Зачитал «Люди советской тюрьмы», часть 1-я, от Михаила Бойкова. Переиздание книги выпущенной издательством «Сеятель» в Буэнос Айресе, в 1957-м.
В своё время книга эта, изданная малым тиражом сознательно не упоминалась и не переиздавалась.
Автор, как «групповой каер» попал под раздачу в 1937-м году и пошёл по всей цепочке созданной в те годы системы НКВД на Северном Кавказе — от кабинета следователя до «большого конвейера» и как следствие до камеры смертников.
Страшные воспоминания.
Конечно же, советские "специалисты-историки" не признают эту книгу правдивой и относят её к жанру художественного повествования. Какие могут быть воспоминания, говорят они, если книга написана много лет спустя описываемых событий?
Значит перед нами не хроника того, что было на самом деле а простая беллетристика, типа «воспоминания о подлинных событиях».
Другими словами, традиционный для мордатых перенос внимания на негодный объект.
Для читателя же интересно то, что описываемые события имели место на Северном Кавказе, интересны некоторые факты о неудавшемся в 1936 году покушении на Всесоюзного Старосту в санатории-дворце «За индустриализацию» в Кисловодске, которого якобы не было, об охраннике Сталина, о теломеханиках НКВД и в целом о том, как НКВД воевало с абреками. Книга даёт фактуру не типичной советской тюрьмы центрального региона СССР тех годов (которые часто путаются с концлагерями) а с региональной тюрьмой, что даёт возможность оценить то, что творилось на периферии СССР.
Есть что почитать, есть в чём утвердиться.

«...Революция в России, братишечка, от морячков пошла. В нашем флоте боцманы их так по мордасам лупцевали, как ни в каком другом. Ну, морячкам это не понравилось, они и сделали революцию.Потому их и называют красой и гордостью революции.
-Сделали революцию большевики, а моряки были только одним из орудий их борьбы, - возражаю ему я.
Он стоял на своём:
-Нет, браток. Революцию я очень даже понимаю. Участвовал в ней. И как она погибла, тоже видел.
-Когда же это она погибла? Что-то незаметно.
-Погибла она, братишечка, после того, как морячки пудриться стали, юбки надевать и кольца носить. Чапает по улице обезьяна малайская вроде меня, грудь у неё бритая и пудренная, морда тоже, как у последней марухи. На пальцах по три кольца, а ноги в клёшах побольше юбки. Из моряков сделались мы клёшниками пудренными, и вот тогда-то сели коммунисты на нашу шею. Погибла революция, и началась растрелятая советская власть. Да-а!»