Андрей Усачев
Соня сидела перед тарелкой с ов­сяной кашей и думала о том, как в её жизни мало удовольствий.
«Очень странные эти люди, — ду­мала она. — Картошку, или щи, или кашу едят помногу, а всякие вкусные вещи — например, колбас­ку, варенье или шоколадные кон­фетки — помалу.
Это неправильно, — думала ум­ная собачка Соня. — Правильно — это когда наоборот: вкусного — по­многу, а невкусного — по чуть-чуть».
Хозяин Иван Иваныч был такой же, как и все: он бросал в большую миску каши маленький кусочек мас­ла, а на толстый кусок хлеба клал тонюсенький ломтик колбасы.
Соня на его месте делала бы ина­че: она клала бы в большую тарел­ку масла ма-аленький кусочек ка­ши, а колбасу или варенье вообще бы ела без хлеба!
Соня вспоминала все вкусные ве­щи, которые пробовала в своей жиз­ни, и облизывалась.
«А ведь есть, наверное, и ещё что-нибудь очень-очень вкусное, чего я не пробовала, — подумала вдруг она. — Что-нибудь такое, что едят понемножку (ведь чем вкуснее вещь, тем едят её меньше)...»
И тут умная Соня вспомнила: горчица!
— Ах-ах! — обрадовалась она. — Как же я сразу не догадалась!
Иван Иваныч доставал горчицу совсем чуть-чуть — на самом кончи­ке ножа, а затем осторожно намазы­вал на хлеб — и, зажмурившись, отправлял в рот. Потом он говорил: «А-а-а...» — и, от удовольствия мо­тая головой, набрасывался на кис­лые щи и другие невкусные вещи, как будто они были шоколадно-мар-меладные.
Соня достала из холодильника зе­лёную баночку, открутила крышку и, зачерпнув полную большую ложку горчицы, решительно сунула её в рот.
— А-а-а, — зажмурившись, сказа­ла Соня. И тут же почувствовала, что проглотила ежа, ядовитую змею и го­рячий утюг сразу... — Ой-ой-ой! — закричала она и принялась носиться по квартире, опрокидывая всё на своём пути.
Во рту у неё всё горело и полы­хало.
«Может, я превратилась в огнеды­шащего дракона?» — с ужасом по­думала Соня.
Она хотела посмотреть на себя в зеркало, но проносилась мимо с та­кой быстротой, что успевала заме­тить в нём только кончик хвоста. «Надо срочно чем-нибудь зату­шить!» — догадалась вдруг Соня. И бросилась к тарелке с водой.
Сначала она выпила всю воду. Потом принялась тушить кашей. Потом вчерашней картошкой. Потом она проглотила остатки кислых щей и полбуханки чёрного хлеба...
Высунув распухший язык, Соня сидела перед зеркалом и думала о несчастном Иван Иваныче. Теперь она знала, для чего он ест эту ужас­ную горчицу.
«После такой гадости, — думала собачка Соня, — и самые кислые в мире щи кажутся вкуснее вишнёво­го варенья!»