В детстве я сначала была очень толстой девочкой, а потом меня
> покормили
протухшими абрикосами, и у меня случился понос. Трехнедельный. Опустошающий. Взрывной. Непредсказуемый. Я быстро сдулась и стала похожа на шарпея. Резиновая, так сказать, Зина. Суки - тогда в нашей стране еще не продавали кремов от растяжек, а от детского мои складки начинали блестеть и еще больше привлекали внимание. Потом понос закончился и началась ветрянка. Мои складки покрылись пупырышками и зеленкой. Через три дня поле начала болезни какая-то стерва-дерматолог сказала, что у меня стригущий лишай и меня побрили налысо. Сразу после этого выпало два передних молочных зуба. Мальчишки во дворе назвали меня Уёбищем и поставили мне фингал.
>
> В этот же день к маме приехали родственники из Америки и предложили
продать меня на органы.
>
> Отрочество.
> Меня лишили девственности ржавой трубой подонки из заводских казарм.
> Вру, конечно, на жалость давлю. Меня никто не хотел лишать
> девственности -
хотя я делала все, чтобы напороться на парней из заводских казарм. Я одевала красное белье и ходила гулять на заброшенные пустыри, где тусовались местные маргиналы. После моего первого появления рядом с костром основная часть этих маргиналов стала глубоко верующими людьми - я сильно страдала от угревой сыпи, а помада, которой я накрасила губы, чтобы завлечь насильника, размазалась до ушей. Пламя костра эффектно подчеркнула мое обаяние - вожак маргиналов обосрался (у него потом и в психушке кличка была - Срач). Суки, зародили во мне комплекс.
>
> Отрочество кончилось в 14 лет. Физрук напился, накрыл мне лицо тряпкой
> и
трахнул меня приговаривая: Господи, прости, говорят, это от прыщей помогает!
> Не помогло.
>
> Юность.
> Я училась на маляршу, а он на монтера. Мы встречались в коридоре, и
> мое
сердце билось сильнее и сфинктер сжимался от прилива чувств. У него были богатые золотые зубы и мопед, а я была просто телкой с малярного курса. На новогодней дискотеке я пригласила его на танец: было темно, и он согласился. Я была на седьмом небе! Мое счастье разбилось о цветомузыку - блядская лампа осветила мою вожделенную улыбку: он отпросился у меня в туалет и не вернулся.
>
> Я поняла, что влюблена по уши: или он, или никто. Никто у меня уже
> было,
теперь мне нужен был он. Я сидела в засаде в коридоре - он стал прогуливать лекции, я начала дежурить в его подъезде - соседи скинулись на кодовый замок и приказали дворнику стрелять солью в <девочку с жоповидным лицом>. Я стала писать ему письма, он подумал на другую бабу, и они начали встречаться.
>
> Мое сердце было разбито. Я не могла жить без этого чувака. Он стал
> смыслом
моей жизни. Я готовилась к самоубийству на его свадьбе.
> На весенней дискотеке все нажрались и пошли в соседний парк блевать на
природу. Через два часа мой кумир лежал в одних трусах, широко раскинув ноги, и спал рядом с волосатой жопой однокурсника. Его бурые яйца вывалились из несвежих семейников, над ними летал небольшой рой весенних мух.
> Как он был прекрасен!
>
> Через месяц он отравился техническим спиртом, я перевлюбилась
