Мда... Я в феврале этого года возвращался из очередной командировки на север Аляски. Болтанка в воздухе была неслабая, но я, вооруженный знаниями о аэродинамике и статистикой падения самолетов авиакомпании (за все время существования -- один раз), был весьма спокоен. И тут нашу железную пцыцу подбрасывает вверх, после чего резко кидает вниз и влево. Все, кто держал в руках спиртные и прочие напитки, благополучно оросили своих соседей и близлежащую обшивку самолета. Это был первый раз, когда мне стало страшно в самолете.

Вы видели когда-нибудь испуганных стюардесс? Зрелище не для слабонервных. До Анкориджа еще полчаса оставалось, и после такой встряски уже никого не пускали даже в туалет (представьте состояние нефтяников, едущих на двухнедельный отпуск и принявших по 3-4 бутылки пива), а сами тетки сновали по салону, собирая мусор и пытаясь улыбаться. Колбасило нас до самого аэропорта, и посадка была жесткой.

Жена меня встречала в аэропорту; через час у нас снимали отпечатки пальцев в иммиграционке. Когда мою руку взяли, чтобы запечатлеть ее отпечатки на супермашине для подобных целей, она дрожала очень заметно. Пришлось рассказывать дядьке про мои приключения.

После этого уже два раза летал; весь первый полет приходилось чуть ли не медитацией и аутотренингом заниматься, убеждая разум не поддаваться животному страху. Ко второму разу вроде бы отошел.

А в Москве нас тоже так садили в разных аэропортах два часа (летом 86-го), только мы просто делали круги над городом в ожидании разрешения. На низкой высоте "Ил-62" болтало безбожно, поэтому к моменту посадки после восьмичасового перелета Магадан-Москва только пару человек в салоне не держали в руках спецпакетики.