По случаю прикупил книгу «Клинок в бою. 5000 лет сражений»* от Григория Панченко, написанную в варианте свободного, несколько доверительно-поучительного диалога. Само название книги, конечно же внушает подозрение. «Пять тысяч лет сражений» это ЗАЯВКА.
Содержание названию соответствует мало.
Естественно, что ни о каких пяти тысячах лет речи не велось.
По прочтении сложилось мнение, что с названием книги несколько накосячили.
В целом же читать интересно тем более, что автор не чужд самокритике и раскрывает сложившиеся в области холодного оружия «клише», возникновению ряда которых он способствовал.
Автор, в конспективной манере, рассказывает о самом разнообразном холодном оружии и методах владения им,с помощью которого самые разнообразные слои населения в прошлом решали вопросы друг с другом.
Чуть больше циничности и рационального объяснения некоторых фактов и на мой взгляд (к примеру о функциональном значении кортика на флоте для офицеров или контрабанде клинков через Одессу) и книга заиграла бы новыми красками.
Ниже, как всегда, несколько цитат:

“…суть дела объясняется просто. Если русский термин «нож» автоматически связывается с «малым», коротким клинком-засапожником (то есть носимым в ноге: за голенищем)- то германский «messer» имеет совершенно другую смысловую привязку. Это- однолезвийный клинок с незаточенным обухом. Прямая или изогнутая форма лезвия, а так же размеры самого клинка и его рукояти принципиального значения не имеют (во всяком случае, не имели в Средневековье). Так что боевой нож мог иметь вид почти сабли, почти палаша и даже почти нагинаты: например, некоторые позднесредневековые образцы оружия, называемого «осадный нож», как раз представляли собой древково-клинковые гибриды, которые позволяют с большой дистанции достать противника, лезущего по осадной лестнице на стену».
(стр.21)

«…в общем, вес боевого меча -4,5 кг плюс-минус ещё 500-700 г. Причём минус – часто, зато плюс – очень, очень редко. А двадцатикилограммовые монстры появились уже в 19 веке. Эти декоративно-коллекционные экземпляры изготовлялись пронырливыми умельцами специально для тогдашних аналогов «новых русских», которых и в Европе хватало. Когда такой вот свежеутверждённый барон желал выглядеть «настоящим аристократом» - он сразу вслед за титулом покупал «прадедовский» замок и развешивал по стенам «прадедовское» оружие. Наверно, существуй в этой среде мода на нынешнюю распальцовку – эфесы тех мечей неизменно оказывались бы снабжены некими кольцами (для удобства двуручно-четырёхпальцевого хвата). Тем более, что подлинные двуручники и в самом деле имели особые кольца – пусть не там и не столько».
(стр.105)

«..впрочем, САМЫЙ известный из «древнерусских» (кавычки необходимы!) мечей – это именно двуручник, точнее, бастард. Речь идёт о «мече Всеволода Мстиславича» (кавычки опять-таки необходимы!). да, о нём есть летописное упоминание 12 века, однако тот меч, который дошёл до наших дней под названием «меча князя Всеволода», относится всё-таки к рубежу 14-15 вв., хотя он вроде бы ещё в 1137 г. был поставлен над надгробием князя в Троицком соборе Пскова. Всё дело в этом «вроде бы». Очевидно, не позже середины 15 в., когда на глаза кому-то из княжих потомков вдруг попался очень эффективно выглядевший меч-бастард, было решено, что реально установленный над могилой Всеволода Мстиславича старый клинок выглядит недостаточно «круто». В результате, к моменту посещения собора Иваном Грозным (1536 г.) этот подменыш столь хорошо «прижился» на надгробии, что ни у кого не возникло сомнений в его подлинности, -а царь даже сделал удивлённо-восторженное замечание насчёт «величества» древнерусского оружия.
К счастью для всех окружающих, Иван Васильевич не присмотрелся к мечу вплотную. Иначе он обнаружил бы на его крестовине латинскую надпись «Honorem meum nemini dabo» («Чести моей не отдам никому») – девиз графского рода Зайн-Витгенштайнов. А навершье рукояти и оковку ножен украшает витгенштайновские гербы. Так что для кого именно этот меч некогда был изготовлен – сомнений не вызывает.
Зная нрав царя Ивана, можно легко предположить, что кому-нибудь из псковитян это наблюдение могло обойтись очень дорого.
Впрочем, «меч Всеволода Мстиславича» известен даже тем, кто не слышал ни об этом князе, ни об Иване Грозном. Дело в том, что это оружие, веками считавшееся «самым большим из древнерусских мечей» (ещё бы: его длина составляет 152 см – для бастарда почти максимум!), успело в этом качестве попасть на… милицейские эмблемы».
(стр.133-134)

«…вернёмся к нашему учебнику, тем более что это не только подробнейшее, но и одно из древнейших наставлений подобного рода. Да, вот так вот: восточных наставлений столь же многовековой давности (и по сабельному бою, и вообще по кривоклинковому оружию) не существует. Более поздние первоисточники, разумеется, не на пустом месте возникли, они прочно опираются на давнюю традицию – так ведь и школа Майера родилась не в 1570-е гг., когда был опубликован учебник. Любопытно, что её традиции – как раз восточные, во всяком случае, отчасти. Герр Майер ведь не немец, но австрияк: значит, и с венграми контакт более тесный (союзники), и с турками (почему бы не поучиться у врага?)…»
(стр.236-237)

«…абордажная специфика особенно интересна. Сперва, на излёте Средневековья, у всей команды под рукой самые что ни на есть боевые клинки, но у наиболее опытных фехтовальщиков (они же – благородные командиры) это полноразмерные шпаги, а вот матросня сжимает в мозолистых лапищах оружие покороче, с клинками произвольной формы, в том числе саблеобразной. Через век- другой выясняется, что офицерам, как правило, нет нужды лично принимать участие в потной сутолоке абордажной резни – и у них на поясе появляется «ранговое», церемониальное оружие, чаще всего в виде укороченной версии шпаг и сабель…»
(стр.249)

«…правда, вынесем за скобки одну немаловажную деталь: о налитых ртутью клинках известно очень давно и очень много, кроме…самого факта их существования. На Северном Кавказе, родине шашки, эти истории рассказывают уже лет двести – однако ни в арсеналах, ни в музейных или «Родовых» коллекциях ничего подобного и близко нет; более того: нет даже намёка на клинки, в которых теоретически и практически может уместиться «скрытый» дол. В казачьей среде рассказы о «ртутных шашках» примерно столь же популярны. На практике ни один такой клинок, кажется, и здесь не известен, даром что среди потомков казаков (бело- и красно-) легко можно найти специалистов по оружию, чей дед лично знал того человека, который своими ушами слышал рассказ знаменитого есаула, своими глазами видевшего налитый ртутью клинок. Но разумеется, не в разрезе».
(стр. 257)*
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
*
«Клинок в бою. 5000 лет сражений», Григорий Панченко, «Эксмо», Москва, 2010 г.