Андрис прилетал на несколько дней - отдыхал. Отдыхал крепко. Изностальгировался он за долгие годы бродячей жизни по всем, с кем общался здесь двенадцать лет назад - вот теперь вынь да положь ему всю честну компанию.

- Ты уверен, что ты так уж СТРАСТНО жаждешь видеть Толика? Если мне не изменяет память, ты раньше его иначе как гнидой - не называл.
- Я - Толика?!! Да ты что!! Толян, он такой......это Толян, одним словом!

Флер памяти доброго человека заволок, закуклил, облагородил всех друзей-подонков, гадкие гусеницы порхали бабочками, и донести до сознания Андриса, что Толян - по-прежнему гнида редкая, было невозможно.
Поэтому я перетрясала старые записные книжки, вызванивала, собирала....

Последней, уже накануне отлета, состоялась встреча с К. Вот убей меня бог - не помню, чтобы они раньше как-нибудь особо трепетно друг другу относились. Морду друг другу во дворах Страстного били - это точно, никаких иных проявлений товарищества не припоминаю.

Но после третьего баккарди Андрис и К. почувствовали такую близость духа, такое единение разумов, что не смогли примириться с тем, что в "Бандидосе" уже закрыли кассу. Юноши ушли в ночь по направлению к Третьяковской, прислонившись друг к другу торсами.

Такси было заказано на пять двадцать, и в пять я начала немножечко бегать по стенам.
- Але?!! Андрис, быстро возвращайся!!! Быстро!! Ты где?!!!
- Хи-хи. Найди меня.
- Некогда! Срочно иди... ползи домой! Где К.?
- Хи-хи. Мы тута обои
- Где тута?
- Тута это здеся.
- Так, немедленно идите тама, то есть тудама... до дома!

За четверть часа до неминуемого такси они соизволили впасть в дверной проем.

- Быстро в душ! Я пока сделаю кофе! Нет, Андрюш, не надо раздеваться в коридоре. И трусы в собачью миску мы не кладем.... К, ну сделай что-нибудь, в доме мама, Лена а тут бегают голые двухметровые дядьки!

Солист одной из лучших балетных трупп мира, впрочем, бегал красиво - не поспоришь. Грациозно прятался от меня за вешалкой. Лихими пируэтами пересекал гостиную. Но любоваться на всю эту красоту не хватало ни времени ни злости - самолет в Шереметьево уже трепетал вовсю крылышками. Кое-как скрутив балерона, я затолкала его сперва в ванну, потом в брюки, влила в него горький как моя жизнь кофе.
К раскачивался тут же и пытался попасть пальцами в телефон - хотел звонить какому-то знакомому генералу, чтобы тот обеспечил задержку рейса.


Андрис, наконец, был утрамбован в самолет, и я испытала такое счастливое чувство облегчения, что даже не икнула от возмущения, когда утром мне позвонил начальник и сообщил, что они с коллегами пр...ли рейс из Лос-Анджелеса в Москву, но ничего, зато они уже купили билеты на четверг и скоро-скоро прилетят.