тупеет, потом страдают всю жизнь, а то и умирают безвременно. Как и Лермонтов, кстати.

– Что, сука, радуешься моему горю?
– Да! Наконец-то и ты узнаешь, почём фунт лиха! А то ходил весь одухотворённый такой, дескать, о высоком все мои помыслы!
– Ну, радуйся, радуйся, говно! Тем больней тебе будет, когда вскроется правда!
– Какая, б…., правда, нах?
– Да моя правда. То есть Истина.
– Чего-чего?
– Что слышал, б….! К стенке, паскуда!
– Да этого быть не может! Чтоб такой человек, как ты, меня к стенке ставил! Я верно сплю!
– Ну так с добрым утром, нах!
– Стой! Это ошиб…
Прогремел выстрел.

Всё стандартно. Пришёл по делу туда, где давно не был. Общался тем, с кем некогда были очень близкими друзьями. Нет, не взгрустнулось. Напротив, мало кто с ним понимает друг друга лучше. Никто не понимает меня лучше, чем он. Никто не понимает его лучше, чем я. Никто из нас никогда не признается в этом другому. Это очень хорошо. Именно от этого тепло на душе. Нет, не поза.
РАСШИФРОВКА.
Туда, где давно не был – это студия в «Сокольниках». Там записаны последние альбомы группы «Сплин», «Би-2» и прочих. Сегодня какой-то якобы трагический рок писала там Лена Перова.
Тот, с кем некогда были друзьями – некто «С» - основной звукорежиссёр этой студии; бывший гитарист нашей группы, которой тоже давно уже нет в живых.
Я – это я. А наша группа называлась «Другой оркестр».
Вокалистом у нас служил ныне популярный журналист и фотограф Максим Горелик.
Повторяю, от этого тепло на душе. Потому что прошлое.
Я люблю прошлое. Я люблю так стремительно жить во многом потому, что чем круче и лучше то, что пожирает безглуздое время – тем красивее прошлое. А красивое прошлое дорогого стоит!
Я хочу жить как можно полнее, чтобы Красота и Насыщенность моей жизни соответствовала степени Безжалостности, с которой её поглощает Время.
Я мечтаю о том времени, когда вся моя жизнь станет прошлым. Но…я хочу, чтобы это прошлое было не какой-нибудь жёлтой лужей, а океаном, с которым будет так здорово однажды окончательно слиться!

Это и есть, в моём понимании, то самое Высшее Счастье, ради которого я и жую всю эту «реальную» хуету. Такие дела.

Маленькая пепельница
сочинила песенку:
песенку про капельницу,
да про в небо лесенку…

Спела эту песенку
в скорбном дребезжании –
выполнила миссию
общими стараниями.

И всё-таки... УБЕЙ ВРЕМЯ!

– Да, понимаешь, затрахало меня не своей жизнью жить!
– Живи своей! Кто тебе не даёт?
– Да мне толком никто не даёт! То есть дают, да что-то всё не то как-то. Или не те.
– Так ты, может, слишком много хочешь? Например, слишком многого из того, на что и права-то небось не имеешь?
– А ты, типа, знаешь, кто на что право имеет?
– Типа, да. (усмехается) А что, совсем не дают?
– Ты о ком?
– Да о них! (усмехается)
– Да нет, я ж говорю, дают, но только не то, что мне надо. Это-то всем дают.
– Невелика сложность. Каждую ножку на 45 относительно, извиняюсь, и готово дело. На первый взгляд.
– Ну. А ты чего хочешь?
– Ну-у…
– А-а, понимаю-понимаю! У меня подружка была, ну, в смысле, просто друг, она и говорила мне как-то: мало того, что они все меня хотят вылюбить, так им ещё и душу мою подавай! Душу мою хотят вылюбить!
– Почему сразу вылюбить? Может, не вылюбить, а… полюбить.
– А-а… Ну-ну! Не своей жизнью живёшь, говоришь?
– Типа того.
– А ты не хоти лишнего – и всё залюбится!
– Для кого лишнего? С чьей точки зрения?
– С любой. Слушай, ты извини, я больше не могу разговаривать, ко мне Катюня пришла. (усмехается)
– Привет ей передавай.
– Это обббязательно. Ну, пока, что ли?
– Пока.
– Ну, давай! Будем на созвоне, OK?
– ту… ту… ту…

Бога бояться – жизни не знать!

