Моя сказка никем не разгадана,

И тому, кто приблизится к ней,

Станет душно от синего ладана,

От узорных лампадных теней...

 

Александр Блок

 

«В нашем мире богемы каждый что-то таил в себе, какие-то надежды, честолюбивые замыслы, невыполнимые желания, каждый был резок в своих суждениях, щеголял надуманной оригинальностью взглядов и непримиримостью критических оценок. А надо всем этим гулял хмельной ветер поэзии Блока, отравившей не одно сердце мечтами о Прекрасной Даме».

Александр Вертинский

 

 

Когда речь заходит о творчестве русского поэта Александра Блока, вспоминается стихотворение «Незнакомка», написанное в 1906 году и ставшее одним из лучших романтических произведений всего Серебряного века.

У «Незнакомки» есть достаточно печальная и драматическая предыстория. В период написания стихотворения Александр Блок переживал глубокую душевную драму, вызванную изменой жены, которая ушла к поэту Александру Белому. По воспоминаниям близких поэта, он безудержно топил свое горе в вине и сутки напролет просиживал в дешевых питейных заведениях, наполненных сомнительными личностями. Вполне вероятно, что в одной из таких рестораций Александр Блок и повстречал таинственную незнакомку – изящную даму в шляпке с траурной вуалью, которая каждый вечер в одно и то же время занимала столик возле окна, предаваясь своим печальным мыслям.

 

Глазунов Илья Сергеевич. «Незнакомка». Иллюстрация к стихотворению А.А. Блока.

 

В этом заведении она явно выглядела инородным существом, принадлежащем совсем другому миру, где нет места грязи и уличной брани, проституткам, жиголо и любителям дешевой выпивки. И, вполне вероятно, именно образ таинственной женщины, такой неуместный в интерьере дешевого кабака, пробудил в поэте желание не только приникнуть в ее тайну, но и проанализировать собственную жизнь, поняв, что тратит он ее впустую.

 

По вечерам над ресторанами

Горячий воздух дик и глух,

И правит окриками пьяными

Весенний и тлетворный дух.

 

Вдали над пылью переулочной,

Над скукой загородных дач,

Чуть золотится крендель булочной,

И раздается детский плач.

 

И каждый вечер, за шлагбаумами,

Заламывая котелки,

Среди канав гуляют с дамами

Испытанные остряки.

 

Над озером скрипят уключины

И раздается женский визг,

А в небе, ко всему приученный,

Бесмысленно кривится диск.

 

И каждый вечер друг единственный

В моем стакане отражен

И влагой терпкой и таинственной

Как я, смирен и оглушен.

 

А рядом у соседних столиков

Лакеи сонные торчат,

И пьяницы с глазами кроликов

"In vino veritas!" кричат. *

 

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

 

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

 

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

 

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

 

Глухие тайны мне поручены,

Мне чье-то солнце вручено,

И все души моей излучины

Пронзило терпкое вино.

 

И перья страуса склоненные

В моем качаются мозгу,

И очи синие бездонные

Цветут на дальнем берегу.

 

В моей душе лежит сокровище,

И ключ поручен только мне!

Ты право, пьяное чудовище!

Я знаю: истина в вине!

 

«Незнакомка», 24 апреля 1906, Озерки

_____________________________

* «Истина в вине»

 

 

 

Этот грустный такс и сейчас живет в петербургской квартире Блока. Вообще-то, это фаянсовая пепельница, но по назначению она не использовалась и стояла на столе лишь для украшения. Когда щенок был приобретен поэтом, неизвестно. Известно лишь, что Блок с детства любил собак: в дедовской усадьбе их было много, дворовых и породистых. Были среди них и таксы.

1 марта 1901 года Блок отправился на Васильевский остров покупать для матери таксу, позже получившую имя Крабб. По дороге он впервые встретил Любовь – в буквальном и переносном смысле. Около Андреевского собора Блок увидел выходившую из саней Любу Менделееву: она пошла в сторону Бестужевских курсов, где училась. Блок последовал за ней - тогда еще Незнакомкой, совсем скоро ставшей для него единственной Музой, Прекрасной Дамой и женой…

 

 

Летом 1912 года Любовь Дмитриевна была на гастролях в Зеленогорске с труппой Мейерхольда. Но иногда она навещала мужа в городе. Проводив жену в очередной раз на вокзал, Блок, вернувшись, записал в своем дневнике:

«Печальное, печальное возвращение домой. Маленький белый такс с красными глазками на столе грустит отчаянно».

Блок рассказывал, что когда щенок стоит, то кажется, что он грустит и плачет, а когда лежит, то кажется, что смеется…

 

Встретив как-то в начале Первой мировой войны Блока в солдатской форме на Царскосельском вокзале, Николай Гумилев сокрушенно сказал Анне Ахматовой:

«Неужели и его пошлют на фронт? Ведь это все равно, что жарить соловьев».

 

 

Рагу из птичьих языков

Зачем мы на пирах глотаем?

Зачем мы жарим соловьев?

Поэтов русских убиваем...

 

Блок умер совсем молодым человеком, не дожив до сорока двух лет.

От чего? — знали литературоведы, но не врачи. Незадолго до своего ухода он сказал:

— Поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем.

Эти слова стали единственным посмертным диагнозом Блока.

 

 

«После смерти Блока я всё встречала его на всех московских ночных мостах, я знала, что он здесь бродит и — может быть — ждёт, я была его самая большая любовь, хотя он меня и не знал, большая любовь, ему суждённая — и несбывшаяся».

Марина Цветаева