Вдогонку к предыдущему посту.

Это было лет, наверное, семь назад. Я тогда была юным репортером, пробавляющимся написанием рекламных текстов про зубные щетки,брильянты, французские унитазы и выскотехнологичные памперсы.
Работа это была нетрудная, глупая и неплохо оплачиваемая- за страницу текста платили сто долларов, что и позволяло мне тогда чувствовать себя королевой Вселенной.

И вот однажды издание, специализирующееся на этой проституции, послало меня описывать очередной Продукт. Я явилась в компанию, побеседовала с менеджером, сделала кое-какие безумные записи и удалилась. Потом выяснилось, что мой отход был замечен владельцем всего этого хозяйства, который подьезжал к дверям здания администрации в тот момент, когда я оттуда удалялась.

В общем, в тот же день раздается звонок и слека заикающийся менеджер Продукта сообщает, что статья эта - архиважная, можно сказать, программная для всей компании, а посему о ее концепции и стилистике со мной желает поговорить Сам. Для чего мне надлежит прибыть в ресторан "Бабок девать некуда" завтра в 19.00 . Я, конечно, слегка удивилась, что ахинее в нашем туалетном листке придается такое значение, но делать нечего - надела самые чистые джинсы и торжественно явилась на встречу.

Встреча удалась. Зал был выкуплен целиком - столы оттуда были вынесены, вдоль стен стояли официанты и охранники, а посредине гигантского помещения стоял маленький непритязательный столик на двоих. За столиком же сидело Оно.
Ростом примерно сто шестьдесят, такое же в обхвате, лысое и слегка одноглазое. В красивых золотых перстнях. С камнями.

На огромном серебряном блюде принесли гору полусырого мяса разных животных - мясо мы срезали с крючьев специальной подставки, на которых оно висело , колоритно кровоточа на стог полуувядшей киндзы. Сам пил коньяк и курил сигару, а я запивала эту кровавую пищу американским кофе с молоком из большой кружки и ликовала в душе, что мне от природы достался такой крепкий желудок. Честно пыталась беседовать о Продукте. Сам смотрел на меня скучающим глазом (второй был прикрыт рассеченным исковерканным веком). И молчал.
Когда я выдала все, что можно было сказать о Продукте, упомянула о его высокотехнологичности и рассказала пару анекдотов, которые с натяжкой могли бы иметь к Продукту отношение, стало ясно, что беседовать больше не о чем. И я сообщила, что мне пора домой.
Сам кивнул и ко мне подошло двое крепких ребят, которым и было поручено меня "проводить".
Возвращались мы в лимузине, впереди - шофер с мужественными валиками кожи на бритом затылке, молчаливые и несколько нездешние провожающие пристроились по бокам от меня.
Машина повернула НЕ ТУДА.
Я попыталась откорректировать маршрут - ноль реакции.
Потом мы еще раз повернули не туда, и остановились перед внушительной кованной дверью. В которую меня и запихнули - впрочем, вполне мягко и деликатно.

Я оказалась в большой и уродливой, абсолютно пустой квартире. На потолке было намалевано непристойно-синее небо, лампочки держали голые каменные женщины, а тот, кто занимался дизайном стен и полов, несомненно подвизался одновременно подрядчиком Храма Христа Спасителя - все было забито противоестественно зеленым мрамором. И тишина.

В глубине души и понимала, что пришло время крушить мебель и наносить имущественный ущерб, но было а) неловко - а вдруг я чего-то не поняла и мне сейчас все-таки предстоит репортерская работа и б) было ужасно любопытно.

На явно необитаемой кухне я нашла бутылку кока-колы и стала задумчиво лакать ее, обходя окрестности. Джакуззи, сауны, гадская живопись с конями... В прихожей бутылка случайно выпала и на мраморном полу образовалась мерзкая лужа, которую я попыталась вытереть собственной же ногой в носке, но получилось еще хуже.

И тут явился похититель. Без лишних глупостей вроде раговоров, он решительно атаковал мое тело прямо тут же - у входной двери. Прижал меня к стене и стал покрывать жадными лобзаниями. Чуствовала я себя дура дурой - тяжело сопротивляться насильнику, который ниже тебя ростом на голову. Поэтому я не могла удержаться от нуместного хихиканья. Но и оторваться от его клешней не было возможности - ширина его плеч была не меньше моего роста. Эффект такой, словно бодаешься с некрупным бульдозером.

Не знаю, чем бы все это кончилось, но во время очередного пируэта (он раздирает на мне свитер грубой вязки, а я эротично верещу "да что же это, твою мать, такое?" мы попадаем в зону кока-кольного поражения, подскальзываемся, и грузно плюхаемся на пол. Оба. Я сверху. А так как девочка никогда не отличалась хрупкостью, то моя тушка, рухнувшая на подвернувшуся руку насильника, ломает ему лучевую кость запястья...

Следующий кадр. Скорая помощь, мрачные охранники, герой в расстегнутой рубашке полулежит на кожаном диване - ему на месте фиксируют руку бинтами и лубками. А рядом в креслице сижу я - с той же клятой кока-колой в обнимку и дико, дико извиняюсь...

Потом мы даже подружились. Я летала в Ниццу отдыхать на его роскошной, выстроенной в мавританском стиле вилле. Общалась с его женой и мамой. Дядька оказался неглупым, спцифическим, но интересным человеком, и несколько раз подкидывал мне очень приличную работу.

Покушений на мое тело он больше не совершал.