Вот ведь! Сколь ни пытаюсь я создать (в первую очередь, конечно, перед самим собой) образ такого малчика, которому всё по… барабану, если не называть вещи своими именами, но никуда пока не могу деться от такой штуки. Иной раз, в свободное от «работы» время, начнёшь что-нибудь писать (не эти записки, разумеется) и вот не получается-не получается, а потом вдруг раз и так получится, что тупо подступает к горлу комок. Я в таких ситуациях тут же спешу укрыться в туалете или на лестницу выхожу покурить, чтоб супруга моя не умилилась этому чрезмерно. Всё ж таки надо марку держать! Надо-надо! Кто считает, что не надо, тот видимо не замечает, что тот, кто с вами рядом, её исправно держит. Настолько хорошо, что незаметно. Потому что мужчины всё-таки существа очень трепетные. Просто женщины их вынуждают тупыми животными выглядеть. Интересно, зачем им (вам) это нужно? А то, что нужно, между тем, – почти научный факт.

УБЕЙ ВРЕМЯ!

– Да просто всё дело в размерах массива!
– Какого ещё массива?
– Массива того, что для тебя как бы само собой разумеется.
– Чё-то не очень понял.
– Ну, то есть того, о чём ты не говоришь не потому, что тебе это ы - неизвестно или ты об этом и не задумывался ещё как-то, а потому, что как раз наоборот: задумывался и всё понял, то есть для тебя это всё и так само собой разумеется.
– М-м… (дескать тоже как согласие с нечто само собой разумеющимся)
– Вот тебе и «м-м»!
– Угу. Понятно. А что ты тогда на «li.ru» делаешь ?
– Да так, разумею потихонечку.
– Ну-ну.
– Вот тебе и «ну-ну»!
– Вот тебе и «разумею»!
– Ну что, поговорили?
– Само собой.

И всё-таки, сколь ни изобретательна жизнь в способах моего избиения, вот уже лет 15 остаюсь при своём. Во-первых, права всегда только Юность. (Взросление – это лишь прогрессирующие нечестность и лицемерие). А во-вторых, нет ничего лучше, чем репетировать музыку, которую любишь и умеешь писать. Даже если делаешь это, что называется, в свободное от «работы» время. В общем-то, даже удачные концерты здесь меркнут. Ведь надеяться, похоже, всё-таки лучше, чем получать. А вам как кажется?

«Вот видишь, бог всё-таки есть!» – сказал некто Петя своей некто Кате, плюхаясь на свободное, вопреки её мрачным прогнозам, сидячее место в действительно переполненном вагоне метро.

– Кошмар какой-то! Ничего вокруг нет!
– Да что ты заладил «нет-нет»? Ты вот возьми, да сделай!
– Что ж я господь бог что ли?
– А кто ж ты ещё, раз такой закошмаренный ходишь?

смерть в снах
к долгой жизни
смерть наяву
к долгой жизни
в снах

Только то, что "нельзя" - эффективно!

– Чем раньше будет уничтожен этот мир – тем лучше!
– Кому?
– Да всем будет лучше! Вот увидишь!
– Как же я увижу, если меня не будет?
– А с чего ты взяла, что тебя не будет?
– Ну, не знаю. Мне казалось, что это логично.
– Ты ошибалась.

– Сколько будет, дважды два?
– Четыре.
– Садись! Пять!
– Эх, опять двойка!

Привет!
Чтобы никто ничего не так не подумал, уточняю - то, что сверху - это, мол, так мне сподручней мысли свои выражать. Если никто не против - я буду иногда разнообразить ваш досуг в этой форме. ОК?
Специфика.

– Не умеешь внятно объяснить, чего хочешь – выходит, что сам виноват!
– Да как же ж это выходит-то так?
– А так и выходит! Люди, они ясность мысли уважают! Ну и напор, конечно, – умеренный только.
– А если мне жалко их, тварей? И так они убогие все, а тут ещё я на них напирать стану!
– Да с чего ты взял-то, что они убогие?
– Ну а как, если объяснить никому ничего невозможно?
– Вот-вот. Я и говорю – невнятно мысли свои выражаешь!
– А как внятно?
– Хочешь бабу выебать – так и скажи: мол, ты самая лучшая в мире, самая красивая и самая желанная, люблю тебя, хочу с тобой быть вместе до гроба!