Я – призрак забытого замка
Хранитель закрытого зала.
На мраморе плит, в тишине не рожденного слова,
Храню я остатки былого,
Останки былого…

Когда то я пел в этом замке.
И зал в изумлении замер.
А там у далеких, ковровых – проклятых! – покоев
Стояла хозяйка,
Стояло в глазах беспокойство.

Я призрак забытого замка.
Но память мне не отказала.
И дрожь ваших губ, и дрожание шелка на пяльцах
Врезались звенящей струною
В подушечки пальцев…

Вы помните леди хоть что-то?
Задернута жизнь, словно штора.
Я адом отвергнут, мне райские кущи не светят,
Я – призрак, я тень
Наважденье
За все я в ответе.

В прошедшем не призраку рыться.
Ваш муж – да, конечно, он рыцарь.
Разрублены свечи, на плитах вино ли, роса ли…
Над телом барона
Убийцу казнили вассалы.

Теперь с Вашим мужем мы – ровня.
Встречаясь под этою кровлей,
Былые враги мы немало друг другу сказали,
Но Вас моя леди,
Давно уже нет в этом зале

Мы – двое мужчин Вашей жизни.
Мы были а вы еще живы.
Мы только пред Вами, когда то склоняли колени,
И в ночь нашей встречи
Вас мучит бессонница, леди!..

Вокруг Вашей смятой постели
Поют и сражаются тени,
И струны звенят, и доспехи звенят под мечами…
Пусть Бог Вас простит,
Наша леди
А мы вас прощаем.



— Мы — не соль земли.
Мы — соль на раны.
Плач вдали и старый плащ в пыли.
Мы уходим.
Мы почти ушли.
«Это странно, — скажете вы, — странно...»
Мы смолчим.
Валеты, Короли,
Дамы и Тузы — увы, пора нам!
И исход, как жизнь, неумолим.
Мы — не соль земли.
Мы — соль на раны.
Дворники проспекты подмели,
Грезят шашлыками стать бараны,
Учат Торы, Библии, Кораны,
Как копейкам вырасти в рубли,
А рублям — в червонцы.
Нежно, пряно
Под окном тюльпаны расцвели.
Басом распеваются шмели,
Будды собираются в нирваны,
Богословы рвутся в Иоанны,
Корабли
Скучают на мели.
Мы уходим,
Мы почти ушли.
Мы — не соль земли.
Мы — соль на раны.

Значит, вскоре будет горе. Станем плакать.
Разведем беду руками. Обожжемся.
Под ногами искореженная слякоть
Обижает палый лист — багряно-желтый,
Он в грязи нелеп и жалок. Грай вороний
Пеплом рушится на голову. В овраге
Обезумевший ручей себя хоронит,
Захмелев от поминальной, смертной браги.
Значит, осень, —
Та, что ничего не значит,
Стертым грошиком забытая в кармане.
Если я еще не кончен — я не начат;
Если я не стану верить — не обманет...

Так и живем. То платим, то не платим
За все, что получаем от судьбы.
И в рубище безмолвные рабы,
И короли, рабы в парчовом платье –
Так и живем, оглохнув для трубы…

Мы не хотим, не можем и не знаем –
Что дальше? Что потом? Что за углом?
Мы разучились рваться напролом,
Ворчим под нос: «Случается… бывает…» -
И прячем взгляд за дымчатым стеклом…
Все как один – с иголочки одеты
И даже (что греха таить?) умны
Мы верим книгам и не верим в сны;
Мы выросли, мы все давно не дети –
А дети ночью чуду шепчут «Где ты?!»
Ах дети! Непоседы! Шалуны…